15. Ник

Тренировка закончилась.

Я бросил перчатки на лавку так, что они с глухим стуком ударились о дерево, и медленно начал разматывать бинты с рук.

Ткань тянулась между пальцами, мокрая от пота. Я разматывал бинты оборот за оборотом, освобождая руки, но легче от этого почему-то не становилось.

Наоборот. Я заметил, что пальцы едва заметно подрагивают.

Сначала я даже подумал, что просто перегрузил руки на тренировке. Но уже через секунду понял — дело совсем не в этом.

Я только что выиграл бой.

Жёсткий, быстрый спарринг. Пацан был сильный, но я всё равно его разобрал.

Дрожали пальцы не из-за этого. Они дрожали потому, что я волновался.

Банально. По-дурацки.

Как какой-нибудь школьник перед первым свиданием.

Я собирался сделать то, что откладывал уже три дня.

И дело было не в том, что я передумал. Не в том, что не знал, что сказать.

Нет.

Просто Ника болела. И когда она лежала бледная, с температурой под сорок, с горячими щеками и тихим сиплым голосом, мне казалось каким-то кощунством начинать разговоры о чувствах.

Я сжал бинты в ладони и резко выдохнул.

Хватит. Сегодня я наконец скажу ей всё.

Без шуток. Без привычных подколов.

Я скажу правду.

Что больше так не могу.

Что мне реально не хватает воздуха, когда она смотрит на кого-то другого.

Что меня переклинивает, когда рядом с ней появляются какие-то парни.

Что я ревную.

Что хочу целовать её. Нормально. Не как на парковке, когда сорвало крышу. А по-настоящему.

И что я…

Я стиснул зубы.

Что я, блять, влюбился.

Я схватил бутылку воды, открутил крышку и сделал несколько больших глотков.

В этот момент позади меня раздался знакомый голос.

— О, смотрите, — лениво протянул Дима. — Медведь куда-то собрался.

Я закатил глаза.

Ну конечно. Куда же без этих придурков.

Я медленно повернулся.

Саня и Дима сидели на лавке возле ринга. Оба смотрели на меня с одинаково довольными, подозрительно хитрыми рожами.

Как два стервятника, которые уже что-то почуяли.

— Куда намылился? — спросил Саня, прищурившись.

— Не твоё дело, — ответил я.

— Аааа… — протянул он, растягивая слово. — Понятно.

Я уже знал этот тон.

— Что понятно?

Он усмехнулся.

— К рыжику.

Димка тихо присвистнул.

— Ты уже поговорил с ней? После поцелуя?

Я на секунду отвёл взгляд.

— Толком нет. Она же заболела. Попросила закрыть эту тему.

Саня хмыкнул и наклонился вперёд, опираясь локтями на колени.

— Слушай… — начал он. — Ты же с ней три дня уже живёшь. Как вы до сих пор не потрахались? Между вами же искры летают.

— Заткнись! — рявкнул я так резко, что несколько человек неподалеку обернулись.

Парни только расхохотались.

— Да ладно тебе…

— Успокойся, медведь. Мы же шутим.

Я раздражённо провёл рукой по волосам.

Какие, нахрен, искры он увидел?

Она лежала с температурой. С красным носом.

С растрёпанными волосами. Завёрнутая в одеяло, как маленький комок.

Я на неё лишний раз дышать боялся.

Чтобы не раздражать. Чтобы не давить.

Чтобы она не подумала, что я пользуюсь моментом.

Я не говорил с ней. Вообще. Только ворчал.

Готовил. Я, блять, готовил… До сих пор смешно.

Я сроду этого делать не умел. Но получалось вроде… сносно.

По крайней мере Ника не жаловалась.

Проверял у неё температуру.

Следил, чтобы она пила таблетки.

И спал рядом.

И, честно говоря, мне уже этого было достаточно.

Просто находиться рядом с ней.

Какие разговоры? Какой, нахер, секс?

Ей стоило только посмотреть на меня своими большими глазами…

И у меня в голове сразу становилось пусто.

Саня вдруг перестал улыбаться.

— Никитос.

Я поднял взгляд.

— Чё?

Он посмотрел на меня серьёзно.

— Если проебёшь её — я тебя лично придушу.

Я фыркнул.

— Спасибо за поддержку.

— Нет, я серьёзно.

Он встал со скамейки и подошёл ближе.

— Ты в неё влюблён как идиот. Думаю, ты уже понял это. А мы за тобой почти два года наблюдаем.

