53. Ник

Мы лежали в ворохе подушек. Точнее, Ника лежала на мне. Просто потому, что отпустить её от себя я не мог.

Я чувствовал тепло, исходящее от её тела, её дыхание, которое всё ещё оставалось немного прерывистым, и медленно гладил плечо девушки, на которое падал мягкий свет из окна, делая её кожу золотистой.

Ника лежала щекой у меня на груди, лениво водя кончиками пальцев по моему животу, и от каждого такого прикосновения внутри становилось до смешного спокойно. Будто организм, который два месяца жил в постоянном напряжении, наконец-то понял, что можно перестать ждать удара.

И чем дольше я находился с ней в постели, тем сильнее ощущал, как постепенно отступает весь негатив. Как он буквально растворяется на её губах, в её руках, в плечах, которые я продолжал целовать, пытаясь убедиться, что она действительно рядом. Что это не очередной сон, который закончится серыми стенами камеры и чужими голосами за дверью.

Утром, на оглашении приговора, не увидев Нику, я сначала просто растерялся. Подумал, что она опаздывает. Что вот-вот откроется дверь, и рыжик влетит в зал, запыхавшаяся и взволнованная.

А потом, когда адвокат сообщил мне, что она не выходит на связь, я испугался.

Испугался, что просрал её. Что её обиженный взгляд на прошлом заседании и полный игнор меня, имели куда более серьёзную причину, чем я думал.

Пока шло это ебучее заседание, я почти не слышал, что там говорит судья. Только периодически смотрел на двери, чувствуя, как внутри медленно нарастает паника.

Поэтому, когда меня выпустили прямо из здания суда вместе с сумкой вещей и пакетом документов, я попросил Андрея Викторовича отвезти меня домой.

Выскочив из его машины у многоэтажки, я практически залетел в подъезд, который каким-то чудом оказался открытым.

Поднимаясь по лестнице, я даже не чувствовал усталости. Сердце колотилось так, будто я не после суда домой ехал, а на очередной бой выходил. В висках шумело. Ладони вспотели.

И когда, позвонив в дверь квартиры, я уже почти перестал надеяться на чудо, Ника всё-таки открыла мне.

Она была здесь. В нашем доме. Всё ещё моя. Всё ещё с кольцом на пальце, которое я надел ей дрожащими от волнения руками.

Я даже сказать ничего нормально не смог. Просто смотрел на неё, жадно, как ненормальный, скользил взглядом по её лицу, по волосам, по глазам.

Когда выяснилась причина происходящего с ней, я выдохнул, и в очередной раз убедился в том, что я хер эгоистичный.

Сам придумал — сам лоханулся.

— Ты голодный, наверное… — тихо произнесла Ника, разрывая тишину.

Я ничего не ответил, только сильнее уткнулся носом в её плечо.

От Ники пахло знакомо. Теплом, уютом и гелем для душа, которым она обычно пользовалась.

Всё это настолько отличалось от того, к чему я привык за время в СИЗО.

Блять…

Я едва не выматерился вслух.

Вместо того чтобы сначала привести себя в порядок, принять душ, смыть с себя всю эту грязь, тяжесть и негатив, я накинулся на неё, как какое-то похотливое животное, которое долго держали на цепи.

А она…

Ника смотрела на меня абсолютно спокойным взглядом, гладила мои волосы, и от этого по телу расходились мурашки. Кажется, её вообще не волновало то, в каком состоянии я заявился домой.

Пока сидел там, накрутил себе уже хер знает что.

А она всё это время просто ждала меня.

Спустя полчаса я всё-таки нашёл в себе силы подняться с кровати и отправиться в душ.

Тёплая вода стекала по телу, смывая липкий пот, запах сигарет, чужих помещений и всё то, что въелось в кожу за это время. Я долго стоял под струями, упираясь ладонями в стену и просто пытаясь заново привыкнуть к ощущению нормальной жизни.

Рыжик, кажется, что-то готовила, когда я вышел из ванной.

С кухни тянулись совершенно умопомрачительные ароматы домашней еды, от которых желудок тут же болезненно сжался от голода.

Натянув на себя боксеры, я машинально погладил пиздюка, который развалился на нашей с Никой постели, и неожиданно для самого себя осознал, что скучал даже по нему.

Замурчав, серый тут же перевернулся на спину, подставляя мне своё пушистое пузо.

