Глава 25

Глава 25

День провела в мучительных раздумьях в кровати начальства. Я уже два раза меняла место дислокации, укладываясь то с одной стороны от Натана, то с другой, но бока всё равно болели. А ещё есть очень хотелось, а Сора сегодня на предложение покушать не расщедрилась. Всё-таки зря я на неё наорала. Но ничего, потерплю. Зато скоро стемнеет и я смогу проверить, стало ли свечение Парисовой магии сильнее. Я не была уверена, что сейчас ловец в лучшем состоянии, чем сразу после ранения, а всё из-за того, что бросила его! Попёрлась зачем-то искать магиню, хотя чувствовала же, что когда я рядом, ему легче. И вот итог – никаких признаков улучшения, ни тебе стонов, ни открывания глаз. Ничего. Но я терпеливая, подожду. И плевать, что не видевший двое суток иды желудок сводит от боли, водички из крана ещё попью и успокоится.

Что и сделала, быстро сходила в ванную, попила прямо из-под крана, спешно сделала всё нужное, умылась и бегом обратно, а то мало ли. Как показала практика, чтобы ловцу стало хуже я должна отойти на гораздо большее расстояние, нежели пара десятков шагов, которые разделяли кровать и ванную, но рисковать всё равно не хотелось. А вообще, что же это за заклинание такое? Или не заклинание? Но суть не в этом, интересно то, что я могу глушить действие этой мерзости даже на приличном расстоянии. А вот обычную магию нейтрализую только на расстоянии ладони, ну может быть чуть дальше, в зависимости от скорости движения энергии. Получается то, что убивает Натана гораздо слабее обычной магии. Но почему он тогда не может с этим справиться? Он же намного сильнее обычных магов. Снова мешок вопросов, и ни крупицы ответов. Хорошо хоть на голодный желудок уснуть получается, или это слабость от голода с ног валит? Не страшно, даже если и свалит. Главное рядом с Парисом валяться. А за окном уже наступили сумерки, скоро, совсем скоро я узнаю, стало ли моему пациенту хоть немного лучше.

От вялых размышлений отвлёк какой-то шум в коридоре. Приподнялась на локте, прислушалась. Какие-то голоса, что говорят не разобрать. Но интонации явно повышенные.

Дверь распахнулась без стука. В комнату ввалился пыхтящий Заяр, а за его широкой, перегораживающей почти весь дверной проём спиной маячила возмущённая Сора. Вот оно, моё спасение! А спасение увидело, что я не сижу у кровати больного, как подобает порядочной сиделке, а возлежу на этой постели, обнимая недужного одной рукой, замерло и покраснело.

- Прошу прощения, - буркнул Зая, опустив взгляд.

Это ещё ничего, милый, посмотрим, как у тебя лицо вытянется, когда я тебя на это пригретое местечко вместо себя уложу! А что делать? Натану бездарный позарез нужен, а я тут с голоду того и гляди тоже умирающую изображать начну, так что ляжешь, как миленький ляжешь!

- Дверь закрой, - попросила друга, вставая.

Не подозревающий подвоха Заяр просьбу выполнил. После чего подошёл к кровати и, разглядывая посеревшее лицо ловца, глухо спросил:

- Ну как вы тут?

- Лежим вот, вставать пока не хотим, но и даром время не теряем, - воодушевлённо проговорила я.

Зая недоумённо уставился на меня. Выражение его широкого лица прямо кричало «ополоумела девка от горя». А я улыбнулась, и выложила ему всё. И про стоны, и про открывание глаз, и, опять погрустнев, про ухудшение, когда отхожу на достаточно большое расстояние.

***

- Не буду я мужика обнимать, - как девица верещал Заяр.

Мне стоило большого количества нервов и красноречия убедить несговорчивого ассистента господина Нгорна улечься на кровать рядом с Натаном. И вот, когда таки удалось, он опять заупрямился.

- Я же не прошу тебя в любви ему признаваться! – всплеснула руками. – Просто поближе придвинься, с тебя не убудет.

- Да меня засмеют, если узнают! – взвизгнул Зая… заяц он трусливый, а не мужчина!

- Нет, - буркнул парень и сложил руки на груди, балансируя на самом краю кровати.

Так и захотелось скинуть его, улечься самой и патетично заявить, что сегодня же ночью скончаюсь от голода, и смерть моя будет на его совести. Но сил на продолжение этого театра абсурда уже не было.

- Ладно, хоть так, - махнула рукой и пошла к двери. – Если что, сразу зови, я дверь открытой оставлю, - сказала напоследок.

- А может, я всё-таки лучше поесть тебе принесу? – крикнул мне вслед Заяр.

