Глава 58

На первый взгляд кажется, что общение с Олегом Вячеславовичем никак на меня не повлияло, но проходит день, два — и на третий я неосознанно ловлю себя на том, что слишком рьяно наблюдаю за Ратмиром, пытаясь разгадать его мысли и планы. Пробраться в голову, когда он чересчур долго молчит.

Компромат может быть любым. Возможно, вовсе не личным. Ни в коем случае не касающимся меня. Тем более, верить Авдееву-старшему — себе дороже.

Но внутри что-то настойчиво скребёт. Давит. Мучит. Высасывает силы и энергию. Вынуждает ежесекундно терзаться чувством вины.

В пятницу Мир поздно возвращается домой. Прислушиваюсь — и цепляюсь за громко хлопнувшую дверь, выглаживая вещи. Связка ключей с грохотом приземляется на тумбу. Обувь падает на полку. Ясно как белый день — Ратмир не в духе.

И сразу же в сознание врываются разнообразные мысли, а шепотки, что мой промах с агентством был катастрофической ошибкой для карьеры любимого мужчины, буквально не дают мне покоя.

— Привет…

Я получаю, казалось бы, привычный поцелуй в губы. Встав на носочки, прохожусь кончиками пальцев по короткостриженому затылку. Прикрываю глаза и томно выдыхаю. Однажды Ратмир уже проиграл бой ради меня. Не хочется, чтобы это произошло повторно. Он не заслужил.

— Привет, — шепчу с придыханием. — Как дела? Ужинать будешь?

Настойчивые ладони ласкают мою спину и хаотично спускаются к ягодицам. Порывисто сжимают, заставляя меня подпрыгнуть на месте и смутиться. Секс — это тот единственный период, когда не приходится думать ни о чём, кроме оргазмов.

— Нет, у меня была встреча. Перекусил.

После короткого приветствия Мир подходит к электрокачелям и достает оттуда сына. Со щемящей нежностью прижимает его к себе и целует в щёку. Ромка забавно кривится, потому что папина щетина неприятно колется, а я улыбаюсь, гладя постельное белье до идеала.

— Ты так и не ответил: как дела? — напоминаю Ратмиру.

Подмечаю, как крепко сжимаются его челюсти и темнеют глаза. Бешусь от того, что придираюсь до мелочей, но ничего не могу с этим поделать. Такой себе профайлер на минималках.

— Нормально, — пожимает плечами. — Как и всегда.

Я опускаю взгляд и перевожу дыхание. Нет ничего проще, чем спросить напрямую о том, что происходит. Развить тему, сказать Ратмиру о встрече с Олегом Вячеславовичем. Держит то, что, раз Мир не захотел об этом сообщать чуть раньше, то уже принял для себя какое-то решение. Настоящей правды я не узнаю.

— У нас завтра вылет. Ты сможешь нас проводить или лучше вызвать такси?

Ромка гулит, полностью завладев вниманием отца. Напряжение скачет, как по кривой. То вверх, то вниз. То отпускает, то накатывает. Нужно отвлечься. Дать Ратмиру возможность самому разобраться в происходящем.

Ну что я могу? Как повлиять? Это смешно, в конце концов.

— Я вырвусь, безусловно.

Кивнув, складываю ровной стопкой постельное белье и перехожу к детской одежде. Ромка растёт не по дням, а по часам. Здорово прибавляет в весе и росте. Поэтому его гардероб приходится пополнять чуть ли не еженедельно.

— Когда мы сможем снова прилететь к тебе? — задумчиво спрашиваю.

— Давай лучше я к вам.

В голосе звучит металл. Я должна быть мудрее, но мне не всегда удается сдержаться. Возвращение в Вену вводит в уныние. Особенно зная, что Яна пока не летит. Получается, кроме няни и Ромки, мне не с кем будет даже поговорить.

— Мы могли бы мотаться к тебе каждый месяц, — делаю предложение. — Так даже проще. И не приходится отрывать тебя от работы.

— Мне не сложно, Даш.

Занимаясь бежевым слипом, ощущаю, как пульсирует в барабанных перепонках.

— Мне тоже.

Мы схлёстываемся взглядами. Я вновь вижу в Авдееве жёсткого, бескомпромиссного и твердолобого мужчину. Которого не приласкать и не переубедить. Ни в чём. Даже с помощью пресловутой женской хитрости.

— И сколько это будет длиться? — спрашиваю прямо. — Год? Два? Всю жизнь?

— Ромыч, твоя мать всегда такая недовольная? — расплывается в улыбке Ратмир, обращаясь к сыну. — Или только по отношению ко мне?

— Я хочу знать. Думаю, что имею на это право. Пойми, мне сложно жить без каких-либо целей и планов.

— Планы есть, — произносит чуть мягче. — Летом мы сыграем свадьбу, в июле полетим в отпуск. Это навскидку — первое, что пришло в голову. Можешь накинуть свои варианты.

Я вспыхиваю, будто новогодняя гирлянда. Наши отношения давно шли к чему-то более серьёзному. Этот союз крепче, чем любой штамп в паспорте. Но упоминание о свадьбе вводит в лёгкий ступор.

— Кто сказал, что я соглашусь? — качаю головой.

Ратмир поднимает сына на вытянутые руки и вновь прижимает к груди.

— Ты об отпуске?

— Я о свадьбе.

В висках настойчиво стучат молоточки. А что, если компромат касается непосредственно меня? Смогу ли я спокойно жить с тем, что Ратмиру пришлось защищать мою утраченную честь, жертвуя деньгами, репутацией и карьерой?