Я сжал челюсть.

Дима подошёл следом и шлёпнул меня по плечу.

— Ты просто поговори.

Я посмотрел на него.

— Если она тебя пошлёт — мы будем рядом. Поддержим.

Саня тут же добавил:

— И напоим.

Димка ухмыльнулся.

— И поржём.

— Идите нахер, — буркнул я.

Я отвернулся, но мысль всё равно успела врезаться в голову.

А ведь правда. А вдруг пошлёт? Вдруг даже слушать не захочет?

Она ведь ко мне всегда относилась как к другу.

Как к брату. Как к своему человеку.

А тут я…

Сначала поцеловал её. Потом ещё и с признаниями полезу.

Я тихо выдохнул.

Ладно.

Посмотрим по обстоятельствам.

Я перекинул сумку через плечо, пожал руки парням и направился к выходу из зала.

Сердце вырывалось из груди.

Через полчаса я увижу её. Мою рыжую занозу.

Скажу ей всё.

Я ехал к ней и всю дорогу прокручивал в голове один и тот же вопрос — как начать разговор.

Не просто ляпнуть с порога то, что у меня в груди уже три дня кипело.

А сказать так, чтобы она не испугалась.

Чтобы не посмотрела на меня так, как смотрят на человека, который вдруг стал чужим.

Я ведь прекрасно понимал — стоит мне сделать одно неловкое движение, сказать что-то слишком резко, слишком давяще… и она может закрыться.

А этого я боялся больше всего.

Я стиснул руль чуть сильнее.

Как объяснить ей, что всё изменилось?

Что теперь наши отношения всё равно уже не будут прежними.

Хотим мы этого или нет.

Потому что я уже не могу смотреть на неё так же, как раньше. Потому что внутри всё перевернулось. И обратно это уже не вернуть.

Я тяжело выдохнул.

Она ведь тоже на меня реагирует.

Я это видел.

Особенно в тот вечер, когда впервые вышел из душа.

Я появился перед ней в одних трусах, как делал это тысячу раз в зале, в раздевалке.

И только потом заметил её. Ника лежала в кровати.

И когда увидела меня… Она смутилась.

Резко отвернулась к стене.

Запыхтела, как маленький паровоз, будто её кто-то поймал за чем-то неприличным.

И выдала себя с головой.

Раньше такого никогда не было. Раньше ей было вообще плевать.

Я мог переодеваться рядом с ней, и она даже бровью не вела.

А тут…

Я невольно усмехнулся, вспоминая это.

Вот что у неё в голове?

Как это понять?

Может, она тоже что-то чувствует?

Может, просто ждёт, что я сделаю первый шаг?

Что я наконец скажу это вслух?

Я на секунду задумался.

И почти сразу же сам себе покачал головой.

Нет.

Она ведь ясно дала понять, что я ей нужен как друг.

Тогда как мне говорить с ней?

Как?

Ладно.

Буду думать по факту.

Сначала поговорим, а там видно будет.

Может, цветы ей купить?

Я даже притормозил на светофоре, раздумывая.

Нет.

Цветы — плохая идея.

Она сразу поймёт, к чему это. Ещё на пороге всё поймёт. И, зная её, может вообще сбежать.

Я тихо хмыкнул.

Нет. Лучше без пафоса. По-нашему.

Я остановился у её любимой кофейни.

Той самой, где она каждый раз брала один и тот же десерт. Чизкейк.

Я зашёл внутрь, быстро взял коробку и вышел обратно к машине.

Сев за руль, поставил пакет рядом на сиденье и посмотрел на него.

Болела ведь.

Три дня почти ничего нормального не ела.

Одна пресная еда. Суп. Каши. Чай.

Наверное, обрадуется.

Поноет немного, конечно.

Скажет, что я опять её перед взвешиванием сбиваю.

Но всё равно съест.

Я ведь знаю её. Каждую привычку. Каждую реакцию. Каждую фразу могу предугадать.

Я покачал головой.

И почему я раньше не понял, как к ней отношусь?

Разве я когда-нибудь был настолько внимателен к кому-то ещё? Разве я когда-нибудь так запоминал чужие привычки?

Нет.

И она тоже меня хорошо знает.

Просто…

В последнее время нас обоих переклинило из-за этой неловкости, которую я же сам и создал.

Надо было сначала поговорить. А потом уже целовать.

Я фыркнул.

Но тогда… Как бы я решился на разговор?

Я же тогда даже не понимал толком, что происходит.

