55. Ника

Я смотрела на кольцо на пальце и не верила, что всего через пару часов официально стану женой Ника.

Соколовой.

Господи…

Я всё-таки выхожу замуж за своего лучшего друга.

— Ника! Не трогай волосы! — возмутилась стилист.

Я тут же убрала руку и виновато посмотрела на неё через зеркало.

В квартире родителей творился настоящий хаос.

Моя старая комната, в которой я когда-то готовилась к экзаменам и пряталась от мамы после первых подростковых ссор, сегодня была завалена коробками, пакетами, косметикой, туфлями и шпильками.

На кровати лежала фата.

На стуле — чехол от платья.

В углу стоял букет невесты.

Мама суетилась возле меня так, будто это не свадьба, а запуск космического корабля.

То поправляла волосы. То проверяла серьги. То начинала переживать, не забыл ли Ник кольца.

— Мам, успокойся… — простонала я, пока стилист красила мне ресницы.

— Как я могу успокоиться⁈ — всплеснула руками мама. — У меня дочь замуж выходит!

— Вообще-то, я уже живу с Никитой, — хмыкнула я.

— Это другое!

Я тихо рассмеялась.

На диване сидела Злата.

Уже с укладкой, макияжем и бокалом шампанского в руках.

Рядом с ней — беременная Рада что-то искала в огромной косметичке, матерясь себе под нос.

— Тётя Таня, оставьте ребёнка в покое, — лениво протянула Злата. — А то Ника сейчас сбежит через окно.

— Не сбегу, — улыбнулась я.

— Конечно. Соколов тебя потом по запаху найдёт.

Рада захохотала так громко, что стилист дёрнулась вместе с кисточкой.

— Это точно, — сказала она. — Этот псих вообще от неё не отлипает.

Я почувствовала, как начинают гореть щёки.

Потому что это была чистая правда.

После СИЗО Никита словно слетел с катушек в плане тактильности.

Он постоянно обнимал меня, целовал, усаживал к себе на колени, прижимал к себе по ночам так, что я не могла вдохнуть.

Иногда мне даже казалось, что он всё ещё до конца не верит, что снова дома.

Что снова рядом со мной.

— Так! — мама хлопнула в ладоши. — Девочки, выкуп готов?

Я тут же взвыла.

— Мам…

— Что «мам»?

— Я же говорила, что не хочу никакого выкупа.

— А мы хотим! — радостно заявила Рада.

— Особенно посмотреть на страдания Соколова, — довольно протянула Злата.

Я закатила глаза.

Эти две предательницы с самого утра подозрительно шушукались на кухне и теперь выглядели чересчур довольными.

— Да он вас всех пошлёт через пять минут, — предупредила я.

— Не пошлёт, — хмыкнула Злата. — Сегодня он примерный жених.

Я нервно усмехнулась.

Вот только они плохо понимали, что происходит с Никитой, когда кто-то мешает ему добраться до меня.

Точнее…

Понимали слишком хорошо.

Поэтому и выглядели такими вдохновлёнными.

— Мы ему уже конкурсы придумали, — сообщила Рада. — Будет угадывать твои любимые духи, отвечать на вопросы и доказывать, что достоин невесты.

Я закрыла лицо ладонями.

— Боже, за что…

— За любовь, Никусь! — засмеялась Злата.

Мама вообще сияла.

Кажется, вся эта свадебная суета приносила ей какое-то отдельное удовольствие.

— Нет, ну а что? — улыбнулась она. — Должно же быть весело!

— Весело будет, когда Никита выбьет нам дверь, — пробормотала я.

Я слишком хорошо представляла его реакцию.

Как он будет злиться. Рычать. Материться.

А потом всё равно делать всё, что от него потребуют.

Только ради меня.

— Ой, всё! — Злата махнула рукой. — Подумаешь, немного помучаем твоего боксёра.

— Немного? — переспросила я.

Рада расплылась в очень подозрительной улыбке.

Блин.

Судя по всему, Никиту действительно ждал ад.

Я посмотрела на своё отражение в зеркале.

Белое платье. Фата. Макияж.

И сердце вдруг дрогнуло так сильно, что стало трудно дышать.

Потому что где-то совсем скоро появится он.

Мой Ник.

Который приедет за мной сюда. В квартиру, где я выросла. Чтобы забрать меня домой уже как свою жену.

— Всё! Прячем невесту! — скомандовала Рада, выглядывая в окно кухни.

Я вздрогнула.

— Они приехали? — спросила я быстрее, чем успела подумать.

Сердце тут же застучало сильнее.

Глупо.

Очень.

Я видела Никиту меньше суток назад. Мы переписывались ночью. Утром он наверняка уже сто раз успел всех достать своим нетерпением.

Но всё равно внутри моментально поднялось это дурацкое волнение.

