Глава 20

 Наталья

 Все прекрасно. Просто замечательно. Словно черная полоса в моей жизни закончилась и началась сплошная белая.

 Дочь здорова и хорошо учится. Евгений не беспокоит меня от слова совсем и даже исправно пополняет карту Даши.

 С появлением «кризис-менеджера» Маргариты в моей пекарне дела идут хорошо. У нас уже три партнера на поставку свежей выпечки, есть заказы на пироги и постоянные клиенты. За месяц я вышла в хороший плюс и даже наняла пекаря. Никакие инстанции меня больше не беспокоят. Все гладко и четко.

 В личной жизни тоже все замечательно. Регулярные встречи с Константином, походы с ним в ресторан или театр всегда заканчиваются сексом в его квартире. Фееричным сексом, без преувеличения.

 Константин Леонидович вообще приятный собеседник и настоящий мужчина.

 У меня появилась новая машина, которую мне буквально насильно вручили. А когда я не стала на ней ездить, а просто оставила на стоянке, Константин Леонидович конфисковал у меня старую машину, не оставив мне выбора. Да, его забота своеобразна, но я привыкла. В глубине души мне даже нравится эта черта в Константине.

 Все замечательно, просто отлично, что даже страшно.

 — Наталья Николаевна, — обращается ко мне Маргарита, когда мы пьем кофе. — Константин Леонидович предлагает вам сотрудничество, — лукаво улыбается девушка.

 — Интересно, мне казалось, мы тесно сотрудничаем с ним.

 Маргарита усмехается, понимая, на что я намекаю.

 — Он предлагает поставлять в его рестораны несладкие булочки. Ну такие, знаете, которые подают вместо хлеба. Вы такие не производите, но мы же можем?

 — Можем. И почему же Константин Леонидович не внес это предложение мне лично, а через вас?

 Да, я отношусь к этому ревностно. Мне непонятно.

 — Наверное, потому что, как и любой другой мужчина его уровня, Константин разделяет бизнес и личное. Я решаю вопросы сотрудничества, поэтому предложение внесено мне, — деловито заявляет девушка.

 — Ясно, — недовольно отзываюсь я. Константин Леонидович в своем репертуаре. — Передайте ему, что я подумаю, — фыркаю я.

 — Передам, — усмехается Маргарита. Весело ей.

 На самом деле Маргарита хорошая девушка. И работник отличный, и многому меня научила. Я благодарна ей. И ревность моя неуместна, потому что у Риты есть мужчина. У меня просто сегодня ПМС.

 ***

 — Константин Леонидович, удовлетворите мое любопытство, — обращаюсь к Когану, когда мы входим в его квартиру после ужина в ресторане.

 — Я с удовольствием удовлетворю все ваши потребности, Наталья Николаевна, — ухмыляется Костя, снимая пиджак, направляясь к бару. — Еще бокал вина?

 Киваю.

 — Твоего любимого?

 Снова киваю.

 Да, за Константин оказался очень внимательным мужчиной. Он запоминает все, что я люблю, и все, что мне понравилось.

 — Внимательно вас слушаю, Наталья Николаевна, — произносит он, наполняя бокалы.

 — А вот передавать ваши предложения через Маргариту — это принципиальная позиция? — принимаю бокал. Константин чокается со мной и располагается в кресле напротив, вальяжно откидываясь.

 — Если хочешь — да. Принципиальная. Я хочу проводить наши вечера, не касаясь работы.

 — А мне дико интересно, как вы так быстро поменяли мнение? — продолжаю доставать его с улыбкой.

 — Мнение о чем? — выгибает брови, салютует мне бокалом, отпивая вина. Такой он весь высокомерный, властный, уверенный в себе и при этом вальяжно-расслабленный хозяин положения. Это сексуально, да.

 — Вы пренебрежительно относились к моим булкам. Вас даже раздражало, что они продаются рядом с вашим элитным рестораном. Что поменялось?

 — Я вынужден признать, что ошибался, — спокойно признается он. — У вас прекрасная выпечка. И вы это доказали своей работой.

 — Спасибо. Люблю в вас эту черту — признавать ошибки. Не каждый мужчина на это способен, — тоже салютую ему бокалом, отпивая вина.