Не допёр бы.

Бляяяя.

Я тихо рассмеялся.

Вот реально про боксеров говорят — тупые мы.

В голову ударенные.

А ведь мы, похоже, два года друг друга ждали.

Кто первый созреет.

Ни у Ники отношений не было. Ни у меня.

Мы просто… Не замечали никого вокруг.

Я смотрел на неё. А она — на меня.

Я тихо вздохнул. Я ведь физиологию где-то на стороне решал. Как нужду. Без эмоций. Без привязки.

А мог бы… Уже два года быть с ней.

Я невольно усмехнулся.

Может, уже жили бы вместе. А может… Даже поженились.

Чёрт.

Страшно это — осознавать чувства.

Я притормозил у дома Ники и припарковался.

Возле подъезда шла уже знакомая бабулька.

Та самая, которая тогда дверь мне придержала, когда я мчался к рыжику, думая, что с ней что-то случилось.

Сейчас она шла медленно. Домой возвращалась.

Пакеты тяжёлые несла.

Я вышел из машины, перехватил у неё сумки.

— Давайте помогу.

Она удивлённо посмотрела на меня, а потом узнала.

— Ой… опять ты.

Я усмехнулся.

— Опять я.

Мы вместе зашли в подъезд. Я проводил её до квартиры. Жила она на восьмом этаже.

Когда она открыла дверь, повернулась ко мне с доброй улыбкой.

— Ты к Веронике Смирновой, небось, торопишься?

— Да, к ней.

— Молодец, парень. Она хорошая девочка. Шилопопая только.

Я невольно улыбнулся.

Это точно.

— Как увижу её, так она всё время куда-то бежит.

— бабулька махнула рукой. — Ну… гимнастка. Что поделать. Жизнь такая.

Она взяла у меня пакеты.

— Спасибо тебе за помощь.

— Не за что.

Попрощавшись с женщиной, я почти бегом спустился на пятый этаж.

В руках у меня трясся пакет с чизкейком.

И чем ближе я подходил к её квартире, тем сильнее внутри поднималось нервное напряжение.

Я остановился перед дверью. Сделал вдох. Нажал на звонок.

Секунда.

Две.

Щёлкнул замок. Дверь открылась.

И вместо веснушчатого лица моего рыжика я увидел другое.

Совсем другое. И оно принадлежало не её брату. Не маме. И даже не отцу.

Передо мной стоял незнакомый парень.

Я сразу напрягся.

— Ты кто? — резко спросил я.

Позади послышались быстрые шаги.

Знакомые. Я бы их из тысячи узнал.

— Денис, пусти, это Никита пришёл, — раздался голос Ники.

Денис, значит…

Ага.

Я медленно посмотрел на парня.

Мудень. Ниже меня на голову. Худее килограммов на двадцать.

Он отошёл в сторону, освобождая проход, и я зашёл внутрь.

И вот тут передо мной открылась картина маслом.

Ника стояла посреди прихожей.

В нежно-розовом платье. В руках держала туфельки, которые явно только собиралась надеть. Волосы уложены. Лёгкий макияж.

Она выглядела… Красиво. Чертовски красиво.

Явно не мусор выносить собралась.

Я медленно перевёл взгляд на её лицо.

И заметил её глаза.

Виноватые. Или испуганные.

Как будто её муж только что застал её за изменой.

Я молча поставил пакет из кофейни на столик в прихожей.

— Это кто? — повторил я вопрос.

Мудень тут же шагнул ближе ко мне и протянул руку.

— Меня зовут Денис.

Я даже не посмотрел на его ладонь.

Только медленно оглядел его с головы до ног.

Костюм. Рубашка. Туфли. Он был при полном параде.

— Я одногруппник Вероники, — продолжил он. — Она много о тебе рассказывала.

Я резко перевёл взгляд на Нику.

Одногруппник.

Тот самый.

С которым она гулять ходила.

Нарисовался, красавец.

Я медленно сжал челюсть.

А где ты был, когда она лежала с температурой?

Когда её трясло под одеялом? Когда она еле дышала? Где ты был тогда? И почему ты сейчас здесь?

И…

Почему она для него нарядилась? Почему она вообще сегодня такая красивая?

— Мы с Денисом в театр собрались, — быстро сказала Ника. — Он ещё неделю назад меня пригласил.

В театр.

Значит, в театр.

Я три дня здесь был. Лечил её, кормил, обнимал.

Целовал, блять, в конце концов.

