Глава 42.

– Детка, а что, мама тебя била? – спрашиваю, как только Марат за дверь выходит. Девочка качает головой, и я вздыхаю. Конечно не била.

– Тогда почему ты сказала, что мама делала тебе больно?

– Она кричала «отстань». – хнычет Лейсан. – Она меня больше не любит.

– Любит, Лесь. Даже не сомневайся. Простой порой взрослым тоже очень больно. Но своих детей они любят всегда.

– И мама?

– И твоя мама… Пойдем сходим к ней. Ей сейчас очень плохо, а ты подаришь ей радость, – в чем я не уверена. Но ребенок точно не должен думать, что его не любят. Особенно когда это касается родной матери.

Она кивает и берет меня за руку. Мы выходим в коридор, ровно в тот момент, когда по коридору разносится ор. Мать Лейлы я узнаю сразу. Она пробивается в палату к дочери. Мы застываем. А я вижу мать Марата, с которой хотела бы увидеться меньше всего. Но сейчас я не чувствую злости, даже презрения или старых обид. Я просто понимаю, что если бы не та роковая ночь, Марат был бы со мной. Потому что между мною и матерью, мною и традициями он всегда выбирал меня.

– Добрый день.

– Добрый ли, – она очень постарела, осматривала меня с каким – то жадным любопытством. – Всегда знала, что увижу тебя снова…

– Это судьба. Лесь…

– Бабуля! Моя бабуля! – она бросается в объятия женщины, и та крепко ее обнимает. Целует в висок и они вместе заходят в комнату. Только вот мать Марата бросает взгляд на меня, вернее чуть ниже, туда, где ко мне жмется Карим.

За той дверью не знаю, что происходит, но сейчас вмешиваться точно не буду.

Там семья. Почти клан, в котором мне места никогда не было.

– У тебя был шанс настроить ребенка против матери, вот тогда вы точно смогли бы ее забрать…

Я знаю. Но не знаю, как поступить в этой ситуации правильно. Как не навредить маленькой девочке, которая как напоминает мне себя.

Впервые я самоустраняюсь. Потому что сейчас я ничего не должна решать. Это семья Марата. Это его выбор. И я приму любое его решение. Если потребуется помощь Самсоновых, Распутиных, Костина… Теперь он знает, что не один.

Я даже выписываться не буду, потом решу. Просто собираю свои вещи, забираю Карима, задающего вопрос «Где папа» до бесконечности.

Мы с ним спускаемся на первый этаж, идем мимо регистратуры. Идем к выходу и тут я слышу:

– Вика, – поворачиваю голову и натыкаюсь взглядом на красивую брюнетку, так похожую на Марата. Просто женская копия, особенно теперь, когда сошел младенческий жирок. Лея. В красивом, приталенном костюме собственного производства. Рядом вырастает Линар. Правда говорят, возраст мужчинам идет. По крайней мере по нему не видно, что всю молодость он провел, нюхая кокаин и бухая как последний раз.

– Привет. Линар. Лея. Вас можно поздравить? Или тебя устраивает роль второй жены? – не могу без иронии, когда она подходит ближе. Жадно впитывает образ Карима.

– Я не поверила, когда узнала…

– Я тоже не поверила, когда ты к нему вернулась, – киваю на Линара. Тот молчит. Хмурится.

– Приятно получить власть над тем, кто вытирал об тебя ноги столько лет, – пожимает плечами и я усмехаюсь. Вот оно что… А я-то думала, там любовь великая. А там голый расчет.

– Зачем вам Леся?

– Отец Линара хочет увидеть внучку.

– Ну так пусть приедет… Раньше не хотел..

– Он не знал, – вставляет свои пять копеек Линар, а я смеюсь. – Он обещает отдать все наследство на благотворительность, если мы не привезем ее.

Хохочу. Господи. Опять деньги. Все и всегда упирается в деньги. Я уже ненавижу их.

– Как он вообще узнал?

– Лейла, – цедит Линар сквозь зубы. – Мы все равно ее заберем. Через пять лет она даже не вспомнит, что у нее был другой отец.

Возможно.

– Это только в том случае, если Марат решит ее отдать.

– А ему она зачем? – выпячивает грудь Лея. – Судя по тому, что я знаю, он был с ней первые года два, а потом работал и почти не знал, что дома происходит. А теперь он скинет ее на тебя. И тут вопрос. Нахрена тебе это? Сядешь дома и будешь двоих детей растить? Ты? Как скоро ты возненавидишь свой выбор. Как скоро ты возненавидишь Марата?

– А ты какие— то курсы психологии прошла?

– Это логика.

– Решать Марату, – отворачиваюсь от этой странной парочки. Вызываю такси и еду мимо своего отеля, от которого почти ничего не осталось. Слезы накатывают мгновенное. Карим тут же принимается меня успокаивать, пусть даже причины не знает. Просто видит, что мне плохо.

Пепелище. Моя жизнь в очередной раз сделала круг. И теперь неизвестно к чему это все может привести.

Мы добираемся до дома, где я сразу отправляю Карима в комнату, а сама иду готовить ему поесть. Смотрю дурацкий сериал, в телефон поглядываю. Хочется ему позвонить, но сдерживаю порыв. Разберется. Сейчас просто обязан разобраться. Поговорить. Решить. Отбросить свои хотелки и подумать обо всех нас. Может быть выслушать ту психологическую дурость, которую толкнет ему сестра. А может быть упереться бараном и сказать веское слово.

Не знаю. Не знаю, как будет лучше.

Для всех нас.

Самое смешное, что вечер проходит как обычно. Даже смешно. Я не в центре событий. Я тихонько сижу дома. С сыном. Смотрю короля льва про мальчишку, который бегал от самого себя, но потом все равно вернулся туда, где изначально суждено ему быть.

Карим засыпает у меня на руках, и я отношу его в комнату, где укрываю покрывалом. Принимаю душ, наливаю себе бокал вина, смотря как темнеет за окном, как по дорогам мчатся машины, а в них люди, которые каждый день принимают сложные для себя решения. И каждое решение потом имеет последствия. Я делаю глоток, закрываю глаза, представляя, что будет, оставь мы Лесю себе. Это война. Постоянная. Разрушающая. Всех нас. Детские души. Подставы. Похищения. Слезы. Слезы. Слезы…

Поймет ли это Марат или упрется и будет бороться?

Порой нужно просто сдаться, просто сделать так, как не хочешь, когда я вместо того. Чтобы бороться за Марата, ушла ради безопасности своего сына.

Спустя еще час и два бокала я вдруг слышу шум открываемой двери. Подскакиваю, чувствуя мороз по коже. Обнимаю себя, в трепетном ожидании информации, словно жена, ожидающая новостей с войны.