54. Ник

— Никитос, здорова! — раздались голоса парней, стоило мне зайти в зал клуба.

Я моментально попал в привычную атмосферу, едва переступив порог. В нос тут же ударил знакомый запах жидкой магнезии, пота, резины и железа.

Кто-то тягал штангу, с грохотом возвращая блины на стойки.

Кто-то яростно лупил грушу, заставляя её раскачиваться на цепях.

Где-то в углу парни отрабатывали проходы в ноги, матерясь друг на друга.

На ринге дрались две знакомые рожи, а рядом с ними стоял тренер и, как всегда, едко комментировал происходящее.

— Ты чего руками машешь, как пьяная мельница⁈ — рявкнул он. — Ты его бить собираешься или танцевать с ним⁈

Парни вокруг заржали.

И я тоже невольно усмехнулся.

Как же я скучал по этому дурдому.

Прошла уже неделя с того момента, как меня выпустили из СИЗО, но только сейчас я приехал в клуб.

Всё это время я практически не выходил из дома.

Только отвозил Нику в институт и на тренировки, на которые она постепенно возвращалась.

Иногда мы выбирались куда-нибудь поужинать — в кафе или ресторан.

Иногда просто катались по вечернему городу без особой цели, слушая музыку и болтая обо всякой ерунде.

Но всё остальное время проводили вместе.

В постели.

На диване.

На кухне.

В объятиях друг друга.

И, если честно, после двух месяцев СИЗО меня от неё вообще не отпускало.

Будто организм дорвался до того, по чему безумно скучал, и теперь пытался наверстать всё сразу.

Мы обсуждали свадьбу.

Само мероприятие. Банкетный зал, который нам предлагала мама. Торт, который нужно было успеть заказать. Список гостей.

И в такие моменты я чувствовал себя абсолютно счастливым.

Вся эта история с судом и СИЗО, наконец, осталась где-то позади.

Но Ника умела обламывать даже такие моменты.

Например, вчера вечером.

— Я тут подумала… — начала она осторожно. — Может, не будем устраивать праздник? Просто распишемся и позовём родителей в ресторан.

— С хера ли? — спросил я, оставляя кружку с чаем на журнальный столик рядом с диваном.

Рыжик, тут же, поджала губы.

Так делала всегда, когда понимала, что разговор ей самой не нравится.

— Ну… — Ника замялась. — Понимаешь, мы и так много денег потратили. На адвоката… Нам бы сейчас экономить, а не распыляться налево и направо.

Я на мгновение замер.

Потом схватил пульт и поставил фильм, который мы уже третий вечер подряд пытались досмотреть, на паузу.

Развернулся к Нике.

Она сидела совсем рядом. В нескольких сантиметрах от меня. Поджав ноги под себя, в моей футболке, которая висела на ней так, будто я ребёнка в неё завернул.

— Тебя это ебать не должно, малыш, — ответил я.

Я понимал, что прозвучало грубовато.

Видел, как в её глазах мелькнуло лёгкое напряжение.

Но сдерживаться не хотелось.

— Я не для того пахал все эти годы, чтобы потом экономить на собственной свадьбе, — продолжил я, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. — Если я говорю, что всё, что мы запланировали, будет — значит, будет.

— Но Никит… — Ника тут же коснулась моей руки, провела пальцами по предплечью, заранее пытаясь сгладить углы. — Это ведь вообще неважно. Будет ли у нас банкет, сколько гостей придёт…

— Важно, блять! — меня уже понесло. — Я хочу, чтобы мы лет через десять не жалели о том, что не отпраздновали нашу свадьбу нормально! Я хочу эти тупые конкурсы, фотографии с голубями, если понадобится! Я хочу тебя в белом платье! Хочу в очередной раз кайфануть от того, что ТЫ станешь моей женой!

Ника не выдержала и заливисто рассмеялась.

А потом вообще перелезла ко мне на колени, усаживаясь лицом ко мне.

Я прижал её к груди.

— Медведь, остановись! Я поняла!

— Нихрена ты не поняла! — рявкнул я скорее по инерции, чем по-настоящему зло.

— Нет, поняла… — её губы мягко коснулись моей щеки. — Как скажешь, так и будет, любимый…

Последние слова она буквально промурчала мне на ухо.

И всё.

Весь мой боевой настрой моментально пошёл по пизде.

Я, как последний слабохарактерный тюфяк, просто растаял в этот момент.