 — Пожалуйста, — снисходительно усмехается. Такой самоуверенный гад. — Официальная часть, я так понимаю, закончилась? — опускает взгляд на мою грудь.

 — Видимо, да, — допиваю вино.

 — Так раздевайтесь, Наталья, не томите.

 Поднимаюсь, начиная расстегивать блузку. Есть в этом что-то будоражащее, когда мужчина с вожделением смотрит, как раздевается женщина. Чувствуешь себя более привлекательной и желанной.

 — Хотя нет. Стой! Я хочу сам.

 Замираю. Дыхание учащается. Константин подходит ко мне и сам стягивает с моих плеч блузку. Его взгляд медленно скользит по моей шее, ключицам, груди. Сегодня его стальной взгляд какой-то другой, более глубокий, словно смотрит не на меня, а гораздо глубже.

 Он медленно снимает с меня бюстгальтер, освобождая уже налитую грудь.

 — Развернись, — руководит мной хриплым голосом.

 С этим мужчиной нельзя растеряться в момент близости или бояться сделать что-то не так. Он всегда руководит процессом, как умелый дирижер.

 Разворачиваюсь. Звук расстегивающейся молнии на моей юбке несет волну мурашек по коже. Шелковая широкая юбка тут же сползает с моих ног.

 — Перешагни.

 Перешагиваю, оставаясь в чулках и трусиках.

 Вообще я не люблю чулки. Я считаю их непрактичными и бесполезными. Я не умею их носить. Но всегда надеваю их на свидание с Константином, потому что ему нравится.

 Чувствую ее пальцы на пояснице, они очерчивают позвоночник, разгоняя горячие волны возбуждения. Его губы на моих плечах, обжигающие поцелуи. Сегодня он непривычно молчалив. Обычно Константин предпочитает вести со мной диалоги во время секса. Либо пошлые, либо восхищенные мной и моим телом. Но сегодня все происходит под аккомпанемент нашего тяжелого, учащенного дыхания.

 Его пальцы скользят по моим бедрам, останавливаясь у кружевной резинки чулок. Глубокий вдох в мою шею. Его аккуратная ладонь становится грубее, сжимая мое бедро. Всхлипываю. Сердце начинает заходиться в аритмии. Потому что все, что между нами сейчас происходит — это что-то новое. Более чувственное и интимное. Или всему виной тишина.

 — Развернись ко мне, — хрипло произносит он. И я разворачиваюсь, встречаясь с глубоким серым взглядом.

 Он так смотрит… Как никогда раньше.

 Константин слегка толкает меня к стене, прижимая к ней. Обхватывает мою шею. Не душит, просто фиксирует, прощупывает пульс, смотря в глаза. Смотрит так, словно видит впервые, внимательно, пронзительно. Словно хочет что-то сказать, но не говорит. Ласкает грудь, сначала нежно и аккуратно, а потом вынуждает вскрикнуть, сжимая сосок.

 Мои ладони скользят по его плечам, ногти царапают мужскую кожу, голова откидывается, ударяясь затылком об стену, когда его губы всасывают соски, слегка их прикусывая.

 Возбужденно вскрикиваю, когда Константин берется за трусики и резко дергает их, врезая перешеек в возбужденную промежность. Но его губы гасят легкую боль, снова становясь ласковыми и нежными.

 Распахиваю глаза, когда он отходит и снова пронзительно смотрит на меня такую сейчас обнаженную, возбужденную и беззащитную.

 — Иди к креслу, встань на него коленями, спиной ко мне, — хрипло приказывает он. Иду на ватных ногах. Встаю так, как он говорит. — Погнись, ляг на спинку, — снова приказ. И я прижимаюсь щекой к кожаной спинке, прикрывая глаза, чувствуя, как меня потряхивает от возбуждения.

 Его руки снова нежные на моих плечах, пояснице, бедрах.

 Опять вскрикиваю, потому что получаю обжигающий шлепок. И еще, и еще… Царапаю ногтями кожаную оббивку. Это шокирует — да, бедра горят. Но самое удивительное, что мои трусики промокают насквозь от этой грубости. Никогда бы не подумала, что мое тело способно так реагировать.

 Он поглаживает горящие бедра, отодвигает полоску трусиков в сторону и, естественно, видит, насколько я мокрая.

