Глава 12

Я начинаю беситься, потому что Вика опаздывает. И сдерживает меня от звонка только то, что такое случается впервые.

Хотя именно сегодня могла бы и поторопиться. Прекрасно знает, что у моего дяди день рождения. И все равно заставляет меня ждать уже битых полчаса.

Выходит из универа в компании своей подружки Нади, и у меня разве что рот не приоткрывается. Ее идеальное тело сегодня упаковано как никогда скромно. Юбка в пол. Обычно она надевает либо мини, так что задницу почти видно, либо блядские кожаные шорты, в которых ей разве что не хватает плетки. Но сегодня она мила как никогда. Даже волосы убрала. Не нравится мне это.

Хотя должно, но мерзкое чувство все равно рвет грудину.

– А чем ты недоволен? – садится она в машину, очевидно замечая мое настроение. – Была бы у меня машина, я бы спокойно приезжала домой сама. Или на такси.

– Знаю я твое такси по имени Садыров. Сказал, что сам буду забирать.

– Мой МУЖЧИНА такой ревнивый. Ух. Он всего-то пару раз довез меня, – она лезет рукой к ширинке, член в которой как по команде готов к бою. И это напрягает уже.

– Вик, ты зарываешься, – отталкиваю ее шаловливые пальчики. – Я тебе говорил, что у нас в семье праздник. А теперь я опоздаю, потому что нужно отвезти тебя домой.

– Если мы сразу поедем к твоему дяде, то ты не опоздаешь, – пожимает она плечами и утыкается в телефон. Иногда выкинуть его хочется. Она постоянно там с кем-то переписывается. Болтает с этой своей Надей, которая была у нас в квартире около месяца назад и фыркала. Сучка богатая.

Но я рад, что Вика держит свое обещание. У отца денег не берет. Машину отдала. По магазинам не ходит. Правда, впадает в крайности и вообще ни по каким не ходит. Даже за продуктами хожу я. Впрочем, как и готовлю. Она к этому не приучена и несколько попыток были крайне неудачными вплоть до отравления.

По итогу у нас изменилось место, в котором мы продолжаем трахаться. Ходить по клубам я ей запретил, потому что прекрасно знаю, что там тусит ее бывший Камиль, которому я уже начистил пару раз морду. Этот богатый хрен решил поработать таксистом. Собственно, из-за этого приходится забирать ее самостоятельно.

Иногда кажется, я свихнусь, постоянно ее контролируя, но так мне проще. Проще знать, что я не дурак.

Наверное, это и есть любовь. Но даже она не позволяет мне согласиться на разговор с матерью, которая уже знает про Вику. Я прекрасно знаю все, что она скажет.

Но рано или поздно Вике и мне придется пережить шторм в виде моей семьи. Похоже, что ни она, ни они никуда не денутся. И всем с этим придется смириться.

И одета она сегодня прилично. Так может и правда отвезти на смотрины, так сказать.

– Ладно, только веди себя прилично.

– А когда-то было иначе? – шутливо оскорбляется Вика. Но вдруг подтягивает длинную юбку и демонстрируя резинку чулок. Член теперь не просто готов, он рвется в бой. Оказывается, чулки под такой целомудренной юбкой возбуждают еще больше. Я уже тяну руку, чтобы погладить кружево, как тут же получаю зеркальное движение. Она отталкивает меня и поправляет юбку. – Не трогай, а то сейчас мой весь приличный вид поистреплется. Зря что ли старалась?

Я не сразу понимаю смысл сказанного, но потом до меня доходит.

– Ты специально опоздала и так выглядишь, чтобы увидеть мою семью?

– Ну ты бы познакомить нас никогда не решился. Так что я взяла дело в свои руки.

– Ты опять решила за меня, – начинаю заводиться. Какого хрена? – Ты реально считаешь, так должна поступать женщина?

– Женщина не может решать?

– Женщина как минимум советуется! Ты прекрасно знаешь, как к тебе относится моя семья!

– А может быть, потому что ты сам не опровергаешь моей вины!? Не защищаешь меня!

– Ты этого не знаешь, – впервые вру ей, потому что обычно я просто свожу разговоры о Вике на «нет».

– Вот и хочу убедиться, что я для тебя действительно что-то значу! Мы полгода вместе! Но ты меня прячешь. Стоит кого-то увидеть, как мы разворачиваемся на сто восемьдесят градусов. Мне уже друзьям стыдно в глаза смотреть!