Эта рыжая девчонка с зелёными ведьминскими глазами умела делать страшные вещи.

Стоило ей вот так посмотреть на меня, прижаться, поцеловать — и та голова, что сверху, просто переставала нормально функционировать.

Мозг внутри неё превращался в какую-то жидкую субстанцию.

А вот нижняя, наоборот, в этот момент стремительно твердела.

Поэтому уже в следующую секунду я подхватил Нику на руки и понёс в спальню.

Фильм так и остался недосмотренным.

Вообще, если быть честным, в чём-то рыжик была права.

Насчёт экономии.

Моё положение сейчас действительно становилось достаточно шатким.

В воздухе висел вопрос, собираются ли меня турнуть из клуба.

Друзья уверяли, что это всего лишь слухи, которые кто-то пустил по залу, но я слишком долго находился в «Атланте», чтобы верить в подобное.

Просто так слухи здесь не появлялись.

Если где-то начинало вонять дерьмом — значит, очень скоро обязательно жди подставы.

Слишком гнилая система.

Слишком ушлые владельцы.

Слишком большие деньги крутились вокруг боёв.

Но, как я уже говорил — Нику всё это ебать не должно.

Мои проблемы её не коснутся.

Пусть готовится к своим соревнованиям и продолжает думать, что именно они сейчас являются самым важным в мире.

Я выдохнул, окончательно выплывая из мыслей, и посмотрел на зал.

Жизнь здесь продолжалась своим чередом.

Меня будто и не выдёргивали из этой среды на два месяца.

На ринге Саня как раз пропустил боковой и грязно выматерился, тут же уходя в клинч.

— Да не висни ты на нём, как бывшая! — заорал тренер. — Работай!

Парни заржали.

Я тоже невольно усмехнулся.

— Сокол! — Димон кинул мне перчатки. — Размяться не хочешь? Или домашняя жизнь совсем размягчила?

— Щас проверим, кто тут размягчился, — хмыкнул я, ловя перчатки одной рукой.

Тело отреагировало моментально.

Даже быстрее головы.

Я ещё не успел нормально переодеться, а внутри уже начинало просыпаться это знакомое состояние.

Собранность.

Концентрация.

Азарт.

Переодевшись в раздевалке, я стянул футболку и на секунду замер перед зеркалом.

СИЗО всё-таки прошлось по мне.

Щёки чуть впали. Сухости стало больше. Взгляд жёстче.

Да и сам я будто стал… тяжелее внутри.

Но форму, на удивление, не растерял.

Спасибо турникам во дворе и постоянному напряжению, которое не давало организму расслабиться ни на секунду.

Я намотал бинты на руки привычными движениями.

Когда вышел обратно в зал, Толик уже стучал лапами по рингу.

— Ну давай, герой новостей! — ржал он. — Покажи, чему тебя на зоне научили!

— Обязательно, — усмехнулся я, залезая на ринг.

Подошвы кроссовок привычно пружинили о покрытие.

Толик пошёл вперёд первым.

Легко. На приколе. Не всерьёз.

А вот я…

Я, кажется, слишком соскучился по этому ощущению.

Первый же джеб вышел жёстче, чем нужно.

Лапа звонко хлопнула.

— Опа! — заржал Толик. — Полегче, уголовник!

Но меня уже начинало затягивать.

Тело вспоминало ритм быстрее мозга.

Ноги двигались сами.

Корпус уходил автоматически.

Удар.

Ещё удар.

Серия.

Воздух начал обжигать лёгкие знакомым жаром.

Мышцы наливались тяжестью.

И вместе с этим из головы будто вымывалось всё лишнее: суд, клуб, тревога, неизвестность.

Оставался только ринг.

Только движение.

Только работа.

— Вот так! — заорал тренер откуда-то сбоку. — Не стой, Никита! После двойки уходи!

Я услышал и тут же сместился в сторону, пропуская встречный удар Толика мимо лица.

Адреналин ударил в кровь резко и сладко.

Я даже улыбнулся.

Спустя минут двадцать с меня уже лился пот.

Майка прилипла к спине. Дыхание стало тяжёлым.

Я сел на край ринга, стянул перчатки зубами и тяжело выдохнул.

Саня тут же протянул мне бутылку воды.

— Ну чё, — ухмыльнулся он. — Не растерял ещё хватку.

— А ты думал? — усмехнулся я, делая большой глоток.

Вода была ледяной. По телу аж дрожь пошла.