 Стону, зажмуривая глаза, когда его умелые пальцы играют с моим клитором, размазывая влагу.

 Звук расстегивающейся ремня, ширинки, его руки снова грубо сжимают горящие бедра. Горячая головка, скользит по моим складками.

 Рывок. И вот он полностью во мне, под мой вскрик и его хриплый стон. Замирает всего на несколько секунд, а потом начинает двигаться. Константин набирает темп достаточно быстро. Выходит из меня, но тут же врывается снова. Грубо, глубоко, но не больно, потому что я до неприличия возбуждена и мокрая. Мне кажется, я вспарываю обивку кресла ногтями, которое ходит ходуном от его мощных толчков. Все, что он до этого называл жестким сексом, было лишь прелюдией.

 В какой-то момент, когда я уже, кажется, вою от его сокрушительных движений, Константин замедляется, не позволяя мне перешагнуть за границу пика. Он наклоняется, прижимаясь головой, грудью к моей спине и снова медленно и нежно целует мою спину, плечи, шею, задыхаясь так же, как я. И этот контраст жесткости и нежности эмоционально меня срывает. Мне хочется порыдать от переизбытка чувств.

 Зачем он это делает?

 Плавные тягучие толчки внутри меня сводят с ума, горячая волна поднимается от дрожащих бедер к животу, который сводит от неудовлетворенного желания. Его так много в этот раз. Во мне, на мне. Губы, руки, горячее дыхание, запах секса…

 Константин отрывается от меня, снова сжимая бедра до синяков, начиная двигаться быстрее и грубее. Серия женских толчков создает звуки наших мокрых тел. Тело сводит от острого оргазма, в ушах белый шум, открываю рот в немом крике, его хриплый рычащий стон смешивается с моим рваным и задыхающимся.

 Мне кажется, я на мгновение сознание, уплывая в космос.

 Прихожу в себя оттого, что Константин, так и не выходя из меня, снова прижимается мокрой грудью к моему спине и целует в шею.

 — Наташа, — мягко выдыхает мне в ухо. — Наташа, я… — глотает воздух.

 — Что? — пьяно улыбаюсь, млея от его ласки и открытости.

 Тишина. Пауза. Константин замирает, кажется, даже не дышит.

 А потом просто поднимается и выходит из меня.

 — Ничего. Иди в душ! — как-то очень холодно кидает он мне и отходит к бару. Словно я шлюха, с которой закончили. И дело даже не в предложении сходить в душ. Дело в его тоне. Отстраненном и даже пренебрежительном тоне.

 Как оказывается быстро он умеет спустить с небес на землю.

 Поднимаю с кресла. Голова еще кружится, пошатывает. Обычно после секса Константин очень внимательный. Помогает мне прийти в себя, благодарит, делает комплименты, а сейчас он просто наливает себе коньяка, даже не смотря в мою сторону. Словно через несколько секунд после нашего обоюдного оргазма что-то случилось. Или мы прожили несколько много лет в браке и нам все опостылело.

 Открываю рот, чтобы задать вопрос. Но быстро его закрываю. Унижаться я не стану.

 Быстро собираю свою одежду и ухожу в ванную. Хочется хлопнуть дверью, чтобы с его шикарных стен посыпалась штукатурка, но я опять сдерживаюсь.

 Не получите вы моих эмоций.

 Быстро принимаю душ, начиная кипеть. Нет, я не планировала продолжение вечера, меня дома ждет дочь. Но и вот так с пренебрежем… словно я шлюха.

 Обидно. И я себя накручиваю и накручиваю.

 И секс у нас сегодня был какой-то более интимный. А может, я себе напридумывала.

 Выхожу уже полностью одетая и молча иду в прихожую.

 — Задержись! — кидает мне Константин.

 Не реагировать сейчас и с психом уйти означает показать обиду. Равнодушие куда эффективнее. У нас же сделка, мать его.

 Молча возвращаюсь, выгибая брови.

 — Присядь, пожалуйста, — спокойно, даже официально просит он меня, натягивая рубашку. Лицо непроницаемое, как тогда в первую нашу встречу. Такой Константин кажется на несколько уровней выше. Словно я никто, а он хозяин жизни.

 Сажусь, тоже расправляя плечи.