Я сделала вид, что внезапно оглохла и сбежала на кухню, искать себе пропитание.

И каково же было моё удивление, когда обнаружила, что на кухне меня уже ждёт накрытый на столике в углу ужин. Сора тоже была здесь, но делала вид, что меня не замечает. Я тоже вздёрнула подбородок и пошла к шкафу, в надежде найти чего-нибудь съестного.

- Ужин на столе, - прилетела мне в спину безэмоциональная фраза.

Развернулась, Сора стояла ко мне спиной и делала вид, что чем-то жутко занята.

- Это мне? – уточнила на всякий случай, указав на исходящие паром тарелки.

- Да, - ответила магиня не оборачиваясь.

- Яд? – в шутку спросила я.

- Я не настолько жестока, как ты, - ответила женщина.

Произнесённые нейтральным тоном, эти слова казались ещё обиднее.

- Всегда легче сдаться, оправдать бездействие тем, что так лучше. А я не ищу лёгких путей. Натан будет жить, - вырвалось у меня.

И да, я пошла есть приготовленное несправедливо обвиняющей меня в жестокости магиней. Если бы не была так голодна, наверное, обиделась бы и отказалась. Но я зверски хотела есть и приняла бы угощение даже из рук злейшего врага, зная, что смертельно отравлюсь. Уж лучше помереть, но сытой!

- Тани, пойми, это неправильно, - подала голос женщина, когда я разделалась с бульоном, мясным салатом и двумя вкуснейшими на вид пирожными. За их качество на вкус я бы не поручилась, потому что, несмотря на сильный голод, практически не чувствовала вкуса еды, поглощая её с неимоверной скоростью, даже толком не прожевав.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Что неправильно? Бороться и надеяться на лучшее? – приподняла я брови.

- Это обманчивые надежды? И борешься ты не с противником из плоти и крови, а со смертью, которая уже по праву считает жертву своей. Ты не хочешь этого замечать, но господин Парис уже не с нами, - покачала головой женщина.

- Мы договорились, двое суток, - напомнила я. – А ещё и одни не прошли.

А в следующий момент по дому разнёсся истерический крик.

- Тани! – голосил Заяр. – Тани!

Мы с Сорой рванули из кухни одновременно.

На лестнице магиня меня обогнала, всё же военная подготовка, но в коридоре я поднажала и, подло потеснив её бедром, в дверях оказалась первой. И так и застыла изваянием, не зная – радоваться или паниковать. А картина моему, замутнённому пеленой усталости после пробежки, взору открылась следующая: Заяр стоял на коленях возле кровати, нависая над ней грудью и, то краснея, то бледнея, уже не голосил, шептал, как молитву, «Тани, сюда, Тани». Натан же лежал, чуть повернувшись к бедняге Зае, и держал его за грудки одной рукой, вторая продолжала безвольно лежать вдоль тела. Выражения лица начальства я видеть не могла, он в противоположную сторону от двери отвернулся.

Я наконец отмерла, стрелой подлетела к кровати, забралась на неё и попыталась уложить раненого ровно.

Натан меня вообще не заметил и попытку мою проигнорировал. Ну как же так? Он же без сил совсем должен быть, а тут упёрся, с места не сдвинуть.

- Что это з-значит? – прошептал Парис, сверля возмущённым взглядом несчастного парня, и, не дождавшись ответа, отключился.

Тело его тут же обмякло, безвольно откинувшись на подушку, а вот рука, вцепившаяся в рубаху Заяра напротив, будто окаменела. Зая дёрнулся раз, второй. Ткань затрещала.

- Это спазм, - подсказала, наблюдающая за происходящим от двери Сора. – Нужно медленно, осторожно, чтобы не повредить, разжать пальцы по одному.

Вцепился Натан в Заю действительно мёртвой хваткой. Но я справилась, освободила бедолагу. Немного помассировала будто одеревеневшую руку ловца и положила её вдоль тела. И только после этого посмотрела на Заяра. Собиралась устроить допрос, как Натан очнулся, что делал, что сказал, как вообще так вышло и что произошло? Но увидела продолжающего то краснеть, то бледнеть здоровяка и, не сдержавшись, начала посмеиваться. Зая продолжал отчаянно мигать, подавая какие-то только ему одному понятные знаки. Он, то разгорался ярким румянцем, то потухал, бледнея почти до синевы. Интересная особенность кровообращения? Или это отсчёт времени до назревающего взрыва? Оказалось второе.

- Какой позор! – заголосил ассистент Нгорна, пытаясь схватить себя за волосы, но стрижка у него для полноценного выдирания шевелюры была коротковата.

- Успокойся, - примирительно улыбнулась я.

