Глава 24

Глава 24

Путь до дома занял вечность. Я как заведённая переставляла ноги и смотрела прямо перед собой. Шаг, ещё шаг, и ещё. И так до самых дверей, перед которой мужчины с носилками остановились, давая мне возможность на правах хозяйки войти первой. Я и вошла, вскользь бросила взгляд на скорбную процессию, оказывается сопровождавшую нас. Обычные люди разошлись, остались только ловцы и их ассистенты. И те тоже начинали расходиться, в дом за нами вошли только Нгорн и Заяр. Ещё Сора проскользнула и закрыла за собой дверь.

- Куда? – спросил у меня один из носильщиков.

- Наверх, - ответила бесцветным голосом и сама первой устало поплелась к лестнице.

- Нитана, - окликнул господин Нгорн. – Не стоит.

- Потом обратно выносить придётся, - поддакнул ему носильщик.

- Я сказала наверх! – рыкнула, с неожиданной для себя ненавистью посмотрев на того, кто намекнул на скорое вынесение покойника.

Как они могут? Ведь он же ещё живой! А пока живой есть надежда, ведь так?

Про особенности работы ловцов я знала. Ещё в гимназии ознакомилась с их варварскими традициями. При поступлении на службу ловцом каждый маг подписывал договор, одним из пунктов которого были условия погребения. А так же было у них одно негласное правило: если ловец получает смертельное ранение, но не умирает сразу, его умерщвляют. Вот просто берут и добивают, чтобы не мучился! А потом проводят особый ритуал погребения через сожжение, чтобы наверняка упокоить душу умершего. Это же ловцы. Обычный-то дух, не нашедший упокоения, очень опасен, а дух ловца… он же практически неуязвимым будет. Ведь в первое время у духа остаётся память, а ловцы слишком много знают о потустороннем мире и методах борьбы с его обитателями.

Но меня послушались. Не стали спорить и настаивать на соблюдении традиций. Видимо посчитали, что лучше не трогать убитую горем любовницу, дать ей время свыкнуться с мыслью об утрате. Я же не была убита горем, просто плохо было, пусто. Усталость давила на плечи и сковывала, сдавливала что-то в груди. Пусть думают, что я помешалась от горя, плевать. Не позволю добить, если умрёт, то сам. А если выживет… да, от надежды я не собиралась отказываться, несмотря на говорящие об обратном взгляды окружающих.

Добравшись до спальни Натана я распахнула дверь, вошла, проследила за тем, как вносят носилки с его почти бездыханным телом, подошла к смятой постели, сбросила на пол свой корсет, валяющийся у изголовья. Плевать, что подумают все эти люди, они и так уверены, что я любовница своего начальника. Сдёрнула с кровати покрывало вместе с осколками окон и отступила.

Когда Париса перекладывали на кровать он не дёрнулся, не застонал, даже не вздрогнул. Единственное, что свидетельствовало о том, что он ещё жив это едва заметно приподнимающаяся и опадающая израненная обожжённая грудь. Он дышал, несмотря на страшную рану, обуглившуюся плоть, почерневшие кости, виднеющиеся из-под выжженных кожи и мышц, несмотря ни на что, он дышал!

- Уйдите, все, - попросила я, когда Натана уложили на кровать и отступили.

- Тани, кто-то должен остаться, чтобы…- начал было Нгорн.

Пошли вон! – заорала я.

Если вы его уже в мертвецы записали, то нечего вам всем тут делать. Сама справлюсь.

Мужчины опять подчинились, ушли, бросая многозначительные взгляды на Сору, словно говорящие «дождись, когда умрёт и нас позови». Магиню я тоже выгнала.

А что делать дальше? Присела на край кровати, стараясь не смотреть на ужасающую рану на груди ловца, и замерла, пытаясь заставить себя думать. Ну не сидеть же сложа руки, как другие, и ждать, когда он умрёт. Можно же как-то облегчить его страдания? Ему же наверняка больно! Если живой, значит должно быть невыносимо больно.

С тихим скрипом приоткрылась дверь, в комнату просунулось широкое, щербатое лицо Заяра.

- Чего тебе? – враждебно спросила я.

- Я это, - замялся парень, - Может помочь чем? Помыть там, перевязать?

Точно! Помыть, обработать рану и перевязать. Сознание будто очнулось от глубокого обморока, мозг начал лихорадочно перебирать скудные знания по анатомии и медицине. Лекарей и целителей звать бесполезно, первые специализируются на лечении обычных людей и лечить мага просто не возьмутся, а вторые уже высказали своё мнение – не жилец.

