49. Ник

— Вероника Сергеевна вновь подала ходатайство на встречу с вами. — адвокат смотрел на меня через стол. — Что мне делать?

— Я отказываюсь.

— Боюсь, я не смогу объяснить вашей невесте, почему свидание не состоится.

— Скажите, что следователь не дал разрешение, — произнёс я, не поднимая на него взгляд.

Адвокат помолчал, не спеша что-либо отвечать, давая мне возможность либо передумать, либо договорить.

Я провёл пальцами по переносице, чувствуя, как под кожей пульсирует напряжение.

— Я не выйду к ней, — добавил я глухо.

— Почему? — спокойно спросил он.

Ну как, блять, это объяснить⁈

Как сказать, что дело не в том, что я не хочу её видеть, а в том, что хочу настолько, что это становится проблемой?

— Потому что я не выдержу, — сказал я наконец, медленно, подбирая слова, которые всё равно звучали грубо и недостаточно точно. — Она придёт… будет стоять напротив… в метре… и я даже коснуться её не смогу.

Я сжал пальцы в кулак.

— И я буду видеть, как она на меня смотрит. Как на… — я осёкся, не договорив, резко выдохнул через нос. — Я не хочу, чтобы она видела меня таким.

— Каким? — всё так же спокойно уточнил адвокат.

Я на секунду прикрыл глаза.

— Бесполезным. — коротко сказал я.

Слово неприятно отозвалось внутри, но именно так я чувствовал.

— Я должен выйти отсюда нормально, — добавил я уже жёстче. — А не стоять перед ней… и делать вид, что всё под контролем, когда это не так.

Я замолчал, потом всё-таки посмотрел на адвоката.

Андрей Викторович не перебил. Не удивился.

Просто слушал.

— Я не до конца понимаю, что со мной произошло тогда, — продолжил я. — И не хочу проверять это ещё раз. Не с ней… Поэтому пусть думает, что не дали.

— Я вас услышал. — адвокат кивнул. — Впрочем, до суда по приговору ждать недолго. Завтра у вас состоится психологическая экспертиза.

— Я в курсе. — ответил я, упираясь локтями в стол. — Кстати, хотел спросить. Как там Башкирёв?

Меня не интересовало его состояние. На это мне было абсолютно плевать.

Меня интересовало, сможет ли он приблизиться к Нике.

— Башкирёва выписали после второго вашего заседания. Сейчас, благодаря вашей невесте, на него заведено уголовное дело. Идут разбирательства и проверки. Думаю, и на следующее заседание он не явится. Ему не до этого.

На следующий день, меня привели в медицинский кабинет.

За столом сидели двое мужчин в белых халатах.

Один — постарше, в очках, с аккуратно подстриженной сединой, смотрел спокойно, внимательно, будто уже что-то про меня знал.

Второй — моложе, с блокнотом, в который он сразу же начал что-то записывать.

Я сел напротив.

Металлический стул подо мной был холодный.

Руки положил на колени. Сцепил.

Пальцы сами собой начали сжиматься.

— Соколов Никита Сергеевич? — уточнил старший.

— Да.

— Мы проводим психолого-психиатрическую экспертизу. Вам объясняли, для чего она нужна?

— Да.

— Хорошо. Расскажите, что произошло в день конфликта.

Я посмотрел на него.

— Он приставал к моей девушке. В раздевалке. Она рассказала. — ответил я.

Я замолчал и глотнул воздух.

— Дальше?

— Я поехал к нему.

— С какой целью?

Я на секунду задумался, и понял, что не могу нормально ответить.

— Не знаю.

Младший поднял голову.

Старший чуть наклонился вперёд и опустил очки на нос.

— Попробуйте вспомнить.

Я провёл языком по внутренней стороне щеки.

Перед глазами вновь всплыла Ника. Её рука со следами от чужих пальцев

— Я не думал, — сказал я.

— Совсем?

— Было ощущение, что… — я замолчал, подбирая слова. — Как будто уже всё решено.

Младший быстро заскрипел ручкой.

— Что вы чувствовали, когда ехали к нему?

— Давило.

— Где именно?

— В груди.

— Это была злость?

Я покачал головой.

— Не только.

— Что ещё?

Я провёл ладонью по колену.

— Как будто… — снова пауза. — Как будто меня толкают.

Старший не перебивал. Ждал.

— Не я решал, — добавил я тише.

— Вы нашли его…

— Да.

— И, что произошло дальше?

Я замер и нахмурился. Потому что дальше вспоминалось странно. Кусками.

— Я ударил.

— Сколько раз?

— Не знаю.

— Вы видели его лицо?

Я нахмурился сильнее.

— Да… но… — я замолчал. — Как будто не его.

— Объясните.

— Я видел… — я сделал паузу. — Не его. Ситуацию. Его рядом с ней.

— Он что-то говорил?

— Да.

— Вы слышали?

Я покачал головой.

— Не помню.

— Потерпевший потерял сознание?

Я кивнул.

— Да.

— Вы это поняли в моменте?

Я задумался.

— Не сразу.

— Почему?

— Я… — я запнулся. — Я не смотрел.

— Куда вы смотрели?

Я поднял взгляд на него.

— Никуда.

— То есть?

— Просто бил.

В комнате стало тише.

— Вы могли остановиться?

Я молчал.

Потому что вопрос был не в том, мог или нет.

— Я не думал об этом.

— Это не ответ на вопрос.

Я медленно выдохнул.

— В тот момент — нет.

Старший внимательно смотрел на меня.

— Когда вы остановились?

— Когда меня оттащили.

— То есть самостоятельно вы не прекратили?

Я покачал головой.

— Нет.

— Что вы почувствовали после?

Я задумался. И на этот раз ответ пришёл быстрее.

— Пустоту.

— Облегчение?

— Нет.

— Тогда что?

— Как будто меня выключили.

Старший откинулся на спинку стула.

— Вы помните всё, что происходило?

— Нет.

— Что именно не помните?

— Проще спросить, что я помню… — я усмехнулся. — Отрезки.

— Приведите пример.

— Помню, как подошёл. Помню первый удар. Потом… — я замолчал. — потом уже когда меня держали.

— Промежуток выпал?

— Да.

Младший быстро записывал.

— Ранее у вас были подобные состояния?

— Нет.

— Вы склонны к агрессии?

— Я боксёр.

— Это не ответ.

Я пожал плечами.

— Нет.

— Вы раскаиваетесь?

Я посмотрел на врачей и покачал головой.

— Я бы сделал это ещё раз.

— Но вы признаёте, что в моменте не контролировали себя?

Я сжал челюсть.

Это было неприятно признавать, но я понимал, зачем он спрашивает.

— Да.

— У меня больше нет вопросов, — сказал старший наконец.

Я кивнул, а потом поднялся. Стул тихо скрипнул.

Я уже развернулся к двери, когда остановился.

Рука легла на ручку.

— Это поможет? — спросил я, не оборачиваясь.

— Это будет учтено, — ответил он.

Я коротко усмехнулся и вышел.