А она с ним в театр.

Нет.

Это ни хрена не нормально.

Для дружбы — может быть. Для отношений — нет.

А у нас ведь отношения ещё не объявлены.

Я медленно выдохнул.

Вот сейчас и объявлю.

Рубану, как хвост коту.

И пусть знает.

— Никуда ты не идёшь, — сказал я.

Ника моргнула.

— В смысле не иду?

Туфли в её руках чуть не выскользнули.

— Просто не идёшь.

Я даже не посмотрел на неё. Я смотрел на Дениса.

— Ты свободен.

Я сделал шаг вперёд.

И, не особо церемонясь, подтолкнул его к двери.

Он, кажется, всё понял.

Потому что без лишних слов вышел на площадку.

Я захлопнул дверь.

В прихожей тут же раздался возмущённый визг Ники.

— Ты что творишь, блин⁈

Она рванулась к двери, но я встал перед ней.

Преградил путь.

Пусть хоть прыгает.

Мне сейчас нужно было сказать всё. Иначе я просто взорвусь.

— Я три дня с тобой был. Волновался за тебя. Обнимал, пока ты спала, чтобы тебя не трясло. Лекарства по часам давал. — сказал я. — А ты, значит, на свидание собралась?

Мой голос прозвучал жёстче, чем я планировал.

Да и тон был таким, будто я не спрашиваю, а предъявляю.

Хотя… Так и было.

Ника смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

Туфли она прижимала к груди, будто щит.

Будто пыталась спрятаться за ними.

И по её лицу было видно — она явно не ожидала такого разговора.

И точно не ожидала такого тона.

— Это не свидание… — тихо пробормотала она.

Я зло усмехнулся.

— Да неужели?

Девушка нахмурилась.

— Никит, не начинай…

— Не начинай? — перебил я её.

Голос сам по себе стал ниже. Жестче.

Я сделал шаг ближе к ней. Ника автоматически шагнула назад.

— Ник… — она нервно облизнула губы. — Мы договорились ещё неделю назад. Я не могла просто взять и отменить…

— Не могла? — как идиот переспросил я.

— Да.

— Почему же, интересно?

— Потому что это нормально. — её голос дрогнул. — Люди ходят в театр.

— С просто одногпуппником? — хмыкнул я.

— Да, — кивнула Ника.

Я наклонил голову, чтобы рассмотреть её пристальнее.

— В платье. В туфлях. С укладкой.

Она покраснела.

— Это театр! — резко выкрикнула она и откинула туфли на пол.

— Это свидание, рыжик.

— Нет!

— Да.

Она сжала губы и сама подошла ко мне.

Ткнула пальцем в грудь, а я едва сдержался, чтобы не впиться в её губы.

— Ты не имеешь права мне запрещать! — сказала она.

Внутри меня что-то щёлкнуло. Словно тумблер переключился.

Я провел рукой по лицу.

Медленно выдохнул, приводя дыхание в порядок и посмотрел на неё.

Не как на рыжика. Не как на подругу.

Как на девушку, которую я, блять, люблю.

— Ты права. — произнёс я тихо. — Я не имею права.

Ника удивлённо моргнула.

— Ник… — начала она.

— Но я больше не собираюсь делать вид, что мне всё равно. — перебил я её.

Я ненадолго замолчал.

Просто смотрел в её зелёные глаза.

Черт бы их побрал…

— Слушай меня внимательно, Ника. — произнёс я спустя минуту.

Она замерла. Даже дышать перестала.

— Я больше не могу быть твоим другом. — эти слова вылетели из меня резко. — Не могу сидеть и делать вид, что мне похер, когда рядом с тобой какие-то мужики.

Я встал вплотную к Нике. Так, что её грудь теперь прижималась ко мне.

Чувствовал, как сбивается её дыхание.

— Я думал, что это всё фигня, Ника. Закрывал глаза, чтобы не видеть. Я пытался… Два года думал, что это дружба. — продолжал я. — Что ты для меня, как младшая сестра… Но нихрена.

Она резко подняла глаза, когда я коснулся её волос. Мягкие пряди словно шёлк перетекали между пальцами.

— На парковке меня переклинило. Я думал, это из-за того дебила. Но нет. Я просто слишком долго не хотел признавать очевидное.

Я смотрел на рыжика, перебирая её волосы и чувствовал, как моё сердце бьётся где-то в районе горла.

— Я люблю тебя, Ника.

Тишина.

Она даже не пошевелилась. Только её плечи напряглись.