- Помоги, - кивнула Зае, и даже попыталась выдавить из себя жалкое подобие улыбки.

Следующие два часа я не забуду никогда. Это было страшно! Мы перенесли Натана в ванную, раздели и аккуратно, стараясь не намочить рану, обмыли с его безвольного тела пыль и копоть. Но от запаха горелого мяса избавиться так и не удалось, он витал в воздухе, душил, отравлял и без того еле теплящуюся надежду.

Пока мы были в ванной, Сора сменила простыни, убрала битое стекло и каким-то образом застеклила окна. И я была ей благодарна за это. Пусть она не верила в лучшее, но всё равно пыталась помочь.

Рану обрабатывал Заяр. Я не смогла. Нет, не сбежала, но отошла к окну и отвернулась. А Натан продолжал пребывать в беспамятстве и никак не реагировал, даже когда Заяр убирал обугленную плоть. Может, оно и к лучшему. По крайней мере, он не кричал и я могла надеяться, что пока находится в бессознательном состоянии не испытывает боли.

Ушёл Зая уже утром, когда рассвело, предварительно пообещав заглянуть после обеда и стребовав с Соры обещание, что она сразу же позовёт его, если я попрошу. Но я просить не собиралась в любом случае. Он и так сделал всё, что мог.

Сбегав за своими вещами я ополоснулась в ванной Натана, оставив дверь открытой и постоянно прислушиваясь, в надежде услышать глубокий вздох, стон, скрип кровати, если пошевелится, да хоть что-нибудь. Не услышала.

Промаявшись до обеда и два раза отказавшись от предложения поесть (во второй раз магиня долго настаивала и в результате я на неё накричала), я вконец измоталась и прилегла на самый краешек кровати, чтобы не потревожить раненого. Прикрыла глаза лишь на мгновение и резко распахнула их. Вокруг было темно. Не мерцала защита на окнах и двери, не было видно свечения от нагревательного камня из распахнутой двери ванной. Вся бытовая магия вышла из строя, и даже за окном стояла непроглядная темень, будто луна и звёзды тоже погасли. Да, я уснула и проспала до глубокой ночи, во сне придвинувшись к Натану и положив руку на его плечо. Но что меня так резко разбудило? И тут я услышала это! Стон, едва слышный, почти неразличимый. Но я точно его слышала! Приподнялась на локте и почти вплотную приблизила своё лицо к лицу ловца, вглядываясь, вслушиваясь. Так и есть, он стонал. Редко, очень тихо, но всё же. И он не светился, вообще. Будто рядом со мной лежал не маг, а обычный человек или… мертвец. Но он не был мертвецом, он был жив и, кажется, ему стало лучше, пусть совсем чуть-чуть, но хоть что-то. Отогнула край простыни, прикрывающей тело Париса, чтобы проверить, не пропитались ли бинты кровью, и заметила, не сразу, а лишь вглядевшись повнимательнее, слабое, едва теплящееся бледно-жёлтое свечение, пробивающееся сквозь стягивающие грудь бинты. Он будет жить! Он выживет, и вот тогда-то я выскажу ему всё, что о нём думаю!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ещё один слабый стон и я заволновалась – вод теперь ему точно больно. И что делать? А что я, собственно, вообще могу? А ничего!

Осторожно придвинулась ближе, взяла начальство за холодную безвольную руку, сжала ладонь и замерла. Долго вглядывалась в лицо мужчины в ночном полумраке, облака наконец-то расступились, в окно лился голубоватый лунный свет. Устроилась поудобнее, опершись локтём о подушку, вздохнула и посетовала:

- Что же ты, господин Парис? Ты что обещал? «Сдохнешь – поймаю», а сам?

Знаю, глупо разговаривать с бессознательным больным, но сейчас, под покровом ночи, гнетущая тишина давила посильнее угрозы стать безработной, похоронившей своего ловца ассистенткой. И я говорила, тихо, вполголоса, рассказывала о том, какие его так называемые друзья сволочи, жаловалась на Сору, на Нгорна и на него самого, несла какой-то бред про магов в общем и про него – невыносимого господина Натана Париса в частности, и не заметила, как голос постепенно сошёл на нет, я уснула. А проснулась от стойкого чувства, что на меня кто-то смотрит. Резко распахнула глаза и уставилась на потолок. Комнату заливал тусклый свет рассвета в пасмурное утор. Поворачивать голову почему-то было страшно. Да ещё и рука Натана, которую я во сне так и продолжала сжимать в своей, вроде бы стала не такой вялой, как будто твёрже стала… и холодная…

Страх липкой струйкой прокатился по сознанию, норовя ввергнуть в запоздалую истерику. Вообще удивительно, как я вчера удержалась, даже не разревелась. Ни одной слезинки ведь не проронила.