— Ага, — довольно протянула Злата, практически прилипнув к окну. — О-о-о… Всё. Лицо у Соколова уже недоброе.

Я невольно улыбнулась.

— Он просто нервничает.

Рада захихикала, а мама покачала головой.

— Девочки, вы его не доводите.

— Поздно, тёть Тань. Мы готовились.

— Именно это меня и пугает.

Я не выдержала и почти подбежала к входной двери.

Мама тут же шикнула:

— Ника!

— Я только послушаю!

— Нельзя невесте!

— Я даже смотреть не буду!

Из подъезда уже доносились голоса.

Послышались шаги. Мужские. Тяжёлые.

И почти сразу я услышала его голос.

— Где Ника?

Я прикрыла глаза. Как всегда.

Даже не поздоровался.

Злата уже выбежала на лестничную площадку.

Следом за ней понеслась Рада.

Мама тоже вышла.

Я осталась стоять возле двери, прижимая ладони к животу и прислонившись плечом к стене.

Слышимость была идеальной.

— О-о-о! — торжественно объявила Рада. — А вот и жених!

— Где моя невеста? — уже немного мрачнее повторил Никита.

На площадке кто-то заржал.

Кажется, Саня.

— Началось… — простонал Димон.

— Не так быстро! — радостно заявила Злата. — Невесту ещё заслужить надо!

— Я её уже заслужил.

— Недостаточно!

— Я вас сейчас деньгами закидаю и пойду дальше.

Толик заржал в голос.

— Братан, это не работает!

— Почему не работает? Отличная схема.

— Потому что у нас честный выкуп!

— С каких пор вы честные?

Я уже смеялась, уткнувшись лбом в стену.

Потому что прекрасно представляла лицо Никиты.

Руки наверняка в карманах.

Брови нахмурены.

Терпение заканчивается где-то очень быстро.

— Первый конкурс! — Рада, судя по шороху, развернула ватман. — Узнай поцелуй своей невесты!

Повисла долгая пауза.

— Вы сейчас серьёзно? — наконец спросил Никита.

— Абсолютно!

— Вы реально стояли и целовали бумагу?

На площадке снова раздался смех.

Я уже начала краснеть.

Потому что да.

Они реально заставили нас это делать.

Перед Никитой был лист, на котором было штук семь отпечатков помады.

Мой среди них.

— Ну давай, Сокол!

— Работай!

Тишина.

Я прямо представила, как он стоит над этим листом.

Наверняка склонился.

Смотрит.

Недовольный.

Максимально серьёзный, будто не отпечаток губ выбирает, а соперника перед боем изучает.

— Вот этот.

— Почему? — удивилась Злата.

— Потому что у неё губы бантиком. — Никита тяжело выдохнул. — И она сильнее нижнюю прижимает.

— Нифига себе… — выдохнула Рада.

— Угадал⁈

— Угадал!

Толик загоготал.

Саня захрюкал.

А Димон, кажется, вообще согнулся пополам.

Я медленно сползла по стене, зажимая рот.

— Маньяк, — вынесла вердикт Злата.

— Я её вообще-то регулярно целую.

— Фу!

— Не фукай.

Девчонки развернули ещё один ватман.

С сердечками, с цветами и криво нарисованным голубем, который больше походил на уставшую курицу.

— Второй конкурс! Проверка знаний о невесте!

— Жесть… — простонал Никита.

— Любимые цветы?

— Пионы.

— Любимый десерт?

— Всё сладкое подряд.

— Что делает Ника, когда нервничает?

— Жрёт.

Подъезд просто разорвало.

А мама рядом уже смеялась вместе со мной.

— Никита!

— А что? Я не вру!

— Какой размер обуви?

— Да вы охренели…

— Не знает!

— Да знаю я!

— Ну⁈

— Тридцать шестой.

— Правильно!

Я услышала облегчённый выдох.

— Ура.

— Рано радуешься!

— Вы ещё не устали?

— Нет!

Рада громко хлопнула в ладоши.

— А теперь главное испытание!

— Нет.

— Да!

— Нет.

— Да! Жених должен прокричать признание в любви так, чтобы невеста услышала!

Повисла тишина.

Очень выразительная.

Я прямо увидела перед глазами лицо Никиты.

То самое, когда он уже морально умер.

— Я не буду.

— Тогда невесту не получишь!

Тяжёлый выдох.

Ещё один.

Потом голос Сани:

— Давай, братан. Мы в тебя верим.

— Я вас ненавижу.

— Это взаимно. Кричи!

И вдруг на весь подъезд раздалось:

— НИКА! Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!

У меня внутри всё подпрыгнуло.

На площадке тут же поднялся шум.

— Не слышно!

— Ещё раз!

Димон подливал масла в огонь:

— Сокол, слабовато!