– А при чем тут, скажи на милость, твои друзья? Садыров опять пел?

– Ничего он не пел, просто упомянул, что если мужчина не знакомит свою женщину с родителями, то он относится к ней несерьезно.

– Вы знакомы.

– Лично мы не виделись. А может я хочу извинения принести?

– Какие к черту извинения! В той аварии умер мой отец! – срываюсь и тут же жалею.

– Извинения принять ты не хочешь, а деньги отца принимал?

– Я бы никогда не принял, Вика. Мать взяла без моего ведома. И военной службой я выплатил весь долг. Так что ничего моя семья твоему отцу не должна.

– Понятно, – выдавливает из себя после паузы, опускает голову. Я шумно выдыхаю, притормаживая на светофоре. И тут слышу всхлипы… Да бля… Смертельное оружие, против которого мне нечем ответить. Тяну Вику к себе и шепчу в макушку.

– Не ной, ладно? Сейчас поедем, и я представлю тебя как свою невесту. Против этого у них не будет приема.

– Невестой? – шмыгает она и поднимет голову. – Прям по серьезке.

– Ну а что? Мы вроде ужились. Пойдешь за меня?

– Ты еще спрашиваешь! Конечно пойду!

– Только давай раз уж решили, обождем со свадьбой. Денег пока на это нет, а я знаю, что тебе бы хотелось грандиозное событие.

– Хотелось бы, – кивает она. – И конечно на помощь моего отца ты не согласишься.

Даже не обсуждается. Она знает об этом.

– Так может мы не будем устраивать торжество? Тихонько, сами с собой.

– У меня двадцать с чем-то человек родственников. Тихонько не получится. Но позже, ладно?

– Буду ждать, сколько угодно, – целует она меня и садится ровно на свое место, а я сжимаю челюсти, понимая, что просто поддался слабости. Меньше всего мне нужно сейчас жениться на такой нервотрепке, как Вика, которая даже приготовить пожрать не может. И тем более ссориться с матерью и дядей, что неизбежно при таком раскладе.

Но раз назвался груздем – полезай в кузов. Так что везу нас с Викой на расстрел.

Дом моего дяди за городом. Более того, у наших семей всегда был один дом, разделенный на двое. Таких в нашей деревне полно.

Мы подъезжаем уже ближе к вечеру, и я вижу десять пропущенных, хотя мне сказали быть к семи, если хочу успеть на ужин.

Открываю дверь для Вики, чувствуя, как она волнуется. Хоть и храбрится. А вот я бы лучше по лесу с автоматом пробежался, чем сейчас зашел в дом.

Нас встречает бабушка Амалия. Мать моего дяди и отца. Она тут же обнимает меня и осматривает Вику. Не знает, кто это, поэтому даже вполне одобряет, обнимает и тащит в общую гостиную, где накрыт стол на тридцать человек. Дяде сегодня пятьдесят и собрали по возможности всех. Правда семью Ренаты я не ожидал увидеть, но они тут, что тут же сказывается на Вике. Но я держу ее за руку и произношу притихшим гостям:

– Всем привет. Это Вика. Моя невеста. «Прошу любить и уважать мой выбор», – говорю всем, но смотрю на побелевшую мать. Она встает из-за стола и вдруг радушно улыбается.

– Ну конечно. Вика. А мы все ждали, когда Марат тебя нам покажет. Уже думали, не стесняется ли он тебя, – смеются мама и родственники, а Вика пытается улыбаться, прося взглядом у меня поддержки. Ну а какую еще поддержку я могу оказать. Она сама хотела, наслаждайся.

Мать целует ее в щеки и садит рядом с собой. Дядя молчит, но резких движений и слов не делает. Все-таки вежливость и нежелание портить праздник побеждают. И только Лея поднимается из-за стола и демонстративно уходит. Очевидно ненависть к семье Даниленко впиталась у нее с молоком матери.

– По-моему все прошло хорошо, – выдает Вика после того, как мы наконец со всеми попрощались.

Я выдохнул, а ей хоть бы что.

Кажется, что ничего не может ее задеть или смутить.

– Неплохо.

– А ты ожидал линчевания? Думал, они будут прилюдно кричать о том, что я сделала?