Вдохнула поглубже и повернула голову к Парису. Его глаза были открыты и смотрели на меня, но сомневаюсь, что он действительно видел. Взгляд был пустым и неосмысленным. Ещё мгновение, мимолётное и в то же время бесконечно долгое, и веки медленно смеживаются, а рука мужчины опять становится безвольной. Если честно, вздохнула с облегчением, просто этот взгляд, он как неживой. Вроде и хорошо, что глаза открыл, а всё равно жутко очень.

Но изменения налицо, какой-никакой прогресс есть. Теперь надо у кого-то спросить – к лучшему это или нет. Единственной, кто оказался под рукой, была Сора, на её поиски я и отправилась, с большой неохотой оставив Натана одного. Мне почему-то казалось, что ему легче, когда я рядом. Глупо и самонадеянно, но от ощущения избавиться не получалось.

Магиня нашлась не сразу. Ни на кухне, ни в других общих комнатах первого этажа её не было, а где личная комната Соры я не знала. Немного побродив по холлу вспомнила, как после взрыва женщина бежала по коридору второго этажа, это было ночью, следовательно, она там не пыль протирала. На мой взгляд странно селить прислугу рядом с господами, но если быть объективной, Сора не совсем прислуга. Она скорее помощница, ассистентка, только не на работе, а в быту.

Комнату искать не пришлось, стоило мне только подняться на второй этаж, так сердце тут же сжалось от плохого предчувствия. Дверь в спальню Натана была распахнута, и оттуда доносились хриплые, булькающие стоны. На бег перешла ещё до того, как мозг осмыслил услышанное. Ворвалась в комнату и замерла. Магиня стояла возле кровати и растерянно переминалась с ноги на ногу… а ловца била крупная дрожь, его тело неестественно выгибалось и тряслось, по комнате разливался всё усиливающийся запах гари. И всё это притом, что он был не в сознании, что не мешало ему стонать и хрипеть сквозь плотно сжатые зубы. Бесцеремонно оттолкнув Сору метнулась к кровати, упала на колени и положила одну руку на его ледяной взмокший лоб, а второй надавила на живот, пытаясь заставить перестать выгибаться. Он же сейчас рану растревожит, опять кровотечение усилится. Как ни странно, мои действия помогли. Натан обмяк и успокоился.

- Что ты с ним сделала? – прошипела я, обернувшись и злобно уставившись на магиню.

- Ничего, - ответила она, растерянно и с явным удивлением глада на меня. – Я услышала шум и прибежала.

Да, Сору я нашла, но вопросы об улучшении состояния Натана отпали сами собой. Это была агония, кажется, именно так лекари называют пограничное между жизнью и смертью состояние. И говорить тут не о чем. Да и не было у меня сейчас желания вообще кого бы то ни было видеть. Но женщина, вопреки моим ожиданиям не ушла. Наоборот, подошла ближе и протянула руку, помогая подняться с колен.

- Тут что-то не то, - произнесла она, кивнув в сторону кровати.

Будто я сама не вижу, что всё плохо! И можно подумать станет лучше, если мы будем муссировать эту тему.

- Вы не поняли, Нитана, - покачала головой магиня, заметив мою гримасу. – Чувствуете запах? Он горел, в прямом смысле этого слова. И до того, как вы вернулись, я ощущала лёгкие вибрации какого-то магического поля.

Действовала я не задумываясь, опять начав движение прежде, чем мозг осмыслил информацию. Отбросила простынь с груди Натана и зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть – бинты были не то, чтобы сожжены, но выглядели порядком поджаренными, что смотрелось особенно жутко, учитывая их пропитанность кровью. От груди Париса поднимался лёгкий дымок.

- Не отходите от него ни на шаг, - прошептала Сора. – Не знаю, почему целители этого не заметили, но энергия, нанёсшая эту рану, всё ещё в нём. И продолжает убивать, когда вы отходите на достаточное расстояние. Сейчас ему как никогда нужны услуги ассистентки и…

Женщина резко замолчала и сощурилась.

