Глава 39.

Он был связан, руки за спиной, рот заклеен серым скотчем. Глаза бешено бегали, вглядываясь в лица окружающих его мужчин, он что-то мычал, извивался, но сразу притих, когда Ник ударил его ногой и поставил на колени.

— Ну что, мышка, — тихо произнёс Ник. — Узнаёшь?

Я смогла только кивнуть. Меня пронзило холодом изнутри, ноги подкосились. Я не могла поверить в то, что снова вижу его здесь. Прошлое, которое я мечтала забыть, в это мгновение оживало.

— Это он, — продолжил Ник. — Он сделал то, из-за чего твоя жизнь превратилась в ад. Он — главный виновник всего это.

Я смотрела на отчима, на его избитое, заплывшее лицо, на глаза, полные паники, и не могла пошевелиться.

— Говори, — Ник достал пистолет и поднёс дуло к его виску. — Говори всё. Всю правду.

Отчим замотал головой, заскулил в клейкой пленке скотча. Ник сорвал ленту одним рывком.

— Алиса… — выдохнул он сипло, сдавленно, словно только моё имя могло его спасти. Его глаза метались, как у загнанного зверя. — Алиса, доченька… Прости меня… Я не хотел… Клянусь, я не хотел…

Он плакал. На его щеках блестели слёзы, они текли, смешиваясь с кровью от содранной кожи и разбитой губы.

— Хватит, — рявкнул Ник и сильнее прижал ствол к его виску. — У тебя было целых шесть лет, чтобы попросить у нее прощения, но ты этого не сделал. Теперь тебе осталось только одно — рассказать правду. Рассказывай сам или я выбью её из тебя.

— Нет… Нет… — он захлебнулся в рыданиях. — Я… Я не хотел…

— Говори! — Ник ударил его рукояткой по скуле. Он замычал сквозь зубы, снова застонал.

— Мы… мы тогда сильно поругались… — послушно заговорил отчим, с опаской косясь на пистолет. — Я… я немного приревновал её… твою маму… Она была такая красивая, молодая, а я… Никто, старый, нищий неудачник… Я всегда боялся, что она уйдёт от меня… что найдется кто-то получше…

Он тяжело вздохнул и посмотрел на меня, надеясь найти в моем лице хоть тень понимания. Но на нем не было ничего. Оно ничего не выражало. Я застыла, как будто мраморная статуя.

— Мы тогда поругались, и твоя мама… — продолжил отчим отрывисто. — Она не хотела, чтобы мы ругались при детях, чтобы вы с братом это слышали… Мы должны были выйти на улицу, там поговорить… Мы вышли в подъезд…— он закашлялся, глаза его закатились на секунду, потом снова впились в меня. — Я был пьян… я случайно… Случайно толкнул её… Она… она упала…

Его плечи затряслись, он всхлипнул и упал, прижимаясь лбом к снегу.

— Я не хотел! — закричал он, рыдая. — Это был… несчастный случай… Алиса… родная… прости меня…

Я стояла, обхватив себя руками, и не могла поверить в то, что эти слова на самом деле только что прозвучали. Что это не сон, не выдумка. Он только что признался. Мама погибла из-за него. Он её убил.

Столько лет я жила надеждой, что однажды она вернется. Что я вырасту и найду ее. А теперь, всё, что у меня осталось — это правда, вырванная из уст этого ничтожества. Правда, которая прожгла меня насквозь, уничтожила.

— Ненавижу тебя… — прошептала я.

И замолчала. Потому что слова больше ничего не значили. Они не могли передать и сотой доли того, что я чувствовала сейчас.

Морозный воздух обжигал горло, снег лип к ресницам, но я не могла пошевелиться. Стояла, словно прикованная к этому месту, и смотрела, как Ник, сжимая в руке пистолет, нависает над ним.

— Продолжай, — скомандовал он. — Ты говоришь, что это вышло случайно? Что ты просто толкнул, и она упала? Ладно. А дальше-то что? Наверное, ты сразу же вызвал скорую? Бился за её жизнь? Пытался спасти?

Отчим дрожал всем телом. Слезы текли по грязному лицу, в носу булькало, дыхание сбивалось. Он застонал, но не ответил.

— Говори, — рявкнул Ник и с силой ткнул его пистолетом в висок. — Или я пристрелю тебя!

— Я… — отчим отчаянно покосился на меня, глаза у него округлились, как у безумного. — Я не хотел! Я не знал, что делать! Она была уже мертва!

— Ты врёшь, — Ник склонился ниже, прижимая его к снегу. — Она могла ещё дышать… ты даже не проверил. Что ты сделал потом? Говори!

— Я… — он захрипел, захлебнулся слюной, и вдруг пронзительно завыл, как зверь. — Я отвёз её в лес!

— Зачем ты отвез ее в лес? — продолжал свой допрос Ник. — Отвечай!

— Я сжёг её… — выдавил отчим и зарыдал. — Я… Я не хотел… Я не мог… чтобы никто… чтобы никто не узнал…

Ник наклонился к нему ещё ближе.

— Ну а потом что? — произнёс он тихо. — Наверное, после этого тебя мучило чувство вины, да? Ты хотел хоть как-то искупить содеянное и по крайней мере позаботиться о дочери женщины, которую ты убил? Об этой девочке, которой было всего двенадцать? Стать ей настоящим отцом, защищать её от всяких мразей… Так ведь?

Отчим задрожал всем телом, завыл и уткнулся лицом в снег.

— Или, — Ник приставил пистолет к его затылку, — ты решил действовать по-другому. Решил отдать её на растерзание старому извращенцу, чтобы он покрывал твоё преступление. Чтобы тебе не пришлось идти в тюрьму, верно?

— Нет! Нет!.. — заорал отчим, всхлипывая. — Я… я не хотел! Я… я не знал, что делать!

— Заткнись, — рявкнул Ник. — Ты прекрасно знал, что делать. Ты знал, кому отдавал ребёнка.

Отчим поднял лицо, залитое слезами и соплями. Его губы дрожали.

— Он… Он был свидетелем… — выдохнул он, и у меня внутри всё оборвалось. — Он все видел. Сосед. Он видел всё в глазок… видел, как она упала, как я тащил её… и потом вернулся один… Он подошёл ко мне и сказал, что всё знает…

— Дальше, — приказал Ник, не убирая оружия.

— Он сказал, что если я не пришлю Алису к нему… он закроет меня в тюрьме… Он сказал, что я сдохну там, а дети попадут в детдом. И он всё равно заберет девчонку… Я… я… — он завыл и рухнул лицом в снег. — Я согласился… Я… я дурак, я… Господи, прости… Алиса, прости…