– Уверен, у тебя бы нашлись защитники. Мурад и Ильдар сами были готовы на тебе жениться.

Мой кузен и его друг разве что слюнями не изошли. Для них Вика была добрая девушка с чувством юмора. Пришлось с ними выйти и напомнить, что они ведут себя неуважительно к девушкам, на которых скоро собираются жениться.

– Я само очарование, а твоя мама очень мудрая женщина, раз не высказала недовольство в открытую.

– Не понял. Я так понял, что ты ей просто понравилась.

– Или она просто очень искусно сыграла свою роль. Открытая вражда без видимых на то причин, помимо события в прошлом, настроила бы тебя против нее, а она не хочет тебя потерять.

– А может ты судишь по себе?

– Я просто чувствую, когда меня раздевают и жарят на огне презрения. Это у тебя, кстати, от нее.

– Даже так. А как по-твоему она будет действовать? – я не верю, что мама будет конфликтовать. Она даже наедине мне сказала, что Вика достойная девушка и ведет себя очень хорошо.

– Потихоньку ковыряя твою уверенность в наших отношениях. Но вот забавно, уверенности-то никакой нет, там и ковырять нечего.

– Ты перебрала? – иначе что за психологические диалоги.

– Отличное домашнее вино. Ты же мне не даешь пить, а сегодня упустил из виду, – икает она, закидывает босые ноги на приборную панель, демонстрируя чулки. – Рената будет счастлива, когда ты меня бросишь. А уж как ее сын тянется к тебе. Прямо ми-ми-ми.

– Хватит…

– Ну а что? Для нее ты был последним шансом запрыгнуть в ничего себе такой поезд. Ты же видел ее мать. Они явно без денег, а по тебе и так понятно, что ты взлетишь высоко. Такие были надежды.

– Вик. Ты так говоришь, словно я жеребец на продажу.

– А разве не так у вас браки заключаются. Выбирается тот, с кого можно больше поиметь. От женщины потомство. От мужчины хороший дом и статус.

– Мы же не в средневековье! Что за расистские замашки. Нормально у нас браки заключаются. ПО ЛЮБВИ.

– Точно, точно, а то я смотрю, та девочка твоего кузена прямо пылала любовью, когда он рядом сидел. Не лей мне в уши. И как бы не были со мной добры твои родственники, я видела в их глазах одно: «Не годна».

– А может тебе самой хочется так думать? Освободиться, так сказать, от бремени…

– Не дождешься. Просто хотела убедиться, что твоя мать действительно будет пытаться нас разлучить, даже после того, как ты представил меня невестой. Для твоей матери не будет помехой, что ты меня любишь. А любишь? – как меня заебали эти провокации.

– Люблю.

– Ну не настолько, чтобы пойти на поводу у тирана матери. Забавно, восточная семья, а женщина правит балом. А вы перед ней как на цырлах. Дочь ее копирует, а ты и слова сказать не можешь. Ее мнение для тебя самое главное. А ее мнение важнее чувств. И когда она тебе напрямую скажет меня бросить, ты это сделаешь. Рано или поздно, но ее установку ты выполнишь.

Я уже нихера не понимаю. К чему она клонит.

– Ты решила мне перед сном мозг вынести? Или нарываешься на грубый секс? Так стоило просто попросить!

– Не хочу я секса сегодня. Меня тошнит, знаешь ли…

– Давай все обсудим, когда ты протрезвеешь.

– Когда я трезвая, я не могу ничего этого сказать, потерять тебя боюсь.

– А сейчас не боишься?

– Боюсь, – тянет она ко мне руку, скользит пальчиком по руке, вызывая рой мурашек. – Ты даже не представляешь, как я боюсь тебя потерять, Марат. Я ведь по головам пойду, если надо, чтобы ты остался со мной. Даже если я не буду тебе нужна. Но ты мне нужен. Как воздух нужен, – она уже сама не знает, что несет, в итоге падает мне на плечо и спит до самого конца дороги.

Домой по итогу несу ее на руках. Укладываю в постель и еще долго обдумываю ее слова. Глупые, наивные, наполненные отчаяньем.

И это очень странно. Я думал, ей там было действительно хорошо.

Вика душа компании. Она травила студенческие байки, при этом никогда не выходя за грань приличий. Искренне восхищался ее дипломатичностью и умением отойти от самых острых тем.