- Вы же бездарная? Именно поэтому разрушение останавливается в вашем присутствии, но почему тогда не затормаживается так же и процесс регенерации? За прошедшую ночь ему стало гораздо лучше, значит ваша близость этому не помеха… - Магиня напряглась ещё больше и, решительно развернулась, пошла к двери.

- Куда? – спросила я, лихорадочно думая, что бы соврать, чтобы и поверила и идиоткой безмозглой не посчитала.

- Я должна доложить о странностях. Господина Париса перевезут в королевскую исследовательскую палату и наблюдать за ним будут специалисты.

А шиш тебе! Да при таком раскладе вы его и до конца улицы не довезёте, выгорит изнутри!

- Да какие странности? – изобразила удивление. – Я просто обрабатываю рану восстанавливающим питательным раствором и отхожу подальше, чтобы его целебные свойства начали действовать.

Магиня удивлённо изогнула брови и как-то по-доброму, снисходительно улыбнулась.

- Полночи в ванной просидела! – для убедительности воскликнула я.

Ну не умею я врать и лицедействовать.

Женщина думала так же. Она снисходительно покачала головой и спросила:

- И где же ваш чудодейственный эликсир?

А действительно, где? И что такое сказать, чтобы она поверила? А главное не потребовала предъявить панацею.

- Закончился, - беспомощно пожала плечами.

- Нитана, я понимаю ваше желание не расставаться с любимым. И упорность ваша достойна всяческих похвал, но вы поймите, это опасно, в первую очередь для вас. Мы не знаем, что в нём засело. Потусторонний мир практически не изучен. А это нечто неоднозначно реагирует на вашу способность блокировать магию. Вы можете пострадать. Господин Парис был прекрасным, уважаемым магом, но поймите, его уже не спасти.

Да что ж она вдруг такая разговорчивая-то стала? Мне больше нравилось, когда магиня изображала сурового вояку и помалкивала, не раскрывая рот без нужды. И не говорила про моего ловца в прошедшем времени!

И что теперь делать? Не рассказывать же ей про необычную магию Натана и его невосприимчивость к моей невосприимчивости. Бред, полная бессмыслица. В голове каша, а мне нужно сосредоточиться и срочно что-нибудь придумать. Интересно, а Сора знает про лабораторию в подвале? Даже если и не знает, это в любом случае не настолько опасная информация, как тайна Парисовской магии. А потому…

- Лекарство действительно есть, оно хранится в подвале, в лаборатории, - выпалила я. И, вздохнув поглубже, затараторила, не позволяя магине перебить меня: - Вы сами сказали, что нам неизвестно, что это за энергия и как она действует. Но мы знаем, что Натан ещё жив, и ему становится лучше… когда я рядом. Разлучать нас нельзя, иначе эта гадость выжжет его! Вы хотите быть виновницей его смерти?

Не поверила. Поджала губы, неодобрительно посмотрела и спросила:

- Могу я увидеть это лекарство?

Надеешься уличить меня во лжи? Ну попробуй! Я как-никак ассистентка шпиона, и пусть виртуозно лгать никогда не умела, за последнее время немного поднаторела в этом деле.

- У вас нет допуска в лабраторию, а я не собираюсь лишний раз оставлять Натана и обрекать его на мучения лишь для того, чтобы удовлетворить ваше любопытство. Сбегаю за склянкой тогда, когда это будет нужно. А вы, если боитесь, можете смело отправляться восвояси. – Последние слова буквально выплюнула в окаменевшее лицо женщины.

Не хотела так грубо, и вообще ссориться с ней не лучшая идея. Просто нервы уже который день на пределе. Чувствую, что вот-вот сорвусь.

- Хорошо, - прошипела Сора. – Но если он не придёт в себя в ближайшие пару дней, я буду вынуждена принять меры. Жестокая, эгоистичная девчонка. Ты не понимаешь, что только продлеваешь его страдания. От таких мучений сходят с ума… если его разум уже не мёртв.

Она по-военному резко развернулась и вышла из спальни, чеканя шаг. А мне вдруг стало так страшно. А что, если магиня права? Что, если я только мучаю его? Что если… И этот неосмысленный, будто неживой взгляд. Резко выдохнула, встряхнула головой и решительно подошла к кровати, чтобы лечь и осторожно приобнять начальника. Раз моя бездарность помогает ему, буду одаривать ею столько, сколько потребуется. Он просто не имеет права умирать, он мне зачёт по практике должен!