— Эээ, нет, братан! — засмеялся я. — Пузо тебе пусть хозяйка чешет.

Даже голос у меня прозвучал как-то иначе. Спокойнее. Живее.

Будто я наконец снова становился собой.

К моменту, когда я появился на кухне, Ника уже успела поставить на стол тарелку, полную еды, и даже нарезать салат.

Поцеловав девушку в макушку, я уселся за стол.

— Ты ешь, — очаровательно улыбнулась она. — А я пока тоже в душ схожу.

Стоило Нике скрыться за дверью ванной, а мне засунуть в рот первый кусок охуительной мясной запеканки, как в квартиру раздался звонок.

Кого, блять, там принесло⁈

Даже не подумав о том, что неплохо бы сначала одеться, я прямо в трусах распахнул входную дверь.

Передо мной стояла мама.

Увидев меня, она выдохнула почти так же, как до этого Ника.

— Сынок! — мама прикрыла рот ладонью. — Ты уже дома⁈

Я не понял, они чего ожидали? Что меня посадят? Реальный срок дадут? Или что?

Всхлипнув, она крепко обняла меня, едва переступив порог квартиры.

Я автоматически обнял её в ответ, чувствуя, как она дрожит, и только потом сообразил, что стою перед матерью почти в неглиже, поэтому поспешил отстраниться.

— Ты проходи, — произнёс я. — А я пока оденусь.

Пока мама возилась в прихожей, снимая верхнюю одежду, я быстро натянул чистую футболку и шорты, а потом подошёл к двери ванной, за которой шумела вода.

— Малыш, — позвал я её. — Приехала моя мама.

Мне показалось, что в этот момент за дверью раздался тяжёлый выдох.

Мама уже сидела на диване в гостиной, совмещённой с кухней.

— Расскажи мне всё, — попросила мама.

— Есть будешь? — спросил я, открывая холодильник, в котором стоял контейнер с запеканкой.

— Буду, — кивнула мама, проходя к кухонной зоне. — С утра бегаю, дома не была. Почему ты мне не позвонил? Не сказал, что ты уже дома?

— Занят был, — коротко ответил я, разогревая обед маме и Нике.

— И чем же ты был так занят, что не удосужился позвонить родной матери⁈ — возмутилась она.

— Делами, — буркнул я.

Не говорить же ей, что всё это время я практически не выпускал рыжика из своих рук. Что снова и снова наполнял её собой, крутил в объятиях, целовал её кожу, оставляя на ней следы, вырывал стоны, которых не слышал целых два ебучих месяца.

И, если бы мама не пришла, сделал бы это ещё раз, сразу после обеда. Просто снова утащил бы Нику в спальню и закрылся там с ней до вечера.

Ну не до кого мне сейчас было. Ни до друзей. Ни до родственников. Пусть хоть все разом обидятся.

Ника.

И я.

Всё. Идеальное сочетание.

Когда я рассказал матери о том, что мне дали условный срок на год и теперь нужно отмечаться в инспекции раз в месяц, из ванной вышла Ника.

Она была в лёгком домашнем халате. В одном из тех, которые я так любил срывать с неё по вечерам.

Короткий, он доходил ей примерно до середины бедра и больше открывал, чем скрывал. Светлая ткань слегка липла к влажной после душа коже, подчёркивая тонкую фигуру девушки, а мокрые рыжие волосы рассыпались по плечам.

Я машинально завис взглядом.

Блять.

У меня организм вообще не собирался успокаиваться рядом с ней.

Ника, заметив мой взгляд, тут же потянула халат вниз, будто пыталась прикрыться сильнее, смущённо посмотрела на мою маму и тихо пробормотала:

— Здрасте, Анна Витальевна…

После чего почти сразу скрылась в комнате, чтобы переодеться.

Без каких-либо слов было понятно, чем мы занимались всё утро.

И, судя по напряжённому лицу матери, она это тоже прекрасно поняла.

Через пять минут Ника снова появилась на кухне. Уже в лосинах и свободной футболке.

Усевшись за стол, она тут же опустила голову и взяла вилку, избегая смотреть хоть на кого-нибудь из нас.

Дальше разговор вообще не клеился.

Мама больше не задавала вопросов касательно меня и молча ела, а рыжик и вовсе просто ковыряла вилкой в тарелке, так и не засунув в рот ни кусочка еды.

