Глава 17.
– Вика, – мужик целует руку моей жены. – С вами приятно иметь дело. О, а вот ваш муж.
– Марат, – Вика подскакивает и целует меня. В глазах ни капли раскаянья. – Ты как раз вовремя. Олег и Антон готовы подписать с нами контракт.
И опять этот взгляд этих пингвинов. Полный пренебрежения. Кто я? Я муж Виктории Даниленко, а не бизнесмен. Каждый дает мне понять, что без богатой жены я – никто.
Натягиваю улыбку на лицо и целую ее руку в то же место, куда поцеловал этот хрен. Чуть сжимаю, давая понять, что не сильно рад тому, что она все устроила без меня.
– Чтобы я без тебя делал, – в противовес действиям говорю я.
– Даже не знаю…
Дома меня все еще ломает. Даже секс сегодня какой – то жестокий. Вика вроде довольна, но я чувствую, что перебарщиваю. У нее синяки останутся. Ругаться уже бесполезно, Вика все равно будет уверена, что знает, что делает.
И каждая женщина вокруг меня знает, как лучше. Я не мужик, я блядь заложник у женщин. И от этого уже тошнит.
– Вик, – кричу, делая нам чай после заказанного в ресторане ужина. – Тесты в ванной. Сделай.
– Что? – она отрывается от планшета, в котором что – то рисует. – Вот посмотри. Это их отель. А вот что мы с ним сделаем.
– Вик, сделай тест, а.
Она вздыхает, откладывает планшет и уходит в ванную.
Поднимаю взгляд в потолок. Почти молюсь на две полоски…
Уверен, что с появлением детей я стану спокойнее и вплотную займусь бизнесом, пока Вика будет заниматься ребенком.
– Ну что там? – стучу минут через пять.
– Ничего, – пожимает плечами, проходя мимо меня и быстро целуя в губы. – Но мы будем стараться больше, верно?
Она просто возвращается на диван и продолжает работать. Ни капли отчаянья, что по – тихому накрывает меня.
Поворачиваю голову к ванной, беру палочку, что валяется в мусорном ведре.
Одна полоска.
Уже три месяца одна полоска.
– Вик, может нам провериться?
– Марик, не у всех же с первого раза получается. Врачи говорят, надо пробовать год. Вот тогда и поговорим.
– А может ты просто не хочешь? – зачем это ляпнул, непонятно, но в голове засели слова матери. Вика обещала постараться. Обещала… Она же не будет больше мне врать?
– Может и не хочу, – морщится она, да так натурально, что меня словно током пробивает. Она поднимает испуганный взгляд. Словно ее только что на измене поймали. – Я не то хотела сказать.
Сжимаю зубы.
Хочется головой о стену биться.
Бесполезно, все обещания и клятвы пустой звук.
В голову тут же приходит осознание. Иду в спальню и начинаю рыться в ее вещах.
– Марат, ты охренел!? Ты что творишь! Это мое! – она пытается меня остановить, но я уже на взводе. Даже не чувству боли, пока она виснет на шее, царапает лицо и бьет меня.
Где – то тут.
– Марат! Не смей! – она пытается отобрать косметичку, но уже поздно. Я вываливаю все содержимое на кровать. Роюсь и успеваю первый схватить органайзер для таблеток.
Пиздец.
– Отдай! Это мое! Мое, Марат! – она дерется как кошка, которая защищает своего ребенка. Только вот ребенка никогда не будет, да, Викуль?
Отталкиваю ее на кровать и открываю. Запас противозачаточных на полгода.
Закрываю глаза. Часто дышу. Не помогает.
Меня кроет.
Напряжение сегодняшнего дня просто мозг простреливает.
Затмевает разум.
Я просто не соображаю… Почему все меня пытаются наебать! Почему каждая сука в моей жизни уверена, что ей за это ничего не будет.
– Марат, я их не принимаю, это…
– Хватит врать! – не сдерживаюсь, ору. – Вик, ты обещала! Я просил блядь просто не лгать! Ты хоть это могла сделать? Хоть раз могла подумать не только о себе!
– Да ты меня достал со своим ребенком! Зачем? – она толкает меня. – Дома меня запрешь?! Чтобы бизнес вести не мешала! Да ты бы ничего не добился, если бы каждый не знал, что ты со мной! Так и брал бы чужие заказики! Работал на дядь! А теперь хочешь запереть меня дома и почивать на лаврах!?
– Ты никогда и не собиралась рожать, да?
– Конечно, нет!
Не выдерживаю, накрывает. Бью по злому ожесточенному лицу. Вика летит на кровать. Поднимает на меня обиженные глаза, полные ненависти. Смеется при этом. А я уже жалею. Переборщил.
– А что так мало? Еще бей! Это все, на что ты способен. Ударить? Что дальше? Изнасилуешь? К батарее прикуешь, чтобы аборт не сделала?