 — Я тороплюсь, меня ждет дочь, — поторапливаю его, потому что он молча на меня смотрит, играя льдом в бокале.

 — Как дела в твоей пекарне?

 — Отлично, — подозрительно прищуриваясь отвечаю я.

 — Все хорошо? Работа Маргариты устраивает? Прибыль есть?

 — Да, все хорошо.

 — Может, есть сложности, которые я могу решить?

 — Нет, спасибо. Ты и так дал мне больше, чем нужно. Я очень благодарна, и дела идут как никогда хорошо. Правда. Большое спасибо, — искренне отвечаю я. Потому что меня приводят в растерянность эти вопросы.

 — Хорошо. Я рад, что у тебя все замечательно. И тебе спасибо, Наталья. Я получил наслаждение рядом с тобой.

 Произносит так, словно прощается, и сердце у меня отчего-то заходится.

 — Думаю, наше сотрудничество можно закончить.

 — Конечно, помощь в пекарне мне больше не нужна. Ты дал хороший старт, дальше я сама.

 Еще не до конца понимаю, о чем он. Или понимаю, но не хочу принимать.

 — И наши личные отношения тоже закончились. Можешь быть свободна. Только не сходись с бывшим, не разочаровывай меня. Мрази не меняются. Если возникнут какие-то трудности, которые я могу решить, всегда обращайся, мой телефон у тебя есть, — произносит так же официально и холодно, словно расторгает уже невыгодную для него сделку. А у меня внутри все сжимается. Мне кажется, на меня только что вылили ведро холодной воды. Причем сразу в лицо. Я, конечно, была предупреждена изначально, что это сделка и что она может быть закончена в любой момент, когда ему наскучит. Но я не думала, что так быстро…

 Да и чего греха таить, я привыкла к Константину, я очаровалась им. Такого мужчины в моей жизни не было. Конечно, в нем есть недостатки, например, его властность и тоталитарность. Но мне, идиотке, казалось, что это тоже плюс.

 — Почему? В смысле… Что-то не так? Я сделала что-то не так? — на панике начинаю мямлить я. Я вдруг понимаю, что не хочу с ним прощаться. — Все же было хорошо, я не понимаю, — голос отчего-то предательски дрожит, ненавижу себя за слабость.

 — Ты все сделала так. Ты шикарная женщина, все было замечательно. Но пришло время прощаться. Так будет лучше, — так же холодно отвечает он, но на секунду зависает в моих растерянных глазах. И пока я пытаюсь собрать себя, Константин поднимается с кресла и подходит к окну, отворачиваясь от меня.

 — Не усложняй, Наталья. Я ничего тебе не обещал. У меня другие приоритеты. Если ты придумала себе продолжение и наше совместное будущее, то это не моя вина.

 — Да. Я поняла. Извини. Просто растерялась, — тоже резко поднимаюсь с места, понимая, что мне нужно уходить. Я унижаюсь. Глаза щиплет от подступающих слез, и если он их увидит, я упаду ниже плинтуса. — Спасибо тебе за все. Прощай.

 — Мой водитель ждет внизу.

 — Не утруждайтесь, я доеду сама на такси, — бросаю я дрожащим голосом. Будь он неладен. Вылетаю в прихожую, быстро натягиваю сапоги, срываю с вешалки пальто и покидаю квартиру.

 Одеваюсь уже в лифте, утирая слезы.

 Дура. Боже, какая я все-таки идиотка. Все же хорошо. Он помог мне с бизнесом. Я провела незабываемый месяц, получая удовольствие. Мне и правда никто ничего не обещал. Но вот слезы все равно лью, как школьница, которую кинул первый мальчик.

 Вылетаю на улицу, игнорируя машину Константина, и просто быстро иду к выходу из этого огромного элитного комплекса. Там недалеко торговый центр и стоянка такси.

 Парень-водитель окрикивает меня, но я реагирую. Он здесь ни при чем, но я просто не могу теперь принять все, что связано с Константином.

 Холодно, морозно, а я без шапки, потому что привыкла разъезжать на машине с водителем.

 Наконец выхожу из жилого комплекса и иду вперед по дорожке. Еще не поздно, около десяти вечера. Тротуары в центре людны и освещены. Стараюсь не пугать народ и не рыдать, больно закусив губы. Можно было остановиться и вызвать себе такси прямо сюда. Но мне надо пройтись, чтобы прийти в себя. Хочется саму себя отхлестать по щекам за эти сопли и слюни.

