Глава 13

Глава 13

Кто-то дышал мне в висок, щекотно шевеля волосы. Опять кто-то из жалостливых девочек протащил в жилой корпус бездомную псину? Или соседка по комнате изображает совесть, намекая, что пора вставать? Нет, она бы изображала истеричную совесть, топая ногами и вереща хуже сигнала о начале занятий. Значит собака и можно ещё поспать. Ведь если бы это была злая собака, то уже укусила бы. Не укусила, следовательно, можно не бояться.

- Фу, - сонно приказала животному, не открывая глаз легонько стукнула рукой по морде, отгоняя от кровати, и, повернувшись на другой бок, снова провалилась в сон, отстранённо подумав, что опять мальчишки над животными издеваются – морду собаке выбрили.

Но нормально поспать не получалось. То мне было жарко, то казалось, что запуталась в одеяло, обкрутившееся вокруг талии и стянувшее, то наглая псина забиралась на кровать и укладывалась на мои ноги, придавливая их своим немалым весом. В результате одеяло отпихнула подальше, собаку попинала и, спрятав голову под подушку, наконец-то уснула. И снилось мне, что я купаюсь в тёплом озере, тело ласкает мягкая вода, ярко греет солнышко, а шею обдувает лёгкий ветерок холодя места, где попали капельки воды. Хорошо очень… Захотелось открыть глаза и позволить солнцу ослепить себя на мгновение, чтобы потом, щурясь, любоваться бликами на водной глади. Открыла…

И как взрыв резкая пульсирующая боль в голове. Зажмурилась и застонала, едва шевеля пересохшими губами.

- Сказал бы «доброе утро», но боюсь, не оценишь порыва, - с усмешкой произнёс кто-то рядом. Совсем-совсем рядом!

Медленно приоткрыла глаза и, щурясь, посмотрела на лежащего рядом мужчину.

- Вам что, по утрам заняться больше нечем, ходите по всем комнатам и лежите в каждой кровати? – спросила охрипшим голосом. Во рту совсем пересохло, и голова болела нещадно… в два раза сильнее, чем когда жемчужин объелась.

- Видишь ли, дорогая, я действительно не вижу смысла прыгать утром по разным кроватям, именно поэтому и остаюсь в той, в которой провёл ночь, - слишком длинно и путано для моего еле живого сознания ответил Натан.

После чего довольно улыбнулся и ещё и покивал, мол, да-да, всё так и есть, как я сказал. Я с минуту пыталась понять, что он тут сейчас наговорил, потом вспомнила недавние события и затравленно спросила:

- Вы пришли меня на ужин позвать?

- Была такая мысль, - кивнул ловец. – Но потом передумал… ужинать. И да, я теперь чертовски голоден, из-за тебя кстати, - заявил маг и встал с кровати.

Я взвизгнула и зарылась головой под подушку. Он был голый! Вообще, совсем голый, и в моей кровати! Извращенец! Кто же зовёт ассистенток на ужин без штанов?!

- Да брось, теперь-то уже чего стесняться, - весело проговорил… голый ловец. Голый, в моей кровати!

А потом ещё и снизошёл до милости:

- Ладно, лежи уже, так и быть принесу тебе завтрак в постель. Заслужила.

Послышались лёгкие шаги и дверь тихо хлопнула. А я продолжала лежать, затаив дыхание и покрываясь липким холодным потом. Голый мужчина в моей кровати и намёки, намёки, намёки. Что же я наделала! Выпила вина называется… поздравляю, Нитана Ракаст, ты стала любовницей шпиона. Доказывай теперь кому угодно и сколько угодно, что не хотела.

Всхлипывать начала ещё до того, как слёзы потекли из зажмуренных глаз. Когда вернулся Парис с маленьким кроватным столиком, я уже ревела навзрыд, оплакивая свою глупость, планы на блестящее будущее и девичью честь. Не то, чтобы последнее было величайшей ценностью в современном обществе, но и вот так… я грязной себя почувствовала, грязной и нагло обворованной! Обворованной по всем пунктам! Прекратила обильно увлажнять обнимаемую подушку, решительно отбросила её, поправила одеяло на груди, отметив, что на мне из одежды только это одеяло и имеется, и чётко, уверенно глядя улыбающемуся и весьма довольному собой магу прямо в глаза, проговорила:

- Пошёл вон.

