Глава 19. К чёрту этику
Олег
Я сижу на кухне, смотрю на остывший чай в кружке и не помню, когда в последний раз пил его горячим. Катя в своей комнате уже третьи сутки почти не выходит. Узнав о переводе к другому психологу, она наотрез отказалась ехать к нему. Новый психолог – пожилая женщина с добрыми глазами и профессиональной улыбкой – приходила домой дважды. Наверное, Арина попросила. Первый раз Катя просидела весь сеанс молча, глядя в стену. Второй раз не вышла из комнаты. Я извинялся, говорил, что она устала, что в следующий раз обязательно. Но я не верю в следующий раз. Я не верю, что Катя откроется кому-то ещё. Она открылась Арине. Только Арине. И теперь, когда Арина ушла, Катя ушла следом за ней – в свою тишину, в свою пустоту, в свою темноту.
Я сам не свой. Не сплю, не ем, почти не работаю. Сижу дома, смотрю на дверь Катиной комнаты и слушаю, дышит ли она. Она дышит. Но это дыхание – не жизнь. Это существование. Ожидание. Чего – не знаю. Может быть, конца. Или чуда. Я молюсь о чуде, хотя никогда не верил в эту ерунду.
Внутри меня пустота. Не та, которая была до Арины, когда я просто не чувствовал. Другая. Я скучаю по ней. По её голосу, по её глазам.
Последняя встреча дала надежду. Хрупкую, но живую. Её «Я тоже» было подтверждением того, что наши чувства взаимны. И теперь, похоже, никто из нас не знает, что делать с этим дальше.
Она перевела Катю к другому специалисту в надежде, что перемена поможет и ей. Знаю, для неё это было тяжело. Но она сделала выбор. В нашу пользу? Для нас с ней? Но она не звонит. А я жду её решение.
Я смотрю на телефон. Хочу набрать её номер. Но не могу. Гордость? Страх?
И вдруг телефон оживает. Она как почувствовала.
Сердце застучало как у влюблённого подростка. Я принимаю вызов после первого сигнала.
– Олег, – её голос. Родной, тихий, чуть хрипловатый. Как будто она не спала или плакала. – Я звоню узнать, как вы. Как Катя.
Она волнуется. Я слышу это. Она не просто «интересуется состоянием пациентки», она переживает по-настоящему.
– Плохо, – говорю я, и голос мой срывается. Я не могу контролировать это. – Новый психолог был дважды. Катя не говорит с ней. Не выходит из комнаты. Почти не ест. Она… – я замолкаю, подбирая слова, но все они кажутся недостаточными. – Она снова там, Арина. В той темноте, откуда ты её вытащила.
Тишина в трубке. Я слышу, как она дышит – неровно, часто. Потом её голос, тихий, почти шёпот:
– Я боялась этого.
– Что?
– Что она не примет другого специалиста. – В её голосе боль. Не профессиональное сожаление – живая, человеческая боль. – Я надеялась, что всё пройдёт благополучно, нашла прекрасного психолога, работающего с подростками. Но, видимо, нет.
Я молчу, жду. Чувствую, что она что-то решает. Что-то важное.
– Олег, – наконец говорит она, и в её голосе появляется твёрдость, которой я не слышал с того дня, как она сказала: «Она умрёт, если вы продолжите делать вид, что ничего не случилось». – Я продолжу работать с Катей.
– Но ты же говорила… этика…
– К чёрту этику, – говорит она. – К чёрту правила. К чёрту всё. Если я сейчас не вернусь, она не выкарабкается. Я это знаю. И ты это знаешь.
Я закрываю глаза. Внутри взрыв облегчения. Такого сильного, что кружится голова.
– Ты серьёзно? – спрашиваю я, боясь поверить.
– Завтра жду вас на приёме в кабинете. Посмотрю на неё, поговорю. А дальше… будем решать.
– Спасибо, – говорю я. – Спасибо тебе.
– Не благодари, – отвечает она. – Я делаю это не ради тебя.
– Знаю, – говорю я. – Ради Кати.
Она отключается. Я смотрю на телефон, чувствуя, как внутри впервые за несколько дней появляется что-то, похожее на жизнь. Она возвращается. Она не бросила. Несмотря на свои правила, на этику, на страх – она возвращается. Потому что Катя нуждается в ней. И потому что она сама нуждается в Кате.
Я встаю, подхожу к комнате Кати, тихо стучу.
– Катя, – говорю я. – Арина Сергеевна звонила. Завтра пойдём к ней на приём.
Тишина. Потом шорох. Она села на кровати.
– Правда? – в тихом голосе слышится надежда.
– Правда, – отвечаю я.
Она не отвечает. Но я слышу, как она снова ложится, как укрывается одеялом. И мне кажется – дышит она чуть свободнее.