- Успокойся?! – взревел здоровяк, багровея до такой степени, что ещё чуть-чуть и лопнет. – Как я могу успокоиться? Да со мной здороваться перестанут, когда узнают!

- Во-первых, не когда, а если, - уточнила я. – А во-вторых, что узнают-то? Ну полежал ты несколько минут рядом с больным, и что?

- Дура, - незаслуженно оскорбил меня этот мужлан. – Даже господин Парис, находясь при смерти, всё сразу понял, а ты…

- Да что он понял-то? – настала моя очередь повышать голос. – У него горячка, бред. Он не в себе, вот и набросился на тебя.

От двери послышался ехидный смешок. Я резко обернулась и по выражению лица Соры поняла, что она считает поведение ловца вполне осознанным.

- Ну не обижайся ты на него, он же не знал, что ты помочь хотел, - попыталась я утешить немного остывшего и понуро опустившего плечи парня.

- Да я бы на его месте, если бы проснулся и увидел, что рядом со мной мужик лежит, вообще убил бы! – воскликнул Заяр, расстроено махнул рукой и ушёл.

Сора молча отошла в сторону, выпуская его из комнаты.

- Спасибо! – запоздало поблагодарила я, не будучи уверенной, что он услышал. Но отходить от Натана ради того, чтобы догнать и поблагодарить как следует была не намерена.

У меня тут больной буянить начинает понемногу, а это же хороший признак, верно?

- Знаешь, а возможно ты и права, - тихо произнесла магиня, и тоже вышла, прикрыв за собой дверь.

Я же поправила простынь, подушку, уложила ловца поровнее и отправилась в ванную на вечерние водные процедуры, безостановочно улыбаясь, с того самого момента, как за Сорой закрылась дверь. Так и хотелось выбежать в коридор и крикнуть на весь дом «я же говорила!», но суеверный страх спугнуть удачу не позволил позлорадствовать. Ещё слишком рано праздновать… но план торжества уже можно начинать составлять.

А пока мылась и переодевалась вечерние сумерки уступили место ночной темноте и, выйдя из ванной, я надеялась тут же приступить к осмотру начальства своим новым… ночным зрением, но обнаружила, что комната ярко освещена. Видимо, Сора расстаралась, притащив две ещё совсем новые масляные лампы, одну из которых подвесила под потолком, а вторую поставила на столик у кровати. Так же на столике появились таз с водой, чистые бинты, ложка и стакан с чем-то коричневым. Подойдя и понюхав содержимое стакана поняла – травяной отвар. От воды исходил лёгкий парок, а бинты источали резковатый запах, какой можно ощутить в лазарете.

Вот значит как! Осознала наконец-то магиня, что ловец живой! Помочь соизволила. Нет, прощать её я не собиралась, но за помощь была благодарна. Вот только как-то не особо она расщедрилась со своей помощью, я же сама не справлюсь. Мне даже через бинты на грудь Натана смотреть страшно было, как же я перевязку делать-то буду? Сорвусь ведь, столько держалась, но если ещё раз увижу эту страшную рану с оголёнными рёбрами, рваными краями и всем остальным, точно сорвусь.

Дверь тихо отворилась и в спальню вошла Сора, неся перед собой стопку чистого белья.

Перестилать постель я помогала, как могла, выполняя все указания по военному уверенно действовавшей магини. А когда она начала срезать бинты я трусливо хотела сбежать в ванную, но не тут-то было.

- Мне потребуется ваша помощь, Нитана, - окликнула меня женщина уже у двери.

Сорвалась…

К концу перевязки я ревела как раненый зверь, громко подвывая и судорожно всхлипывая. Выплакивала страх, обиду, неуверенность и злость, переживания за себя и Натана, да всё, что накопилось за минувшую неделю. И пусть рана на груди начальства выглядела относительно лучше, она всё равно была ужасна! Пусть она не зияла провалом на всю грудную клетку, хоть чуть-чуть, но став меньше, кости покрылись тонкой, полупрозрачной розовой плёночкой живой ткани, и крови почти не было, всё равно представляла собой зрелище не для слабонервных.

Сора благоразумно молчала, не пытаясь утешить или как-то прокомментировать моё поведение, а я самозабвенно ревела, поливая слезами чистые простыни и мысленно ругая Париса последними словами. В этот момент мне казалось, что он и под удар-то подставился специально, чтобы меня помучить. И вообще, он и никто иной, виноват во всех моих бедах, едва ли ни с момента рождения. Тут же одёргивала себя, напоминая, что Натану сейчас гораздо хуже, а в следующий момент вспоминала его наглые домогательства и едва сдерживала желание стукнуть наглеца. Надо было позволить добить его! В общем, истерика была качественной, но большая её часть протекала незаметно, бурля внутри невысказанными мыслями. Очнулась я от строгого голоса Соры. Женщина дождалась, когда утру слёзы, проморгаюсь и посмотрю на неё осмысленно, и дала указания по поводу травяного отвара, показав как давать его больному. Так вот для чего ложка нужна была!