Я буквально физически ощущал, как от этих двоих расходятся волны напряжения.

Интересно, что я, блять, пропустил?

Когда вообще моя мама для Ники стала не тётей Аней, а Анной Витальевной? Они же нормально общались перед тем, как меня закрыли. Не просто нормально — как давние подруги. Постоянно созванивались, обсуждали что-то, даже без меня могли сидеть на кухне и болтать часами.

А сейчас сидят, будто чужие. И словом друг с другом не обмолвились.

Обед проходил в таком молчании, что мне самому становилось не по себе, но нарушать его я не пытался.

Мне хотелось понять, что между ними произошло, а для этого нужно было остаться с рыжиком наедине.

Но тут Ника внезапно положила вилку и поднялась из-за стола.

— Я… — начала она и тут же запнулась. — Я схожу в магазин. Куплю чего-нибудь к чаю. Сладкого захотелось.

Я сразу понял, что она просто больше не выдерживает этого напряга, поэтому только кивнул и не стал её удерживать.

Тем более, мне предоставлялась возможность спокойно поговорить с матерью о происходящем.

Я слишком хорошо знал, как выглядит мамин негатив по отношению к человеку. И сейчас я ощущал его слишком отчётливо. По отношению к Нике.

А это было недопустимо.

Во-первых, потому что я люблю эту девушку.

А во-вторых, потому что совсем скоро она станет моей женой.

— Ну, и? — спросил я, когда входная дверь за Никой захлопнулась.

— Что «и»? — удивилась мама, поднимая голову.

— Что между вами произошло?

— Ничего, — неловко улыбнулась она.

— Конечно. Ничего. Абсолютно, — съязвил я. — Именно поэтому Ника сейчас сбежала из дома и всё это время молчала за столом.

Мама некоторое время сидела молча.

Потом тяжело вздохнула и наконец посмотрела на меня.

— Мы не ругались, Никита, — сказала она тихо. — Просто… я вела себя неправильно по отношению к ней. Но меня тоже можно понять… Я твоя мать…

Блять.

Я медленно выдохнул и потёр ладонью лицо.

Ну куда же без драмы?

— И что ты сделала? — спросил я.

— Ничего такого… — мама отвела взгляд. — Я считала её виноватой в том, что ты оказался в СИЗО. И не скрывала этого.

— Мам… — я поднялся из-за стола и подошёл к окну.

За стеклом как раз появилась Ника. Она буквально вылетела из подъезда, будто пробка из шампанского, и быстрым шагом направилась в сторону ближайшего супермаркета, который находился в соседнем доме.

Значит, всё это время рыжик попадала под горячую руку будущей свекрови…

Я почувствовал, как внутри медленно начинает подниматься раздражение.

— Она ни в чём не виновата, — продолжил я. — Она поступила правильно. Так, как поступила бы любая нормальная девушка. Она не просила меня бить его. Я сам не сдержался, понимаешь? Сам.

— Но ведь она могла тебе не рассказывать… — тихо возразила мама. — Могла обратиться в полицию. Или к своему тренеру…

Как же у неё всё просто.

Как два пальца обоссать.

— А как бы я себя чувствовал, мам?.. — спросил я, повернувшись к ней. — Если бы не заступился за любимого человека? Я поступил неправильно, что избил его так сильно. Достаточно было пару раз дать ему в нос и успокоиться. Но меня занесло. И виноват в этом только я сам.

Мама в очередной раз тяжело вздохнула и тоже поднялась из-за стола.

— Но сейчас ведь уже всё хорошо, — её мягкая ладонь коснулась моего плеча.

Я невольно прикрыл глаза.

За эти месяцы я успел соскучиться даже по таким простым вещам. По дому. По разговорам. По тому, что рядом есть близкие люди.

— Хорошо будет, когда ты помиришься с ней, — ответил я наконец. — У нас свадьба через месяц.

Мама несколько секунд молчала, а потом кивнула.

— Хорошо. Я поговорю с ней, Никит.

Я снова перевёл взгляд за окно.

Ника уже забежала в двери супермаркета, скрываясь внутри ярко освещённого помещения.

У нас всё будет хорошо.

Будет свадьба. Будет семья. Будут дети, в конце концов.

Жизнь постепенно налаживается.