— Куда она денется… Да, Ром?

Когда сын начинает плакать, я отправляю Ратмира его купать, а сама перестилаю постельное белье в кроватке и подготавливаю чистую одежду, подгузники и кремы. Настроение скачет, как по кривой. Шепоток усиливается до крика, подначивая убедиться в том, что Олег Вячеславович соврал. Чисто для того, чтобы успокоить совесть.

После купания Мир переодевает ребёнка в слип и вручает мне его для кормления. К сожалению, полностью заменить меня невозможно, но упростить задачу — вполне себе. Как только Ромка присасывается к груди, то сонно прикрывает глаза. Он устал, измотан долгой вечерней прогулкой и банными процедурами. Пять минут — и сын погружается в глубокий крепкий сон. Остается только переложить его в кроватку, поправить одеяльце и включить ночник с белым шумом.

Я выхожу из комнаты и встречаю давящую тишину квартиры. Ратмир в душе. Свободное время лишь усиливает желание избавиться от навязчивых мыслей известным способом. Это просто: две минуты — и можно спать спокойно. Никому не сказав об этом — ни Миру, ни его отцу.

Особенно — отцу.

Ноутбук, как назло, лежит в гостиной на журнальном столе, привлекая внимание. Красивый, серебристый. С нарисованным на крышке яблоком.

Я отвожу взгляд, направляюсь к холодильнику за водой и обмахиваюсь руками — в помещении так жарко, как будто отсутствует кондиционер.

Смочив сухие губы холодной минералкой, я всячески отговариваю себя от необдуманных поступков. Ратмир знает, что делает. Это не мои проблемы, потому что Эля давно удалила анкету с сайта, в том числе и фото. Иначе — я не знаю, какой ещё может быть компромат…

Ноги сами отрываются от пола и несут меня к журнальному столику. Я сажусь на мягкий ковёр, открываю крышку и загружаю ноутбук, чувствуя, как предательские капли пота стекают по позвоночнику.

Пароля у Ратмира нет. Либо он слишком беспечен, либо ему нечего скрывать. Хочется верить в последнее.

Я захожу в браузер и лезу в электронную почту. Пролистываю входящие письма за последнюю неделю, но не обнаруживаю ничего интересного, кроме документов и переписок.

Выдыхаю.

Затем веду мышкой в правое верхнее поле и переключаю рабочую почту на личную.

Сразу замечаю письмо с тревожным заголовком. Цепенею, но жму левой кнопкой мыши, чтобы просмотреть.

Перед глазами плывут мутные пятна одновременно со звуком. Пульс учащается, когда на экране появляется запись с камер наблюдения.

— Прогнись глубже, Даш. И задницу оттопырь, как будто уже готова к тому, что тебя хорошенько ебут. Ага, классно. Сиськи сожми, чтобы визуально они казались больше. Вот так, милая. Ты — огонь, — рукоплещет Эля, бегая за фотографом. — Представляешь, какой поток мужчин захочет поиметь тебя за большие-пребольшие деньги?

Чем дальше я смотрю, тем ярче пылают щеки. Можно было логично догадаться, что во время фотосессии в студии велась и видеосъемка, но о том, что она попадётся кому-то в руки — нет. Никогда.

В ушах дикий гул.

Я закрываю проигрыватель и перехожу к следующему вложению — непосредственно снимкам. Откровенным, дерзким. Разным. Я старалась. Прозрачное белье, просвечивающее соски и гладкий лобок. Броский макияж только прибавлял образу более блядского вида.

Сердце рассыпается вдребезги. Я давно не та рисковая девушка, которая была готова на всё: продать тело и душу, подписать договор в рабство. Я мать. Невеста политика. Но кого это волнует?

Напоследок в прикреплённых файлах есть запись созвона с Дмитрием. Мы с Элей выбрали его анкету среди других, обговорили нюансы и детали сотрудничества. Разговор был короткий. Я сидела на диване рядом с Элей и уверенно, без стеснения, отвечала на прямые поставленные вопросы.

— В прайсе классика — вагинальный секс, — поясняю клиенту.

— Минет можно? — спрашивает Дмитрий.

— Да, но без справки — в презервативе. Остальные услуги обговариваются и оплачиваются дополнительно за определенную плату.

Я держусь стойко, улыбаюсь открыто. Наученная Элей. Пока ещё не знающая, куда ввязалась и что будет дальше.

Через меня не пройдёт сотни мужиков. Я выпутаюсь из ситуации с наименьшими потерями. Сорву джек-пот.

— Моя главная цель — ваш комфорт и наслаждение, поэтому я всегда стараюсь учитывать все пожелания и предпочтения, — тараторю заученные на память фразы.

Эля берет камеру и продолжает разговор с Дмитрием, описывая меня как умную, послушную и опытную девушку, готовую к встречам со щедрыми мужчинами.

В горле горчит. Меня мутит.

Я слышу за спиной шаги, но не могу даже захлопнуть чёртову крышку ноутбука, чтобы прекратить.

Видео воспроизводится во второй раз подряд. Я поднимаю слезящиеся глаза и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на застывшего в дверном проёме Ратмира. Наверное, стоит позвонить Эле. Потребовать каких-то объяснений.

Мир раздражённо выдыхает, скрещивая руки на груди и прожигая меня взглядом.

Ты правда хочешь такую жену? Неужели?

— Откуда это у тебя? — спрашиваю сипло.