 Тридцать пять лет, а ума нет.

 В кармане звонит телефон без остановки. Мне не хочется реагировать. Но вдруг это Дашка?

 Но это не Даша, это неожиданно Константин Леонидович.

 — Ох, идите вы на хрен! — говорю, смотря на экран, прячу телефон и ускоряю шаг.

 Телефон все звонит и звонит.

 Ну вот зачем он это делает?

 Красиво же отшил меня. Браво.

 Забыл что-то еще?

 Да, спасибо, не надо, я все поняла.

 — Наташа! — неожиданно раздается голос Константина. Его машина тормозит на обочине в неположенном месте. Но барину, естественно, плевать. Пока я в замешательстве останавливаюсь, он выходит из машины и идет ко мне. Уже успел надеть новую идеально отглаженную рубашку. Весь такой красивый в пальто нараспашку. Прям Ален Делон. Даже не думаю останавливаться. Ускоряю шаг. Не надо больше обо мне заботиться.

 Сделка закончена!

 — Наташ, стой! — догоняет меня, хватая за руку. Резко разворачиваюсь и замахиваюсь на него сумкой. Уворачивается, гад. Смотри, какой ловкий.

 — Константин Леонидович, не солидно вам бегать за булочницей! Прейдете себя! — вырываю свою руку, снова иду вперед, практически бегу. Но он снова меня ловит за плечи, разворачивая.

 — Отпусти немедленно! — снова замахиваюсь сумкой, попадая гаду по плечу.

 — Прекрати развлекать публику, — сдержанно произносит он, выхватывая у меня сумку. — Давай сядем в машину и поговорим.

 — Да все, не о чем говорить. Я все поняла. Отдай сумку!

 — Наташа… — уже спокойно выдыхает он. — Я был неправ. Я забираю свои слова обратно. Сядь в машину, позволь мне все исправить, пока не поздно.

 — Поздно! — хватаюсь сумку и тяну ее на себя. А Константин, не отпуская моей сумки, дергает меня на себя.

 — Пожалуйста… — как-то болезненно выдыхает он и впивается мне в губы.

 Замираю от неожиданности. Его губы горячие, настойчивые, и в этом поцелуе столько отчаяния, что у меня перехватывает дыхание. Часть меня хочет оттолкнуть его, а другая часть чтобы не отпускал. Но тараканы в моей голове бунтуют, взывая к гордости.

 А не надо вот так обижать Наташу. Если она завелась, то ее трудно остудить.

 Прекращаю млеть от этого поцелуя и кусаю гада за губу.

 Константин отстраняется с рычанием. Но усмехается, качая головой, облизывая прикушенную мной губу.

 — Что это было? — язвительно спрашиваю я.

 Конечно, мы устраиваем шоу, привлекая внимание. Но мне плевать. Пусть Константин Леонидович боится за свою репутацию.

 — Я идиот. Испугался, если хочешь. Думал все оборвать, пока не поздно. Но оказалось поздно, — хрипло отвечает он. — Сядь в машину. Поехали домой.

 Я колеблюсь. Гордость и мои тараканы кричат о том, что нужно уйти, не оглядываясь, проучить барина. Чтобы не смел больше играть со мной, как с собачкой. Но что-то в его глазах… Что-то настоящее, не срежиссированное, заставляет меня кивнуть.

 Хватит развлекать народ, да и холодно.

 Садимся в машину. Константин за руль, я рядом. Машина срывается с места и мчит в совершенно противоположное направление от жилого комплекса, где живет Константин.

 — Куда мы?

 — Домой.

 — Ты забыл дорогу? — продолжаю выделываться. Имею право, у меня стресс.

 — Я живу не в квартире, где мы встречались, а в доме, — спокойно отвечает он.

 Вот это новости!

 — Серьезно? — распахиваю глаза. — А квартира для встреч с бабами? Типа личный бордель?

 Да, меня несет. Я не умею вовремя закрыть рот, если меня обидели.

 — И многих ты туда водил до меня? — брезгливо спрашиваю я.