— Люблю. — повторил я.

Девушка медленно покачала головой, словно пыталась переварить услышанное. А я продолжал.

— Я не собираюсь тебя уговаривать. И умолять тоже не буду. Но так дальше продолжаться не может. Я не могу быть твоим другом. Не после того, как понял, что чувствую.

Я сделал паузу.

— У нас есть два варианта. — мою челюсть свело так, что пришлось стиснуть зубы. — Либо мы пробуем быть вместе. Либо… Либо мы заканчиваем это всё.

Слова прозвучали глухо. Тяжело.

Я замолчал.

В квартире вдруг стало так тихо, что эта тишина почти давила на уши.

Слышно было только наше дыхание — неровное, тяжёлое.

Где-то за стеной хлопнула дверь соседей.

По лестничной клетке прокатился звук шагов.

Но здесь, в этой прихожей, время будто остановилось.

Я смотрел на Нику, не отводя взгляда.

Ждал.

Теперь всё зависело только от неё.

Ника долго глазела на меня.

Она явно пыталась понять, серьёзно ли я это сказал. Или сейчас рассмеюсь и скажу, что это шутка.

— Никит… — её голос был тихий, она почти шептала, — Ты понимаешь, что ты сейчас говоришь?

Рыжик опустила взгляд на мои руки, потом снова подняла глаза.

Я ничего не ответил.

Потому что если бы открыл рот — сорвался бы.

Ника нервно провела рукой по волосам, словно пыталась привести мысли в порядок.

— Ты… — она запнулась. — Ты мой самый близкий человек.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой и тут же погасла.

— Ты же это знаешь… Ник… Мы с тобой… Мы столько всего прошли вместе. Нам ведь было хорошо…

Её голос дрогнул.

Она сделала маленький шаг назад, словно ей вдруг стало тесно рядом со мной.

— Я не хочу это потерять.

Я почувствовал, как тяжёлый камень внутри становится ещё тяжелее.

— Потерять что? — тихо спросил я.

Я видел, как в её глазах появляется страх.

Тот самый страх, который она даже не пыталась скрыть.

Её руки дрожали — так же, как мои после тренировки.

Она коснулась моей ладони, будто искала опору.

— Нас… — тихо сказала она.

Я горько усмехнулся.

— Нас?

Она кивнула.

— Если мы попробуем… и у нас не получится… — её голос стал почти шёпотом. — Мы же всё разрушим.

Я почувствовал, как внутри медленно поднимается злость.

Не на неё.

На ситуацию.

На то, что всё так сложилось.

— Ты серьёзно сейчас? — спросил я.

— Ник…

— Нет, подожди.

Я провёл рукой по лицу и тяжело выдохнул.

— То есть ты предлагаешь сделать вид, что ничего не произошло?

— Да. — она отчаянно закивала. — Просто оставить всё как есть… Никит, пожалуйста… Ты же мой лучший друг…

Эти слова ударили больно.

Очень.

И в этот момент я наконец понял, что люди имеют в виду, когда говорят: сердце кровью обливается.

Лучший друг.

Конечно.

Только проблема была в том, что она для меня уже давно перестала быть просто подругой.

— Я так не могу, — тихо сказал я. — Не могу быть твоим лучшим другом. Ты правда думаешь, что я смогу спокойно смотреть, как ты общаешься с другими парнями? После того, как признался тебе в любви?

Я покачал головой.

— Рыжик, это жёстко даже для меня.

Она смотрела на меня так, словно я сказал что-то страшное.

— Но… — её голос наполнился растерянностью. — Ты же всегда был рядом.

— Был, — спокойно ответил я. — Пока не понял, что люблю.

Она закрыла лицо руками.

Плечи её дрогнули.

Кажется, она пыталась сдержать слёзы.

И в этот момент мне безумно захотелось подойти к ней.

Обнять. Крепко прижать к себе. Успокоить, как делал это сотни раз.

Сказать, что всё будет нормально.

Но я больше не мог. Поэтому я просто отошёл от неё.

Развернулся и подошёл к двери.

— Никит… — её голос дрогнул. — Я не могу быть с тобой…

Эти слова всё-таки прозвучали.

Я молча открыл входную дверь.

Ника тут же рванула за мной.

— Пожалуйста… не рушь всё… — задыхаясь сказала она.

Я остановился на секунду, но не обернулся.

— Я уже всё разрушил, рыжик… — тихо ответил я. — Прости.

И вышел из квартиры.