Глава 35

У палаты Кати я замираю и, спохватившись, лезу в сумочку.

За тридцать минут в уборной мне удалось совершить невероятное. Привести себя в некое подобие порядка. В маленьком зеркальце лицо не похоже на белое полотно, на щеках сияет румянец, а грязные волосы с помощью сухого шампуня, чудом оказавшимся под рукой, приобрели объем.

Я выгляжу так, будто ничего не произошло.

Почти.

Только в болезненном блеске глаз проносится водоворот событий.

Возвращение Олега, болезнь отца, операция, новое предательство.

И наш малыш, тень которого навсегда поселилась в болезненных глубинах моего сердца.

Смаргиваю наваждение и убираю зеркальце обратно в сумку. Я не хочу добавлять Кате проблем. Несмотря на то, что я практически ничего не узнала о самой ситуации, я чувствовала, что подруге сейчас тяжело.

Лазарев был и остается важной частью ее жизни.

А Сергею и мне нужно данный факт принять.

— Как на свидание собираешься, — горячий шепот обжигает ухо, запуская по телу стаю невидимых мурашек.

Стоя позади меня, Олег двигается ближе. Я слышу шуршание бахил по плитке, в поле зрение попадает пола пальто. Поэтому, когда холодные пальцы скользят по моему запястью, не вздрагиваю.

Я знала, что он захочет меня успокоить.

— Она твоя подруга. Не волнуйся так.

— Я не хочу, чтобы Катя видела меня такой, — поддавшись порыву, я прижимаюсь к теплой груди Олега затылком и на мгновение закрываю глаза.

Так же, как делала сотни раз в давно забытом далеком прошлом. Когда нуждалась в поддержке, когда казалось, что весь мир ополчился против меня, Олег всегда присутствовал где-то рядом. Незримой тенью следовал за мной, в любой момент готовый подставить плечо.

Я могла упасть в пропасть зная, что он никогда не даст мне коснуться земли.

Но стоило ему выйти из тени, встать впереди и начать прокладывать маршрут, как все менялось. Мне не нравилось, что передо мной маячила широкая спина. Что нужно было считаться с чьими-то чувствами. Я хотела, чтобы все случалось только по-моему.

Какой же эгоистичной дурой я росла.

Аромат жженой сосны окутывает с головой, когда Олег заключает меня в объятия. Он не давит, не прижимает к себе. Просто дарит свою уверенность и поддержку, которая бетонным фундаментом расстилается перед моими ногами.

Трусь головой и чувствую нежное касание губ к виску. Невесомое и прохладное, как дуновение ветра, оно застывает на лице и легкими покалываниями разбегается вниз, по щеке.

— Понимаю, — хриплый голос Олега трогает волосы. — Но ты ей сейчас нужна. И она тебе, к слову, не меньше.

Олег прав. В нашей с Катей дружбе я вела себя так же, как и в отношениях. Вставала впереди и неслась туда, куда мне захочется. Тянула за собой, принимала решения.

Видимо, поэтому собственные переживания я так и не смогла разделить со своей единственной подругой.

А теперь поздно.

— Как ты смог рассказать? — выпаливаю и морщусь, не в силах завершить вопрос. — Ане. Про то, что, ну… с тобой происходило.

— Я не смог, — вздыхает Олег и дергается, но вместо того, чтобы отпрянуть, только крепче прижимает к себе. — Они с Женей узнали, когда чуть не стало слишком поздно.

— Но они же как-то узнали, — неуверенно лепечу я, переминаясь с ноги на ногу.

Подошва зимних ботинок становится очень жесткой. Впивается раскаленными углями в нежную кожу стопы. Все мои силы уходят на то, чтобы оставаться на месте.

Горячее дыхание путается в моих волосах. Мне кажется, что еще секунда и Олег замолчит. Не захочет оставаться со мной на раскаленной пылающей лаве.

Но Олег вновь удивляет меня.

Кончик его носа скользит по макушке, приподнимая корни. Он зарывается в мои волосы и стоит, не издавая и звука.

А я невольно сжимаю его все еще слишком холодные руки.

Простудится.