Через час звонит Андрей. Я беру трубку.
– Привет, командир, – говорит он. – Как дела?
– Лучше, – отвечаю я. – Арина возвращается.
– В каком смысле? – Он удивлён. – Она же передала Катю другому специалисту.
– Передумала. – Я не вдаюсь в подробности. Не потому, что не хочу, потому что слова кажутся лишними. – Она позвонила сама. Сказала, что продолжит работать с Катей.
– Это хорошо, – Андрей говорит осторожно, но я слышу в его голосе облегчение. – Катя точно обрадуется.
– Должна.
Мы молчим несколько секунд. Потом Андрей говорит:
– Я вчера был на выставке в «Винзаводе». И там видел твою психологиню.
Я замираю.
– Вяземскую, – продолжает Андрей. – Арину Сергеевну.
– Не называй её так, – говорю я, и в моём голосе появляется холод, который Андрей, наверное, не ожидает.
– Но ты же сам так её называл. – Он удивлён.
– Что-то изменилось, – говорю я.
– Что именно?
Я молчу. Не знаю, как сказать. Как объяснить брату, что эта женщина та, которая заставила меня чувствовать, которая сломала мою броню. Которая сказала «тоже» в ответ на моё признание.
– Всё изменилось, – наконец говорю я. – Всё.
Андрей молчит. Я слышу, как он дышит – медленно, обдумывая.
– Ты в неё влюбился? – спрашивает он прямо.
Я не отвечаю. Но молчание – тоже ответ.
– Олег, – Андрей вздыхает. – Ты уверен, что это… правильно? Завязывать отношения с психологом, который лечит твою дочь.
– Не уверен, – говорю я. – Но я ничего не могу с этим сделать.
– А она?
– Она тоже, – тихо говорю я. – Она боится. Боится навредить Кате. Боится нарушить правила. Боится…
– Боится тебя? – подсказывает Андрей.
– Боится себя, – говорю я. – Своих чувств. Того, что они могут разрушить то, что она строила годами.
Андрей делает паузу.
– А знаешь, Арина Сергеевна – она действительно красивая. Не яркая, не броская, но… такая, что забыть трудно.
Я молчу. Внутри – странное чувство. Ревность? Нет, Андрей не соперник. Но мне неприятно, что кто-то ещё видит её красоту. Ту, которую я заметил не сразу.
– Она не просто красивая, – говорю я. – Она – другая.
– В каком смысле?
– Она видит меня, – говорю я. – Настоящего. Не того, кого все боятся. А того, кто внутри.
– И что ты будешь делать?
– Ждать, – говорю я. – И быть рядом. Она решила продолжить терапию с Катей. Не ради меня – ради Кати. Но я буду рядом. Каждый день. Каждый сеанс. И когда она будет готова…
– Если будет, – перебивает Андрей.
– Когда, – твёрдо говорю я. – Она будет готова. Я сделаю всё, чтобы она поверила, что я стою того.
Андрей вздыхает.
– Дерзай, братик. Надеюсь, у тебя всё получится. Хотел бы и я быть так уверен, что мне ответят взаимностью.
– Кто? – спрашиваю я, зная, что мой брат – заядлый холостяк, не стремящийся к серьёзным отношениям.
– Да Вероника. Подруга твоей... твоего психолога, – отвечает Андрей, и в его голосе появляется что-то новое. Смущение? – На выставке она сама представилась, мы познакомились. Она другая. Совсем не похожа на твою… Вяземскую. Она меня реально заинтересовала.
Я усмехаюсь. Впервые за много дней.
– Ты влюбился в подругу моей женщины? Она что, намного моложе Арины? – спрашиваю я.
– Во-первых, Вяземская ещё не «твоя женщина», во-вторых, не влюбился, в-третьих, при чём здесь возраст? – быстро говорит Андрей. – Она… симпатичная. Весёлая. И умная. Ты же знаешь, я люблю умных женщин. Мы разговаривали. О выставках, о психологии…
– Ты краснеешь? – Я не вижу его, но чувствую.
– Не краснею, – он пытается сохранить достоинство, но у него плохо получается. – Ладно, командир, мне пора. Радуйся, что Арина возвращается. И… удачи вам.
– Спасибо, – говорю я. – И тебе удачи.
– В чём? – спрашивает он.
– С Вероникой, – отвечаю я.
Он смеётся и отключается.
Я смотрю на телефон, потом на дверь Катиной комнаты. Завтра я увижу Арину. Завтра начнётся новая глава. Не знаю, чем она закончится. Но теперь я знаю одно: я не отпущу её. Мы с Катей её не отпустим. Мы будем вместе.
Потому что она сказала: «К чёрту этику».
Потому что она возвращается.
Потому что она – моя.