Парис замер со столиком в руках перед кроватью, удивлённо изогнул бровь и уже открыл было рот, чтобы что-то сказать. Но я не позволила.

- И впредь, господин Парис, потрудитесь соблюдать регламентированную служебным кодексом дистанцию, - произнесла холодно, указав обнаглевшему до такой степени, что подло воспользовался моим опьянением магу на дверь. – До встречи на вызове, отчеканила напоследок.

Натан слегка наклонил голову набок, задумчиво посмотрел на меня… и улыбнулся.

- Хм, довольно спокойная реакция, я ожидал худшего, - будто самому себе сказал он, а потом уже мне: - Позавтракай, нам предстоит насыщенный день. И поторопись, у тебя не больше часа.

И поставив столик с завтраком на кровать рядом со мной, насвистывая вышел из комнаты. Ненавижу.

Меня мутило, болела голова и всё тело словно одеревенело, но все физические последствия возлияний меркли перед тем, что сделал ловец. Это было подло, мерзко и недостойно… Хотя, о чём это я, он же шпион, человек в принципе не обременённый такими душевными качествами, как благородство, сострадание и честность – по статусу не положено. А вот сломать, растоптать, а то и убить вставшую на пути к успеху незадачливую бездарную ему вполне по статусу и по силам. А потому, взять себя в руки, сцепить зубы и выйти к этой сволочи шпионистой с высоко поднятой головой… и скромно потупленным взглядом. Не стоит провоцировать, но и сдаваться я тоже не намерена. Тебе для чего-то нужно изменить моё положение ассистентки на более унизительный статус любовницы – хорошо, назови меня хоть любовницей, хоть содержанкой, хоть матерью родной, но спать-то я с тобой не обязана!

В результате подобных мысленных тренингов и самовнушений из своей комнаты я вышла спустя всего двадцать минут, спокойная, собранная и готовая к разумному противостоянию… только бы не сорваться.

Натан уже сидел за накрытом для завтрака столом, но приступать к трапезе не спешил, коротая время ожидания, собственно, меня за чтением газет. Молча, но решительно подошла к столу, села напротив мага и, не говоря ни слова, и даже не глядя на него, приступила к завтраку. Парис тоже не стремился поддерживать беседу, за что я была ему благодарна… немного, совсем чуть-чуть. Но моя выдержка едва не дала трещину… Да что там! Она лишь чудом не разлетелась вдребезги, когда в столовую вошла совершенно незнакомая подтянутая женщина лет сорока пяти в строгом чёрном брючном костюме, и начала прислуживать нам за столом. Движения её были резкими, но чёткими и выверенными до неестественности. Так умели двигаться только… маги! Мне за столом прислуживала магиня! Мне! Прислуживала! Причём магиня с явно военной выучкой. Невинность? Какая мелочь! Сущий пустяк! А вот сейчас мне действительно стало очень страшно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

С перепугу даже есть начала, хотя до этого была уверена, что не смогу заставить себя проглотить хоть что-то, кроме воды. А магиня на меня даже не посмотрела ни разу. Она определённо чувствовала мой пристальный взгляд, но стойко смотрела куда угодно, только не на меня. И это было такое подчёркнутое игнорирование. Сначала подумала, что это она так своё презрение и возмущение необходимостью прислуживать какой-то жалкой бездарной выражает, но потом поняла – слишком усердно она игнорирует… будто приказ выполняет. Перевела взгляд на ловца и впервые за всё время завтрака посмотрела на него – Натан с лёгкой усмешкой наблюдал за мной. Тут же отвернулась. Обида и злость улетучились ещё в тот момент, когда поняла, что у меня теперь появился конвоир. Какие уж тут обиды, там, где есть страх и чёткое ощущение попадания в западню, нет места обидам. Оставался один момент – выяснить, кем я теперь являюсь. Но спрашивать при этой суровой, словно статуя застывшей в нескольких шагах от стола женщине я не решилась. Поэтому, решила вести себя, как и собиралась – соответственно договору о найме, то есть как ассистент господина Натана Париса, ловца первого ранга, и прочая, прочая. Если же Париса что-то не удовлетворит, уволюсь и вернусь в родной Тарасск. Уж лучше пойти в долговое услужение, или попасть в тюрьму, чем такая «работа».