Все полюбили ее, смеялись, интересовались, когда наша свадьба, и хвалили меня за мой выбор. И даже мать вроде как улыбалась, хвалила, что наконец ее привел. Хотя я и видел, как она была напряжена.

Где-то в середине ужина она поднялась на второй этаж и уже спустя десять минут привела Лею. Я только сейчас понял, что сестра выросла. Стала еще больше похожа на мать. И даже она, спустя некоторое время, смотрела на Вику не столь враждебно.

Но вот я вспоминаю все это и понимаю, что на этом ужине не было ничего настоящего. Прелюдия перед настоящим сражением за мою личность. За то, чтобы взять под контроль мою жизнь.

Вика во многом права и ей хватило всего одного взгляда, чтобы все понять.

Мать, если настаивала, я прогибался. Потому что, пока отец сутками работал, именно она была с нами. Именно она не дала семье распасться, когда отец вдруг запил. Я ей бесконечно благодарен за все и до сих пор чувствую свою вину за ту аварию. Сам не зная почему.

Но проходит день, неделя, а мать и не пытается нам с Викой гадить. Вика на это лишь скептически усмехается, мол, времени прошло мало.

Мать же зовет в гости еще, напрашивается к нам. Предлагает помощь по хозяйству, когда осознает, что Вика для этого слишком занята. И думаю, а почему бы, собственно, и нет?

Я так заебался жить в грязи и кормиться столовской едой, что просто даю ей ключи, чтобы она приходила, пока нас нет дома.

Вика, когда об этом узнала, устроила очередной скандал с битьем посуды и криками:

– Как ты не понимаешь, она готовит почву!

– Тогда убирайся сама! Меня заебал бардак и твоя разбросанная косметика. Она уже везде!

– Купи мне трюмо.

– А куда его ставить?

– Марат, не надо сюда маму твою, пожалуйста.

– Она просто поможет.

– Давай я сама буду убираться, – ластится она. – Я научусь. Только не надо маму, пожалуйста. Неужели ты не понимаешь, что она будет делать все, чтобы настроить тебя против меня.

– А что она может сделать? Кроме вечного срача есть еще причины для беспокойства?

– Нет, конечно. Просто…

– Вик, она будет приезжать днем. Нас все равно нет. Зато мы прекратим ругаться насчет этой херни. А завершу этот проект, и наймем домработницу, чтобы тебя никто не смущал.

– Ну бли-ин. Зачем ждать? Я ведь могу сейчас кого-нибудь нанять, Марат!

– Не начинай. Никаких денег твоего отца. Или ты на работу устроилась?

– Да как ты меня достал! Со своей мамой! Пусть приходит, пусть рушит еще даже не построенный дом, – срывается она и уходит в коридор. Я за ней, торможу на пороге и никуда не пускаю.

– На меня посмотри. На меня! – дергаю ее голову, сжимаю пальцами щеки. – Она просто хочет помочь и познакомиться с тобой поближе. Неужели ты не дашь ей такую возможность? Вик? Ради меня. Ты же сама понимаешь, что дом будет укреплен только сильнее, если поставить вокруг забор.

– Ладно! – вырывается она и уходит на кухню, закуривает. Сигарету я забираю. – Что? Мама не любит курящих? Ты же сам куришь?

– Я мужчина. Вик, я хочу спокойно работать и достигать успеха, в который вроде как веришь.

– Верю, конечно.

– Так помоги мне. Давай сделаем так, чтобы я сосредотачивался на зарабатывании денег, а не семейных ссорах. Мать делает первый шаг, так сделай его и ты.

– Ладно. Ладно. Ладно. Сделаю. Как будто я когда-то тебе отказывала, – вздыхает она и к окну отворачивается. А я по волосам нежным глажу, на спинку кочую, за талию обнимаю. Она тут же шумно выдыхает, дрожа всем телом. – О да…

– Вик, пошли в постель…

– А давай здесь. Прямо у окна, – разворачивается она ко мне своей упругой попкой и трется о стояк. – Марат.

– Пошли в постель, еще я на виду у всего двора не трахался, – поворачиваю ее к себе, жадно целую и поднимаю на руки, заставляя обхватить себя ногами. Несу в комнату, на наш диван, который уже изрядно скрипит.