— Тренер, кстати, реально обрадовался, что ты вернулся, — сказал Димон, присаживаясь рядом. — Говорил, если всё уляжется, можно будет тебя на осень в хороший кард воткнуть.

Я ничего не ответил.

Только опустил взгляд на свои руки.

Сбитые костяшки. Бинты. Шрамы.

Всё это было моей жизнью слишком долго.

И мысль о том, что кто-то наверху сейчас может одним решением выкинуть меня отсюда нахер, начинала медленно жрать изнутри.

Но показывать этого я не собирался.

Ни пацанам.

Ни Нике.

Никому.

Я как раз стягивал бинты с рук, когда к рингу подошёл администратор клуба.

Лысоватый мужик лет сорока, которого я видел здесь уже хер знает сколько времени.

— Никит, — произнёс он чуть неловко. — Тебя наверх просят зайти.

Наверх.

Я сразу всё понял.

Даже спрашивать не стал.

Внутри неприятно кольнуло, но внешне я никак не отреагировал. Только спокойно кивнул и поднялся на ноги.

— Чё случилось? — нахмурился Саня.

— Щас узнаем, — ответил я, вытирая полотенцем шею.

И пошёл к лестнице.

С каждым шагом настроение становилось всё паршивее.

Потому что такие разговоры никогда не происходят просто так.

Особенно после слухов.

Особенно после суда.

На втором этаже было тихо.

Слишком тихо после шума зала.

Только приглушённый гул музыки снизу пробивался через стены.

Я дошёл до стеклянной двери с матовой надписью «Администрация» и, даже не постучав, вошёл внутрь.

В кабинете сидел спортивный директор клуба — Вадим Сергеевич.

Рядом стояла чашка с уже остывшим кофе и лежала стопка каких-то бумаг.

Увидев меня, он тяжело выдохнул и указал рукой на стул напротив.

— Присядь, Никит.

Ну вот и всё.

Я молча сел, откинувшись на спинку стула, и посмотрел на него.

— Мне Саня уже намекнул про слухи, — произнёс я первым. — Давай не издалека.

Вадим Сергеевич поморщился.

Ему явно было некомфортно.

— Никит… — начал он, сцепляя руки в замок. — Ты сам понимаешь ситуацию.

О, вот и пошли эти «понимаешь».

Я усмехнулся. Криво. Безрадостно.

— Репутационные риски, спонсоры, уголовка, — продолжил он. — Руководство клуба приняло решение не продлевать с тобой контракт после его окончания.

В кабинете повисла тишина.

Я смотрел на него и ничего не чувствовал первые секунды.

Вообще ничего.

Только за грудиной медленно разливалось что-то холодное.

Будто мне сейчас не карьеру ломают, а просто сообщают прогноз погоды.

— Ясно, — спокойно ответил я.

— Но! — тут же добавил Вадим Сергеевич. — Ты дорабатываешь контракт. Полностью. На прежних условиях. Плюс клуб готов выплатить хорошие отступные. Очень хорошие, Никит.

Отступные.

Я медленно опустил взгляд в пол. Потом снова посмотрел на него.

Вот так, значит.

Годы тренировок. Бои. Травмы. Победы.

Клуб, в котором я, по сути, жил.

И теперь мне предлагают «отступные».

Чтобы красиво разойтись.

Чтобы без скандалов.

Я почувствовал, как во мне начинает подниматься злость.

Не истеричная.

Тихая.

Тяжёлая.

— И сколько? — спросил я.

Он назвал сумму.

Сумма была действительно хорошей.

Очень.

Настолько, что на эти деньги реально можно было спокойно жить, сыграть свадьбу и даже вложиться во что-то своё.

Мне пытались не помочь, а заткнуть рот.

— Никит, это не личное, — продолжил Вадим Сергеевич. — Ты отличный боец. Ты сам знаешь. Но сейчас клубу проще…

— Да понял я уже, — перебил его.

Он замолчал.

А я сидел и смотрел в окно за его спиной.

На парковку клуба.

На свою машину.

На улицу, по которой люди спокойно шли по своим делам.

И впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему потерянным.

Потому что бокс был всей моей жизнью.

Не просто работой.

Всем.

Я рос в этом. Жил этим. Дышал этим.

И теперь меня выталкивали за дверь.

Как ненужного.

Как проблему.

Как человека, об которого можно испачкаться.

Я медленно выдохнул и поднялся со стула.

— Когда официально? — спросил я.

— За месяц до окончания контракта подпишем бумаги. Пока всё остаётся внутри клуба.

