Глава 16

Следующие минуты проносятся ярко и стремительно. Ратмир раздевается, я тоже снимаю остатки одежды. Падаю на подушку, принимаю первые мощные толчки. Ахаю. Обнимаю крепче, дышу громче. Взрываюсь от удовольствия почти сразу же, вжимаясь лицом в мужскую шею, слизывая с кожи соленые капли пота, не сдерживая стоны и отчаянно царапая лопатки.

— Не нужно этого делать.

Мир просит ровно, но чётко и предупредительно — желания повторить не возникает, после чего заводит мои руки над головой и надёжно фиксирует запястья, продолжая врезаться в меня быстрыми размашистыми движениями, жаля губами скулы, ключицы и грудь. Отпуская себя и впервые целуя. Ему не противно. В кайф. Когда противно — в действиях нет столько жажды и порыва.

Я ёрзаю бёдрами по простыням со стихающими сладкими спазмами, пытаясь подольше продлить наслаждение. Постепенно появляется возможность концентрироваться и мыслить. Наверное, каждая уважающая себя любовница-содержанка обязана носить короткие ногти, чтобы никоим образом не подставлять мужчину перед женой. Но я не специально планировала оставить метки на спине Ратмира. Честное слово. Я недавно влипла в подобный формат отношений, поэтому не всегда действую логично и правильно, не удерживая под контролем эмоции. Надеюсь, со временем научусь и подстроюсь.

Оргазм Ратмира я жду больше, чем свой. Не знаю почему, но оторвать от него взгляд в этот момент почти нереально. Он приоткрывает губы, шумно дыша. Замедляет темп, совершая финальные толчки. Сгребает меня в свои объятия и, боднув лбом мой лоб, заметно дрожит после долгожданной разрядки.

Проходит непривычно много времени, а Мир продолжает нависать на локтях, сосредоточено глядя в мои глаза. Наши тела липнут друг к другу, сердца бьются в унисон. Хочется то развеять плотную романтическую дымку вокруг нас, то попросить Ратмира задержаться, потому что в таком положении мне особенно тепло и приятно. Правда, столь глупые мысли смывает потоком адекватности. Я осознаю, что не стоит. Так будет лучше в первую очередь для меня самой. Я уже страдала и сходила с ума от неразделенных чувств, поэтому в этот раз нужно максимально обезопаситься от повторения.

— Я не ждала тебя сегодня, — негромко произношу, когда Ратмир поднимается с постели.

Он полностью обнажен. При тусклом уличном освещении красиво перекатываются мышцы спины, рук и ягодиц. Его член до сих пор не опал, поэтому я смущаюсь, свожу вместе колени и отворачиваюсь.

— Я ненадолго.

Дверь, ведущая в ванную комнату, с грохотом закрывается. За стеной слышится мерный шум воды.

Интересно, как Мир объяснил свой отъезд жене? Нужно отлучиться по делам? Навестить среди ночи родителей? Сбегать за хлебом? Нормально ли ему вообще лгать и предавать? Или только в более юном возрасте измены воспринимаются чересчур принципиально, категорично и остро, а во взрослом — им легко находятся оправдания?

Я иду в душ следующей, разнеженная после непривычных ласк. Закрывшись на замок, приглаживаю растрёпанные волосы и быстро ополаскиваюсь под прохладной водой. Несмотря на то что Ратмир застал меня врасплох, выгляжу я хорошо. Глаза горят, на щеках алеет румянец. Губы слегка опухли от поцелуев. Они были страстными и голодными. Меня колотило от возбуждения. Казалось, это то, чего раньше сильно не хватало, чтобы сглаживать горечь от ситуации.

Закутавшись в халат, я выхожу из ванной и направляюсь на кухню. Ратмир стоит у открытого окна и курит, выпуская дым на улицу. На барной стойке царит лёгкий беспорядок: возле ноутбука валяются обёртки от конфет и стоят две чашки недопитого чая. С пылающими от стыда щеками я мечусь к мойке, судорожно убирая за собой. Я редко бываю неряхой, но когда увлечённо работаю, то напрочь забываю обо всем.

— Тебе заварить чай или кофе?

На часах половина третьего ночи, а сна ни в одном глазу. Пробуждение было шоковым. Сомневаюсь, что после этого я столь скоро смогу уснуть — буду мучиться и перебирать в голове воспоминания, а ещё искать ответы на повисшие между нами вопросы.

— Нет. Я правда уже уезжаю.

Уговаривать нет смысла, поэтому я киваю и достаю из холодильника бутылку минеральной воды, чтобы утолить жажду. После секса всегда неловко. Особенно, если трахаться с бывшим и за деньги. Напряженная тишина раздражает нервные окончания. Нам не о чем говорить, но молчание буквально размазывает.

— Почему ты начал курить? — первой завожу диалог.

Ратмир едва заметно вздёргивает плечами, не торопясь оборачиваться. Одному богу известно, о чем он размышляет, глядя в темноту.

— Потому что у меня больше нет необходимости участвовать в нелегальных боях. Соответственно, здоровая дыхалка тоже уже ни к чему.

— Ты не занимаешься спортом?

Мир тушит окурок в пепельнице и ставит окно на проветривание.

— Я хожу в зал трижды в неделю, но это совсем не те нагрузки, что были раньше.

— Потребность выплескивать гнев тоже пропала?

Я поддерживаю диалог исключительно ради того, чтобы о чем-либо говорить, но не могу отрицать тот факт, что с каждой фразой интерес разгорается из едва тлеющего уголька в бушующий костёр.

— Да. У меня стабильная размеренная жизнь.

Вот как. Ясно.

Ратмир осекается, похлопывая себя руками по карманам, и направляется в прихожую. Готова поспорить, что сегодняшний приезд был незапланированным и необъяснимым, как и поцелуй и многое другое. Стабильность и размеренность дала сбой, но обольщаться на этот счёт вовсе не стоит, потому что рано или поздно всё вернётся на круги своя. Я — как-то устроюсь, а Мир будет засыпать и просыпаться в постели с женой. Понятия не имею, как у него на всех хватает сил, но углубляться в эти дебри я не стану — ради собственного же спокойствия.

— Если ты не против, то в выходные я хотела бы сходить в клуб с подругами, — обращаюсь к Ратмиру, когда он забирает с тумбы ключи и телефон.

— Я не против.

Эмоции остаются беспристрастными и нечитаемыми. Я закатываю глаза и начинаю шутливо оправдываться.

— Обещаю много не пить и ни с кем не знакомиться. Быть преданной. Я обслуживаю исключительно тебя и твой член. По крайней мере до завершения нашего договора.

Ратмир берётся за ручку и, прежде чем захлопнуть дверь, издевательски хвалит:

— Хорошо, что ты помнишь об этом, Дарья. Уверен, мы неплохо сработаемся.