— Женя узнал от Ани, — через силу выдавливает Олег и кашляет, прочищая горло. — Мы с ней в Краснодаре жили совсем рядом. Буквально через пару домов. Очень удобно, что так близко друг, когда утром кодишь, днем подрабатываешь, а ночью выступаешь. Гарант того, что как минимум с голода ты не сдохнешь.

— После борща звучит странно, — нервно улыбаюсь я в попытке облегчить тяжелую ношу Олега.

Его тихий смешок, скользящий по моей голове, подсказывает, что поступаю правильно.

— Аня тот еще кулинар, правда. Но, поверь мне, дошик заваривала мастерски и…

— Напомни мне записать тебя на гастроскопию, — фыркаю, похлопывая теплеющие костяшки.

— …Яичницу жарила.

— Тогда к списку добавим МРТ, — решительно киваю я, пока Олег трясется в беззвучном смехе. — Зачем ржешь? Я не уверена, что Анина стряпня не радиоактивна.

— Ладно, раскусила, — трется щекой Олег а я сглатываю возвращающююся тревогу. — Готовил больше я, но по крайней мере Аня в своей манере напоминала, что пора есть. А когда ночная работа превратилась в основную и круглосуточную, все изменилось.

Напряжение в его теле передается мне. Я слышу, как каждая мышца в теле Олега натягивается и замирает. Как хрустят мелкие косточки в пальцах, двигаются ребра от участившегося дыхания.

Мы дышим вместе. Пока я успокаивающе пробегаюсь по его предплечьям, все силы Олега уходят на то, чтобы столкнуться с прошлым.

— Мы разругались. Аня слишком многое контролировала, а мне надоело чувствовать себя постоянно запертым в клетке. Хотелось свободы, драйва, всего, что тогда могла предложить жизнь. Но больше всего хотелось тебя, — я перестаю дышать, а Олег продолжает. — Мы разорвали все контакты. А через пару месяцев после нашей ссорры, не иначе, как высшая сила, дернула Аню наведаться ко мне в гости и узнать, не сдох ли я еще от голода.

Ледяной душ обрушивается на меня с потолка, пробивая все слои одежды насквозь. Холодная вода пробирается везде: пролезает сквозь кожу, просачивается в поры и через тонкие альвеолы наполняет легкие.

Разве такое могло происходить с Олегом? Самоуверенным бизнесменом, который выстроил себе империю невзирая на конкурентов и все застревающие в его колесах палки?

Весь рассказ словно из другого мира. Образ Олега никак не вяжется с формирующимся силуэтом исхудавшего наркомана.

Так не бывает.

— Ключи от квартиры у нее остались, я не забирал.

— Она тебя нашла, — вывожу губами едва слышно, остервенело хлопая ресницами.

— Да, Лен, — выдыхает Олег.

Он расслабляет объятие и неожиданно разворачивает меня лицом.

— Я не смог рассказать и чуть не отдал слишком высокую цену за свое молчание. Есть вещи, с которыми человек не может справится сам, — он гладит меня по щеке, а в сияющих изумрудах царит покой. — Твой отец однажды сказал очень правильную вещь, в которую я верю. У каждого есть тайны. Постыдные секретики или настоящие зияющие раны, не важно. Но не их наличие определяет силу человека, а то, как он с ними справляется.

— Я привыкла все решать сама, — шепчу, греясь в теплых изумрудных лучах.

Разве можно так?

Обнимать взглядом.

Но у него получается.

Нежные переливы просушивают недавнюю влагу, прогоняя ее из самых удаленных уголков.

Олег смеется, а я завороженно смотрю на испаряющуюся с его лица туманную дымку черного прошлого.

Вряд ли в жизни я встречала человека сильнее, чем Олег Шершнев.

— Если ты поделишься с подругой тем, что с тобой случилось — ты не станешь слабее. Но ты можешь сломаться, когда закончатся силы все тащить в одиночку. Кате нужна твоя поддержка, но и тебе — ее. Ты иди к ней, а мне нужно поговорить с Женей, хорошо?

— Да, — киваю, завороженно наблюдая за мягкой линией обычно жестких губ. — Хорошо.