Никита выдохнул так тяжело, будто сейчас собирался не кричать, а штангу поднимать.

Потом снова:

— Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, РЫЖИК!

Я уже стояла красная. Щёки болели от улыбки.

Потому что этот мужчина сейчас стоял в костюме посреди подъезда и орал признания в любви только потому, что кучка сумасшедших женщин не пускала его ко мне.

— Всё! — сдалась Рада. — Жених испытания прошёл!

— Слава богу, — мрачно ответил Никита.

— Не всё!

— Что ещё⁈

— Выкуп!

— Саня, доставай пакет.

Подъезд снова взорвался смехом.

А я стояла за дверью и думала только о том, что Соколов сейчас действительно воюет.

И, судя по голосу, собирался победить любой ценой.

Когда дверь квартиры наконец открылась, я выпрямилась, сильнее сжимая в пальцах букет.

Сначала в квартиру заглянул Саня.

За ним — Толик и Димон.

Все трое были в костюмах, непривычно прилизанные и слишком довольные жизнью.

Я уже хотела улыбнуться, но в следующий момент в квартиру вошёл Никита.

И всё.

У меня внутри будто резко провалилось что-то.

На нём был чёрный костюм. Белая рубашка. Галстук, который он наверняка матерясь завязывал утром и раза три пытался сорвать обратно.

Туфли, которые он никогда не носил.

Но даже это не делало его похожим на какого-нибудь «идеального жениха» с картинок.

Он всё равно выглядел как Никита Соколов.

Огромный. Тяжёлый. Слишком серьёзный для всей этой свадебной мишуры.

Как боксёр, которого кто-то насильно запихнул в костюм и привёз сюда против его воли.

Он сделал шаг в квартиру, поднял голову. Увидел меня и замер.

Прямо посреди коридора.

Я даже заметила, как у него медленно опустились плечи.

Никита смотрел долго.

Не как в кино. Не театрально. Не с каким-то показушным восторгом.

Просто очень внимательно.

Сначала мне в лицо.

Потом его взгляд медленно скользнул ниже.

По волосам. По фате. По платью. По букету в моих руках.

И снова вернулся к лицу.

Я видела, как у него дёрнулся кадык.

Как напряглась челюсть.

Как он едва заметно провёл языком по внутренней стороне щеки — привычка, которая появлялась у него всегда, когда он нервничал или не знал, как правильно себя вести.

Никита выглядел растерянным.

По-настоящему.

— Блять… — очень тихо выдохнул он.

Мама тут же возмущённо ахнула:

— Никита!

Но он даже головы в её сторону не повернул.

Продолжал смотреть на меня так, словно вокруг вообще никого больше не существовало.

У меня внутри всё начинало дрожать от этого взгляда.

Потому что я слишком хорошо его знала.

Так Никита смотрел только тогда, когда его накрывало чувствами слишком сильно.

Когда внутри у него становилось больше эмоций, чем он мог нормально выдержать.

— Ты чего?.. — тихо спросила я, потому что молчание уже становилось совсем невыносимым.

Он моргнул. Вернулся обратно в реальность.

Потом медленно подошёл ко мне ближе.

Я почувствовала запах его парфюма почти сразу.

Такой знакомый.

Никита остановился совсем рядом.

Протянул руку и очень осторожно коснулся моей талии.

— Ничего… — ответил он наконец. — Просто…

Никита усмехнулся.

Как-то нервно. Совсем не по-своему.

— Просто ты какая-то слишком красивая.

Сзади сразу кто-то тихо захихикал.

Кажется, Злата.

Но мне уже было всё равно.

Потому что медведь продолжал смотреть на меня так, будто сам не понимал, как оказался в этой реальности.

Он снова скользнул взглядом по платью.

Потом едва заметно покачал головой.

— Я вообще думал, что нормально держаться буду, — признался он. — Но нифига.

Я не выдержала и засмеялась.

Ник тоже улыбнулся, но взгляд у него всё равно оставался каким-то странным.

— Рыжик… — тихо позвал он.

— Что?

— Ты реально за меня замуж выходишь.

Я улыбнулась шире.

— А ты реально на мне женишься.

В его глазах было столько нежности, что у меня моментально защипало нос.

— Ты ещё совсем недавно запёрлась в зал и начала меня учить делать растяжку… — пробормотал он. — А сейчас стоишь передо мной в свадебном платье. И я вообще не понимаю, как так получилось.

У меня поплыло перед глазами от слёз.

Потому что я сама об этом думала очень много раз.

До ЗАГСа мы ехали двумя машинами.

Я сидела рядом с Никитой на заднем сиденье и всё это время пыталась успокоить собственное сердце, которое продолжало колотиться так, словно я собираюсь прыгать с парашютом без страховки.

Никита, кажется, это чувствовал.

