Глава 30.

Ноги отваливаются. Сегодня просто не день-настоящее бедствие. Пришлось оббежать все инстанции, словно мой отель только-только открылся. Пришлось выложить приличную сумму денег, чтобы все были довольны, меня не беспокоили, пришлось даже дать в нос риелтору, который меня обманул. Да, конечно, проблемы еще будут.

Придется прийти на то чертово слушание, но, если честно, я чувствую себя удовлетворенной, Пусть еще не все проблемы решены, но жалобы я отработала. Можно конечно сказать Марату, что возможно Лейла мне пьет кровь, но если он до сих пор не понял, с кем живет, то я вряд ли мои стенания помогут.

Марат должен забрать Карима, отвезти на тренировку и привезти домой. Он сам предложил, а я уже как – то и забила на то, что он теперь часть моей нынешней жизни. Я даже читала, что есть семьи, в которых дружат бывшие, где дети от разных браков общаются. Большие дружные ячейки общества, все, как мечтала моя мама. Я даже взглянула наверх, на полочку, куда бросила подарок Марата. И все – таки. Неужели он искал, чтобы подарить только его?

Достаю коробочку и открываю.

Красивый золотой кулон. Даже не знаю, чего отцу стоило его купить, когда он был простым рядовым солдатом. Слезы, непрошеные, раздражающие, потекли по щекам. Интересно, они были счастливы. Мать с отцом. Я помню только, как мама кричала и плакала. Мне не удается вспомнить, чтобы мама с отцом хоть раз танцевали вместе или смеялись над общей шуткой. Папина маниакальность в отношении работы привела к тому, что матери не стало. Но я никогда его не винила, потому что он всегда был рядом. Всегда. Помогал как мог. По-своему, по-военному. И никогда, никогда не говорил, что любит меня. Да мне и не нужны были слова, я и так знала, что он убьет за меня.

– Так, ну это уже не дело, – врывается в мои страдания голос, а я оказываюсь в родных, твердых объятиях. – Либо ты сейчас рассказываешь, в чем дело, либо я тебя снова целую.

– А дети где? – шмыгаю носом, смешной такой. Никогда не любил мои слезы, сразу требовал рассказать причину. Словно в любых моих слезах виноват он. Ответственный. До бесячего.

– Раздеваются.

– Тогда на поцелуй нет времени, – со смешком отталкиваю его. Осматриваю. Снег на пальто, стремительно превращающийся в капли. – Но если хочешь помочь, почисти картошку и разморозь куриные ножки.

Он хмурится, его явно не устраивает такой расклад.

– Да все у меня нормально. Пара проверок была, но я уже все решила.

– Самостоятельная.

– Ну а сколько можно было тебя ждать. У тебя капец морщин стало – провожу по уголкам губ, а он хочет схватить мою руку, но я успеваю отойти. Хватит, меня и так уже потряхивает. И где хваленная выдержка рядом с ним, которой я гордилась две недели.

– Так ты поможешь?

– Конечно, – он снимает пальто и пихает его мне в своей манере. – Отнеси.

Фыркаю, но отношу пальто в коридор, где дети конечно даже близко не стали раздеваться. Сидят на полу и играют ботинками, в которые всунули руки.

– Ну и что тут происходит.

– Мам, смотри, ботинки танцуют.

Девочка с любопытством на меня смотрит. Снизу вверх, словно сканирует. Пухленькая, я бы ее в танцы отдала. Или в спорт женский, вроде гимнастики.

– Вешаем сюда, – открываю шкаф, и дети вешают куртки. Потом дружно идут мыть руки. В этом возрасте сложно понять, что матери-соперницы, повод для игры найдется, даже когда пол разный.

Отвожу их в игровую, где раскладываю пазлы. Вижу, что девочке становится скучно, она посматривает на планшет, стоящий на полке.А я вдруг понимаю, что даже имени ее не знаю.

– Меня Вика зовут. А тебя?

– Лейсан,– бросает она на меня быстрый взгляд, но заметив улыбку, больше не отводит. – Вы красивая.

– Ты тоже. А где твоя мама? Дома ждет? – не могу не спросить. Хотя и не честно через ребенка выяснять, что происходит в той семье.

Она, что любопытно, пожимает плечами.

– Мы кушали вместе в кафе, а потом она убежала.

– А дома вы не кушаете?