- Ты закончила? – вырвал меня из угрюмых размышлений Парис.

«Ещё и не начинала», - подумала, невольно сжав нож для масла до побелевших костяшек. Но тут же расслабила руку, положила столовый прибор и, не поднимая головы, произнесла нейтральным тоном:

- Да, господин Парис, спасибо.

И, промокнув губы салфеткой, поторопилась встать. Как оказалось, действительно поторопилась.

- Сядь, - мягко, но решительно приказал ловец. И уже не мне: - Сора, десерт.

Женщина-магиня, развернувшись на месте по военному, широким решительным шагом направилась к выходу из столовой. Вышагивает как на строевом смотре – мелькнула мысль. Вернулась Сора довольно быстро, неся на небольшом подносе всего одну аккуратную стеклянную вазочку… наполненную жемчужинами страсти.

- Я это есть не буду, - произнесла я тихо. Хватит с меня страсти, и так более чем достаточно.

- Будешь, - уверенно проговорил Натан. И я поняла, что таки буду, иначе силой накормит.

- Ты нужна мне собранная и адекватная, а не разваливающаяся от похмелья. А поить с утра пораньше собственную… хм, ассистентку не в моих правилах. Так что будем поправлять твоё здоровье алкоголесодержащим десертом, - продолжил мысль Парис.

И ведь даже не возразишь, сама виновата. Сама напилась… сама не выгнала из своей спальни… И винить кроме себя некого. Но и реветь над уже свершившимся не имеет смысла. Когда, потеряв родителей и дом, я оказалась у дедушки, плакала постоянно. Однажды он вошёл в мою комнату посреди ночи, присел на край кровати, на которой, сжавшись в комочек нервно всхлипывала я - двенадцатилетняя потерянная осиротевшая девчонка, и, похлопав по плечу, тихо произнёс:

- По былому плакать – будущего не увидишь. Слёзы глаза застят. И себя жалеть последнее дело. Не жалей никогда и ни о чём. Тогда и причин для слёз не будет.

Я тогда его слова не поняла. Когда дед встал и устало вздыхая вышел, бросилась к дневнику, записала. Не знала, зачем мне это, но записала. И запомнила. А вот теперь поняла – прав был дедушка, слёзы лить только силы и время тратить. Ну сглупила, у глупости почти всегда бывают последствия. Теперь нужно исправлять ситуацию и как-то выкручиваться. А потому, берём жемчужины страсти и едим, тщательно пережёвывая и запивая большим количеством чая.

- Чаю ещё, - приказала, да, именно приказала магине. Если она позиционирует себя как служанку, то и относиться я к ней буду соответственно. Начальство не желает, чтобы я фамильярничала с прислугой? Да пожалуйста!

Мою покорность ловец отметил ещё одним задумчивым «Хм», но от комментариев воздержался. И на том спасибо, и так едва не давлюсь этими десертными шариками. Уж не знаю, в выпитом накануне дело, или в моём эмоциональном состоянии, но сегодня жемчужины казались мне излишне сладкими, навязчиво приторными и жёсткими. Разонравился мне десерт, и сожалений по этому поводу я не испытывала.

- Забавно, - протянул Натан, когда я умяла уже почти половину жемчужин и принялась за третью чашку чая.

Лично я в происходящем ничего забавного не видела, передо мной остро встал вопрос о сохранности зубов – столько сладкого я даже в детстве не ела.

- Всё, больше не могу, - призналась, откинувшись на спинку стула и с ужасом думая, что сейчас наверняка куда-то ехать придётся, а во мне столько чая и сладостей, что я теперь только лежать, а в идеале спать, способна.

- Вот теперь можно и на тренировку, - будто прочитав мои мысли и желая изощрённо поиздеваться потягиваясь и разминая шею проговорил Парис.

После чего ловец бодро встал и, игнорируя мою скорбную, мученическую мину, приказал:

- Подъём, и бодрой рысцой за мной.

Я ему лошадь что ли? И вообще, предпочитаю более степенных животных… черепах, например. Вот я и шла за начальством с черепашьей скоростью. Мой демарш был замечен только на выходе. Точнее, Натан уже выходил из дома, а я только до дверей из столовой доползла.