Потому что всю дорогу держал меня за руку.

Иногда поглаживал большим пальцем кожу на запястье.

А я смотрела на наши переплетённые пальцы и понимала, что ещё немного — и у меня реально начнётся истерика от переизбытка эмоций.

— Ты чего такая напряжённая? — тихо спросил Никита, поворачиваясь ко мне.

— Не знаю… — честно призналась я. — У меня ощущение, будто всё происходит не со мной.

Он усмехнулся.

— Поверь, со мной тоже.

Я посмотрела на него.

Ник сидел расслабленно, но я слишком хорошо его знала, чтобы не замечать мелочи.

Он нервничал.

Очень.

Вскоре машины остановились возле ЗАГСа, я почувствовала, как внутри снова всё переворачивается.

На улице было шумно.

Кто-то из родственников уже фотографировался возле входа.

Мама поправляла мне фату.

Рада спорила с Димой.

Злата снимала всё подряд на телефон и смеялась над всеми одновременно.

А я стояла рядом с Никитой и никак не могла поверить, что это наш день.

Наш.

Не чей-то ещё.

Никита заметил, как я зависла, и сразу подошёл ближе.

— Малыш, — тихо позвал он.

Я подняла голову.

— Всё нормально?

Я кивнула.

Хотя на самом деле внутри у меня всё дрожало.

Он посмотрел несколько секунд, будто проверяя, не вру ли я сейчас.

Потом неожиданно наклонился ближе и очень тихо сказал:

— Если ты сейчас передумаешь, я тебя силой в ЗАГС потащу.

Я нервно засмеялась.

— Соколов…

— Что? — он пожал плечами. — Я честный человек. Предупреждаю заранее.

Саня, проходящий мимо нас, закатил глаза.

— Да распишитесь вы уже наконец.

Мы всё-таки зашли внутрь.

И именно в этот момент всё стало ощущаться настоящим.

Не платье. Не гости. Не букет.

А именно это здание.

Белые стены. Тихая музыка. Женщины с папками. Другие пары, которые тоже ждали своей очереди.

Пока нас оформляли, Никита не отходил от меня.

Стоял рядом слишком близко. Постоянно касался то спины, то локтя, то пальцев.

Ему было физически важно ощущать, что я рядом.

Когда нас наконец пригласили в зал регистрации, моё сердце резко ухнуло вниз.

Никита сразу почувствовал, как я напряглась.

Сжал мою руку сильнее.

Я повернулась к нему.

Он смотрел спокойно.

Точнее, пытался выглядеть спокойно.

— Дыши, малыш, — тихо сказал он.

Я кивнула, и мы пошли внутрь.

В зале было светло. Из больших окон выглядывало солнце.

Лилась торжественная музыка.

Гости начали рассаживаться позади нас.

Я слышала шорох платьев, тихие разговоры. Щелчки камеры.

Но всё это будто оставалось где-то далеко.

Потому что рядом стоял Никита и всё время держал меня за руку.

Когда женщина начала говорить стандартную речь про любовь, уважение и создание семьи, я честно пыталась слушать.

Правда.

Но в какой-то момент поймала себя на том, что просто смотрю на наши руки.

На его пальцы. На сбитые костяшки. На свою ладонь в его руке.

— Никита Сергеевич, согласны ли вы взять в жёны Нику Александровну?

Я подняла голову.

Никита сразу посмотрел на меня.

— Согласен, — ответил он хрипловато.

Кажется, тётя Аня, его мама, всхлипнула.

Я почувствовала, как начинаю краснеть.

— Ника Александровна, согласны ли вы взять в мужья Никиту Сергеевича?

Я посмотрела на него.

На человека, который раздражал меня, смешил, доводил, защищал, бесил и любил так сильно, что иногда становилось страшно.

И поняла, что вообще ни секунды не сомневаюсь.

— Согласна.

Голос всё-таки дрогнул.

Совсем чуть-чуть.

Нам дали документы.

Я поставила подпись первой.

Руки у меня дрожали так сильно, что буквы получились кривыми.

— Нормально, — тихо усмехнулся Никита мне на ухо. — Я вообще сейчас не уверен, что ручку удержу.

Я рассмеялась.

Он расписался следом.

— Можете обменяться кольцами. — продолжила регистратор.

Я взяла кольцо дрожащими пальцами.

Никита протянул мне руку и я медленно надела его ему на палец.

Никита смотрел не на кольцо.

На меня. Не отрываясь вообще.

Потом он очень осторожно взял мою руку и лёгким, уверенным движением надел кольцо мне на палец.

— Объявляю вас мужем и женой.

Позади раздались аплодисменты.

Кто-то засвистел.

А я стояла и пыталась осознать одну простую мысль.

Всё.

Теперь мы семья.

Настоящая.

​