Когда Ника вернулась домой, мы уже разговаривали на отвлечённые темы. Точнее, обсуждали свадьбу.

Оказалось, что у мужа маминой подруги был в собственности банкетный зал, который, по её словам, идеально подходил для празднования и который нам готовы были предоставить бесплатно.

Мне вся эта халява не особо нравилась. Даже если это свадебный подарок.

Поэтому я сразу сказал, что сначала поговорю с Никой и узнаю, не выбрала ли она уже что-нибудь сама.

Времени у неё на подготовку было предостаточно.

Но были ли у неё на это силы?..

Сегодня утром рыжик призналась мне, что последние два месяца практически не ходила на тренировки. Просто не могла заставить себя вернуться в зал.

И я её прекрасно понимал.

Честно говоря, какая-то эгоистичная часть меня даже радовалась этому. Хотела оградить её от всего. От любого напряжения. От лишних переживаний. Просто закрыть дома рядом с собой и не выпускать никуда.

Когда Ника появилась на кухне с коробкой торта в руках, я уже разливал чай по кружкам.

— Садись за стол, — сказал я, глядя на неё.

Девушка быстро сполоснула руки в раковине и села на стул, привычно поджав под себя одну ногу.

Стоило Нике засунуть в рот первый кусок бисквитного торта, как она тут же прикрыла глаза от удовольствия.

Я невольно усмехнулся.

Эта сладкоежка просто заедала стресс.

И я слишком хорошо её знал, чтобы этого не понимать.

— Ника, ты уже забрала свадебное платье из салона? — спросила мама.

Её голос звучал мягко и спокойно, но я всё равно заметил, как у рыжика едва заметно дёрнулись плечи.

Н-да… Без меня её тут действительно неплохо кошмарили.

Не выдержав, я придвинул свой стул ближе к Нике, обнял её за плечи и мягко коснулся губами её щеки.

Рыжик тут же чуть расслабилась в моих руках. Совсем немного. Но я почувствовал.

— Нет, не забрала, — ответила Ника.

— Нужно забрать как можно скорее, — улыбнулась мама. — Можешь привезти его ко мне на хранение.

Она явно пыталась загладить вину. Показать Нике, что принимает её. Что она «за» неё как за будущую невестку.

И постепенно их разговор начал напоминать прежние посиделки на кухне, когда они только познакомились.

Без напряжения. Без колючей осторожности в голосах.

Когда из спальни внезапно раздался звонок, я даже не сразу понял, что это вообще такое.

А потом до меня дошло — телефон.

Мой телефон.

Я не видел его несколько недель и, если честно, ещё столько же спокойно бы не видел.

Телефон продолжал надрываться мелодией и вибрировал на прикроватной тумбе так сильно, что грозился вот-вот свалиться на пол, когда я наконец взял его в руки.

«Саня» — светилось на экране.

Смахнув зелёную кнопку, я приложил телефон к уху.

— Чего тебе? — вместо приветствия выдал я.

— И тебе привет, брат! — тут же захохотал Саня. — Мы тебя тоже очень рады слышать!

Когда на фоне раздались радостные голоса Толика и Димы, которые начали наперебой орать в трубку, приветствуя меня, я улыбнулся.

Как бы иногда ни бесила меня эта троица, я был пиздец как рад их слышать.

Не так, как рыжика, конечно. Она вообще ни в какое сравнение с ними не шла.

— Нам Ника позвонила! Сказала, что тебя отпустили! — проорал Толик так громко, что я поморщился и убрал телефон чуть дальше от уха.

— Да, — ответил я. — Дали условку на год. Но это хрень. Главное — на свободе.

— И что теперь делать планируешь?

— К свадьбе готовиться, — усмехнулся я, машинально глядя на Нику, сидящую за столом. — Неделю передохну и вернусь на тренировки.

На несколько секунд в трубке повисла пауза.

— Кстати… насчёт тренировок… — голос Сани стал серьёзным. — Кажется, клуб планирует с тобой расстаться после завершения контракта… Из-за этой истории…

— Но это пока только слухи, братан, — тут же добавил Димон.

Слухи.

До окончания контракта оставалось всего два месяца.

А потом?..

С моей репутацией, с уголовкой, с этим ебучим пятном в биографии дорога в профессиональный бокс для меня, скорее всего, закрыта.

Хотел спокойной жизни?

Ну вот.

Получай, распишись.

​