– Вик, заткнись! Ты перегибаешь…
– Не будет детей, понял!? Я не позволю себя дома закрыть! Не позволю из себя одну из ваших сделать! Лею видел, она разжирела, осунулась. Нахрен мне такое счастье? Не позволю! Так что можешь хоть тонны спермы в меня заливать, я не буду рожать! Аборт сделаю, если залечу!
– Вика, заткнись!
– Не нравится, тогда пиздуй. Что встал! Уходи!
Она явно не в себе, да и у меня руки чешутся ее задушить.
Отворачиваюсь и просто ухожу из дома, взяв только ключи от машины. Долго мотался по городу, долго пытался прийти в себя и все никак. Остановился в своем отеле и сразу прошел в бар. Методично нажирался, понимая. Что не вывожу. Вику, блять, не вывожу. Заебался мотаться за ней. А теперь понятно, что это никогда не кончится. Ей всегда будет чего – то не хватать. И хрен знает, как ей дать это что – то. Она ведь доведет. Уже довела.
Смотрю на руку, которой ударил Вику. Уже не первый раз. Сжимаю стакан, который ломается в руке, оставляя следы порезов и крови.
– Марат. Каримович! Вы что наделали?! – и что она тут забыла?
– Ты чего тут?
– Да дома полный хаос. Мать ваша плачет, мои тоже какую – то чушь несут. На работе спокойнее, – она пытается посмотреть мою руку, а я не даюсь. – Я помочь хотела.
– Помогла уже. Иди работай.
– Не пейте больше.
– Это не твое дело! Я что хочу то и делаю, поняла?
– Поняла, – отворачивается она и уходит, а я заказываю новую бутылку виски и иду в свой кабинет, где по соседству есть кровать, где я и планирую выспаться.
Завтра со свежей головой я обязательно поговорю с Викой. Мы сходим к психологу. Мы все решим. Вместе.
Мне снится что – то приятное. Женское тело. Ласковый голос. Снова и снова зову Вику, надеясь, что вечер был сном, а я она рядом со мной. Идеальная, шумная, потрясающая. Даже в гневе она совершенство. Моя Вика.
Открываю глаза, замечая люстру отеля и вздыхаю. Не приснилось. На автомате ищу телефон и набираю Вике. Блок. Я блять в черном списке у своей жены. Причем судя по соц сетям, везде.
– Зашибись.
Хочу закинуть руку за голову и натыкаюсь на что – то мягкое. Это пугает.
Поворачиваю голову и дергаюсь от испуга слетая с кровати как ошпаренный. Это что за хуйня!
– Лейла!
Она испуганно вскрикивает и накрывает обнаженную грудь одеялом. Я тут же вижу небольшое красное пятно на простыне.
– Ты что наделала?
– Я просто… – шанс, что у нас ничего не было минимальный. Но я очень надеюсь на чудо. – Просто я очень сильно вас хотела.
– Ты… – хватаюсь за голову. Она болит адски. Глаза щиплет. Пиздец. Это пиздец. И что я вике скажу, Трахнул ее подругу по пьяне. Она еще ребенок. Еще и целка. – Слов нет.
– Вы говорили, что разводитесь, вы говорили, что хотите любви и ласки.
– Да как ты вообще в комнату ко мне попала!?
– Вы вызвали меня…
– Чушь! Я пришел и завалился спать.
– Проверьте! – она пихает мге трубку стационарного. – Проверьте. Там Гена, она еще на смене, он подтвердит! Я не вру! Не вру!
– Ты серьезно? И Гена знает, что ты осталась здесь?
– Ой… – она опускает трубку на рычаг и дико краснеет. – Не подумала.
– Ты вообще похоже не думаешь. Мы хоть предохранялись?
– Что? Не понимаю…
– Ты совсем дура! Член я успел вытащить?
Она только глазами хлопаю. Вика не простит. Вика никогда меня не простит.
Сминаю простынь, но вижу, что на матрасе тоже пятно. Ладно, похуй, я же вроде руку вчера порезал.
– Ну что встала, одевайся!
Она надевает форму, что валяется возле кровати. Вижу несколько синяков на ее бедрах и мысленно стону. Ну что за дебил… Еще и форма порвана.
– Сейчас едем в аптеку. Примешь табус один, чтобы без последствий. И никому, Лейла. Никому.
– Но как же… Я думала вы разведетесь.
– Лейла… Я не планировал разводиться.
– Оу… Ну тогда конечно. Я никому не скажу, – опускает она взгляд и идет к двери, завязывая пояс на своем платье. Не усеваю натянуть штаны, как она вскрикивает, а я вылетаю в штанах и натыкаюсь на яростный взгляд ее отца.
В голове словно дом, который я строил так долго сносит ураганом. В один миг. Я пытаюсь сообразить, что говорить и как действовать, но в голову только лезут мысли прыгнуть в окно, словно спасаясь от взрыва.
– Лейла, подожди за дверью, нам с твоим отцом надо поговорить.
Она покорно кивает и уходит, а я закрываю дверь спальни и киваю на стол.
– Не стой в дверях Осман. Садись.
– Ты обесчестил мою дочь.