– Мы кушаем только в кафе и спим в отеле.

Вот те раз. Поворачиваю голову в сторону кухни, чувствуя приятные ароматы. Поднимаюсь на ноги и достаю коробку с машинками на радиоуправлении.

– Карим, покажешь Лейсан, как играть?

– О! Можно?!

– Тут можно, места то много…

Оставляю ребятню в гостиной и иду на кухню. И чем ближе подхожу, тем медленнее двигаюсь. Так странно его видеть здесь, дома. Это словно окунуться в прошлое, когда мы жили вместе, в те редкие спокойные дни, когда он выкидывал очередное сожженное мной блюдо, и вставал за плиту сам.

– Что ты там крадешься. Иди лучше салат порежь.

Я бы многое могла сказать, на его командный тон, но спокойно прохожу и принимаюсь резать помидоры с огурцами. На языке столько вопросов, но не представляю, как их задать.

– Почему Лейсан ночует в отеле?

– Потому что мне так удобнее за ней присматривать и работать.

– А я давно говорила сделать в отелях детские комнаты.

– У тебя самой-то есть?

– Конечно, где по твоему Карим проводит выходные.

– Хм… удобно… Надо подумать…

Закатываю глаза, продолжая резать овощи. Это все настолько странно, что тело немного дрожит.

– И все – таки… Почему не дома. С Лейлой?

– Давай баш на баш. Я рассказываю тебе про Лейлу, а ты рассказываешь, что с твоим отелем.

– Это нечестно, – Уже я бурчу, сваливая нарезанные овощи в стеклянную миску.

– Зато справедливо. Ну?

– Ты будешь смеяться, но я оказалась такой же дурой, как и ты…

– Маловероятно.

– Хочешь сказать, что я глупее тебя?

– Хочу сказать, что дурой я быть не могу. Потому что мужчина.

– Ой-ой. Так тебе интересно?

– В чем именно ты прокололась?

– Помещение, которое я купила, было продано незаконно. Теперь идет суд над его владельцем, и я боюсь потерять отель.

– А кто риелтор, – говорит Марат после некоторой паузы, а я вздыхаю. Еще полчаса назад я гордилась тем, что разбила этому Олегу нос, а теперь уже не уверена в правильности своего поступка.

– Я уже с ним виделась.

– Надо нос ему сломать.

– А я уже… – прячу взгляд, а Марат усмехается, закидывая мясо на сковородку.

– Я бы на это посмотрел.

– Хрен тебе…

– Позволишь помочь?

– Нет уж. Мы договорились, что я только рассказываю. Так что теперь ты…

– Мы с Лейлой больше не живем вместе. Дочь остается со мной.

– Эм.. – сказать, что я удивлена, это ничего не сказать. – И ты так просто об этом говоришь?

– А что? Ты уже готова пустить меня в свою постель?

– Что? Нет конечно! – фыркаю я, забирая салат, хотя невольно поглядываю на крепкую спину. Неужели он еще успевает тренироваться? – Размечтался.

– А мечтать невредно.

– Еще скажи, что разводишься из-за меня,– расставляю тарелки, а внутри все волнуется. Марат поворачивается со сковородой мяса и распределяет его. Ну скажи уже что – то…

– А ты так легко поверишь?

– Лейла сама от тебя ушла, да?

– Можно сказать и так.

– Марат, – вилки падают из рук. – Просто объясни мне все!

– Чтобы что? Пожалеть меня? Или возненавидеть еще больше?

– Я сама хочу решить.

– А я хочу вот этого временного перемирия. Я не готов сейчас обсуждать Лейлу. Там слишком много того, что так просто не расскажешь.

– Ладно, – бросаю я и иду за детьми. Мы ужинаем довольно мирно, но меня все равно грызет история про Лейлу. Что он не хочет говорить. Почему так защищает ее. Или не ее. Может, узнал все? Или может быть знал всегда?

Я бросаю взгляд на Лейсан, она с аппетитом ест и о чем – то бурно рассказывает. Почти не слышу ее. Думаю о том, как можно было оставить дочь отцу. Я бы не отдала своего ребенка, каким бы хорошим не был папа. Не отдала бы.

– Оставайтесь, – говорю, удивляя сама себя и Марата. – Тут же есть твоя комната. Да и поздно уже, чего вы мотаться будете.