- Тани, ты не могла бы немного, совсем чуть-чуть ускориться? Раза так в четыре! – даже не пытаясь скрыть раздражение прикрикнул Парис.

Вот теперь передо мной был прежний ловец. Такой, каким я увидела его впервые - жёсткий, высокомерный и собранный. Таким он мне больше нравился, по крайней мере, в кровать не лез. Уж пусть лучше супит брови и приказы раздаёт, чем… завтрак в постель приносит.

Ради такого дела я даже ускорилась, немного. Много ускорения для меня сейчас могло закончиться расставанием с завтраком. А я столько сил приложила, чтобы всё это в себя запихать, так что не отдам! Улица встретила оживлением и высоко стоящим солнцем. Это ж сколько я проспала? Получается, у нас был поздний завтрак? Но, учитывая, что проснулась я с начальством (вспомнила и настроение опять скатилось в пропасть), можно считать, что не проспала. Как ассистент ловца я обязана была жить по тому же графику, что и начальство. Хоть в чём-то соответствую…

Но стоило мне увидеть двух запряжённых лошадей, как жить, не то что по графику ловца, вообще расхотелось. Объевшаяся, борющаяся с дурнотой, с головной болью и ломотой во всём теле я смотрела на свою лошадь как на злейшего врага. Как? Вот как он себе представляет, что я поеду верхом? К тому же, у меня была весьма бурная ночь и сейчас в седле ездить не лучшая идея. Но Парис, видимо, придерживался иного мнения и обладал бурным воображением, потому что он вполне себе представлял, что я поеду, как миленькая поеду.

- Помочь? – приподняв бровь поинтересовался он, наблюдая за тем, как я враждебно взираю на нервно переступающую кобылу. Вот она меня, судя по всему, понимала.

- Или иди сюда, - похлопал перед собой уже взобравшийся в седло ловец.

Щёки опалило жаром, тут же отхлынувшим. Кулаки сжала до боли, но даже не взглянула на мага. Решительно подошла к лошади и сама не заметила как взлетела в седло. Глаза застилала не злость, ярость.

- Так я и думал, - ухмыльнулся ловец.

Ещё бы, он так не думал. Эта сволочь только что предложила мне сменить статус его ассистентки на звание любовницы, официальное! Потому что только любовниц возят так, открыто и при наличии второй лошади. Это было равносильно тому, если бы он предложил «А давай всем расскажем, что ты доступная женщина». У магов, конечно, несколько иные понятия о морали. И даже жить под одной крышей с мужчиной-магом для незамужней девушки было не предосудительным. Но вот демонстрировать подобную близость – это уже осуждалось даже магами… по крайней мере пожилыми и состоящими в браке.

В общем, я разозлилась. Из-за этого намёка, пожалуй, даже больше, чем за то, что Натан воспользовался моим опьянением в столь гнусных целях. И пришпорив удивлённо всхрапнувшую кобылу, видимо привыкшую к более смирному поведению новой хозяйки, умчалась вперёд, уже примерно зная дорогу до городского управления.

Парис нагнал только шагах в ста от здания городского управления и поехал рядом, не делая попыток заговорить. Украдкой бросила на него взгляд и не удержалась от более пристального рассматривания. Ловец выглядел грустным и… виноватым? Да нет, наверняка показалось. Но что-то его определённо расстроило. Хм, неужели мой отказ обозначить для общества факт принадлежности ему как женщины? Нет, вот в это я точно не поверю. Даже в раскаяние поверила бы… может быть, если бы очень постарался убедить. Но вот в то, что его искренне расстраивает моё нежелание близких отношение не верилось вообще никак. Интерес ловца ко мне был совершенно определённым – глупенькая неопытная девчонка в качестве официального ассистента для галочки. И тут до меня дошло! Меня не только Парис так воспринимает, но и все окружающие. И какие мысли возникают у коллег столь сильного ловца, как Натан Парис? Да понять они не могут, зачем ловцу первого ранга сдалась такая неумеха! А вот если эта неумеха вдруг окажется любовницей господина Париса, то сразу всё понятно станет. Ну да, неосмотрительно со стороны ловца, я бы даже сказала непрофессионально, да только мужчины ради женщин и не на такие глупости способны.