 — Главное, Наташа, что домой, куда мы едем, я не приводил ни одну женщину. Это была моя личная территория, куда я никого не пускал.

 — О, спасибо, барин. Это, видимо, честь для меня.

 А он опять смеется, чем бесит меня еще больше.

 — Наташ, если хочешь, я испугался. Мне сорок семь, а я, как мальчишка, испугался чувств к тебе.

 — Великий и ужасный Константин Леонидович чего-то испугался, не может быть, — меня продолжает нести.

 А он думал, так легко будет. А фиг ему.

 — Ты не услышала главного, — выдыхает он.

 — Я услышала, — сдуваюсь. Устала, перенервничала.

 Дальше едем молча.

 Константин, как оказалось, живет в коттеджном поселке, где сплошь дорогие особняки. Как сказал Дашка, дяденька-то оказывается очень заряженный. Но если он полагает меня впечатлить размахами, то ошибается.

 Ворота разъезжаются, машина заезжает сразу в гараж. Константин выходит и открывает для меня дверь, подавая руку. Игнорирую его руку, выхожу сама, запахивая пальто.

 Идем молча к дому. Двор небольшой, но благоустроенный, представляю, как здесь хорошо летом. Дом из черного камня и больших окон. Константин открывает дверь и пропускает меня внутрь. Свет включается сам собой. Коган, как всегда, галантно, помогает снять мне пальто и взмахивает рукой, пропуская внутрь.

 Осматриваюсь. Интерьер в стиле Константина. Лофт, минимализм, камень, кожа, металл, рационально, без лишних деталей.

 — Выпьешь? — предлагает он.

 — Нет.

 — Кофе?

 — На ночь кофе вредно, — снова язвлю уже по инерции. На самом деле ликую внутри. Догнал, признался в чувствах, привез домой. Я понимаю, что для него это большой шаг.

 — Тогда чай, — идет в сторону кухонной зоны.

 Сажусь за стойку, которая отделяет кухню от гостиной, и наблюдаю, как сам Константин Леонидович заваривает для меня чай. Вот это честь.

 — У меня мало времени. Если вы хотели мне что-то сказать, говорите.

 — Да я все уже сказал. Останься на ночь со мной. Просто примем ванну и поспим, — устало выдыхает он.

 — Не могу, там Дашка одна.

 — Она уже большая. Позвони ей. Или хочешь, прикажу привезти ее сюда?

 — Ого, какие жертвы.

 — Наташ, прекрати по мне бить, когда я безоружный.

 — Но вы-то по мне недавно ударили, пока я была уязвима.

 — Прости, — упирается руками в стойку, давя на меня своим стальным взглядом. — Если хочешь, это слабость. Я вдруг понял, что не хочу тебя отпускать, что хочу большего, что… — глотает воздух.

 Ох, как ему сложно обнажаться.

 — Ну тогда другое дело, — снова иронизирую. — Когда люди понимают, что не хотят отпускать, они сразу же расстаются.

 — Это все не укладывалось в мое мировоззрение. Если хочешь, это лишение свободы и ментальной независимости. И я решил все оборвать на корню. Отпустить. А когда словил твою реакцию и понял, что ты не хотела расставаться, меня порвало. Я вдруг четко осознал, что если узнаю, что ты будешь с другим, убью нахрен обоих. Поэтому ты будешь только со мной.

 — М-да, мужчина-собственник, деспот и диктатор — предел мечтаний, — усмехаюсь, закатывая глаза.

 — Наталья, прекрати! — качает головой. Обходит стол, подходя ко мне вплотную. Обхватывает мой подбородок, заглядывает в глаза.

 — Останешься?

 — А слабо в любви признаться? — улыбаюсь я.

 — Люблю… — выдыхает он. — Ответные реверансы будут?

 — Э, нет, — пытаюсь увернуться от его наглых рук. — Мое признание надо заслужить.

 — Ой, замочили, — снова впивается мне в губы, одновременно пытаясь стащить с меня блузку.

 Протестующе мычу, уворачиваясь от его поцелуев.

 — Ты сказал, просто ванная и спать! — упираюсь в его грудь, пытаясь оттолкнуть.

 — Я передумал, — снова в наглую захватывает мои губы и дергает блузку, отрывая пуговицы, которые со звоном рассыпаются по плиточному полу.