Конечно.

Чтобы не портить медийку раньше времени.

Я усмехнулся.

— Спасибо за честность, Вадим Сергеевич.

Он тоже встал.

— Никит…

Я посмотрел на него.

— Без обид. Правда.

И вот тут меня чуть не переклинило.

Потому что обид не было.

Было хуже.

Разочарование.

В себе.

В людях.

Во всей этой системе.

Но вместо этого я только кивнул.

— Бывает.

После чего развернулся и вышел из кабинета.

Когда я спустился обратно в зал, шум снова ударил по ушам.

Грохот железа.

Удары по мешкам.

Свист тренера.

Чей-то мат.

Жизнь продолжалась.

Только вот во мне всё перевернулось.

— Ну чё? — сразу спросил Саня, заметив моё лицо. — Чего хотели?

— Да херня. — сказал я. — По документам уточняли.

Соврал спокойно.

Саня смотрел внимательно. Слишком внимательно для человека, который знает меня почти всю жизнь.

Но лезть не стал.

И правильно.

Потому что говорить об этом сейчас я не хотел.

Я остался в клубе ещё примерно на час. Побил грушу. Потягал железо. Даже постоял немного в спарринге с Димоном.

Только вот сегодня спорт уже не помогал.

Голова всё равно продолжала прокручивать слова Вадима Сергеевича.

Репутационные риски.

Будто я не человек, а испорченный рекламный баннер.

В итоге, я психанул, собрал сумку и поехал за Никой в университет.

Она написала мне сообщение минут за двадцать до конца пары:

«Мы закончили пораньше »

Я смотрел на это сердечко на светофоре и чувствовал, как в душе снова становится теплее.

Только ради неё сейчас и хотелось держаться в адеквате.

Когда я подъехал к универу, Ника уже стояла возле входа.

В длинном кардигане поверх платья. С распущенными рыжими волосами.

Увидев меня за рулём, она сразу улыбнулась.

И вот от этой улыбки меня каждый раз вело одинаково.

Рыжик быстро села в машину, сразу потянулась ко мне через консоль и поцеловала.

— Привет, медведь.

— Привет, малыш.

Я положил ладонь ей на бедро, поглаживая через плотную ткань колготок.

Ника пристально посмотрела на меня.

Слишком пристально.

— Устал? — тихо спросила она.

Вот как она это делает?

Я же вообще ничего не показал.

— С непривычки, — усмехнулся я, заводя машину. — Неделю дома жопу грел, а сегодня сразу в зал. Старею.

— Врун, — хмыкнула Ника, продолжая смотреть на меня.

Я почувствовал её пальцы на своей шее. Она мягко провела по коже под линией волос — как делала всегда, когда пыталась успокоить меня.

И организм, гадкий предатель, сразу расслабился.

— Всё нормально, правда, — мягко повторил я. — Просто вымотался.

Она ещё несколько секунд смотрела на меня, словно пыталась залезть мне прямо в голову.

Потом всё-таки кивнула.

— Ладно. Но если что-то случилось, ты же расскажешь мне?

В этот момент я уже понимал: нет.

Не расскажу.

По крайней мере сейчас.

— Конечно расскажу, малыш, — соврал я и поцеловал её пальцы.

Ника вроде поверила.

Через полчаса мы уже подъезжали к банкетному залу.

Он находился почти в центре города, в отдельно стоящем здании с большими панорамными окнами и тёплой подсветкой.

— Ого… — выдохнула Ника, когда я припарковался. — Красиво.

Я посмотрел на неё и невольно улыбнулся.

Вот ради этого всё и делалось.

Ради её эмоций.

Ради этой реакции.

Чтобы она потом вспоминала нашу свадьбу не как: «мы экономили и выживали», а как один из самых счастливых дней в жизни.

Я вышел из автомобиля, обошёл его и открыл Нике дверь.

Она вложила ладонь в мою руку и выбралась наружу.

Маленькая. Тёплая. Моя.

Я притянул её к себе за талию и поцеловал в висок.

Ника тут же обняла меня в ответ.

— И всё же, ты странный сегодня, — пробормотала она мне в толстовку.

— Это потому что женюсь скоро, — усмехнулся я. — Нервничаю.

Она засмеялась.

А я в этот момент смотрел куда-то поверх её головы и думал только об одном:

Мне нужно что-то решать.

Срочно.

Потому что без бокса, без ринга я не останусь.

Ни за что.

​