К тому моменту, когда магиня убрала грязное бельё, таз и прочие следы проведённых процедур и, пожелав спокойной ночи, удалилась, я уже окончательно успокоилась и с нетерпением ждала момента, когда смогу погасить свет. И вот, дождалась. Настольную лампу затушила сразу же, а вот с той, которая под потолком висела, пришлось повозиться. Сора-то её туда, похоже, с помощью магии подвесила, а мне пришлось громоздить конструкцию из стульев (и зачем такой высокий потолок в спальне делать?), поставив два рядом, а третий (за которым пришлось бежать в свою комнату) на них. Потом забираться на эту шаткую композицию и, балансируя, притушать огонь на ощупь. А пока слезала с импровизированной лестницы, ночную темноту уже разогнало равномерное магическое свечение. Основным его источником было окно, за которым мерцала и переливалась восстановленной охранной и бытовой магией улица респектабельного района, но и в самой спальне было чему светить! Сам ловец по-прежнему «притворялся» обычным человеком, а вот в области раны сияло маленькое такое, будто прикрытое лёгкой дымкой тончайшего облачка, солнышко. Захотелось подойти и погреть руки. Что я и сделала, руки греть, конечно, не стала, но подошла, селя рядом с Натаном, поджав под себя ноги, и принялась разглядывать освещённое сиянием солнечной магии измождённое, бледное лицо. За эти дни у него отросла приличная щетина, от чего щёки казались ещё более впалыми, чем на самом деле. Может попробовать побрить? Хотя нет, лучше не стоит, а то чего доброго, зарежу ещё ненароком.

- И чего ты лежишь? – спросила вслух, разумеется, не надеясь на ответ.

А он возьми и ответь!

- Притворяюсь, - прохрипел Парис, чуть растянув губы в слабой улыбке. Пересохшая кожа тут же потрескалась, мужчина едва заметно поморщился.

- Извини, пить тебе сейчас нельзя. Но могу дать ложку отвара, - бодро затараторила я, и сама-то не понимая, что говорю и делаю.

Просто он так резко пришёл в себя, да ещё и язвить сходу начал, кто бы не растерялся?

Так, продолжая пребывать в шоке, и влила ложку отвара в приоткрытый рот. Натан поморщился и спросил:

- Яд?

Едва не обозвала начальство сволочью неблагодарной, но он открыл глаза, и обзываться как-то расхотелось.

- Привет, - глупо улыбнулась.

Ловец промолчал. Говорить ему, скорее всего, было тоже больно. Я вообще не понимала, как он может терпеть такую боль. У него же там, на груди приличного куска кожи нет, да и того, что под кожей тоже. Поёжилась, но тут же опять разулыбалась. Начальство-то на меня смотрит, значит нужно излучать позитив.

- Сколько…? – так же шёпотом спросил Натан, по всей видимости, подразумевая, сколько времени он был в бессознательном состоянии.

- Двое суток, - бодро отрапортовала я.

Маг прикрыл глаза и надолго замолчал. Я уже было решила, что он опять отключился, но спустя почти вечность ловец вновь приоткрыл глаза и беззвучно, одними губами произнёс:

- Ближе.

Пришлось наклониться и прислушаться.

- Я не приходил в себя. Мне становится хуже, - он перевёл дыхание, немного отдохнул и продолжил: - Всё было спланировано. Нужно время. Восстановиться. Пока я умираю… для всех.

И всё, силы у него закончились. Мужчина закрыл глаза, дыхание стало поверхностным и прерывистым, на бинтах проступила пара небольших пятен крови.

Я же, переваривая услышанное, успела и озадачиться, и испугаться, и удивиться, и даже возмутиться. Последнее даже вслух высказала.

- Вот же… маги! – прошипела, поправляя простынь. – А ты… вы... в общем, не шевелиться и молчать, а то все старания насмарку.

Натан никак не отреагировал, либо сил не было, либо действительно уснул. Я же устроилась рядом и задумалась, неосознанно тыча пальчиком в солнышко над его грудью. И что мы имеем? А имеем мы раненое начальство, по совместительству балующееся шпионскими играми. Но это-то и раньше было понятно, и даже вопроса не возникало, что делать дальше. Вылечить, конечно, а там видно будет. А что же получается теперь? Выходит Парис не случайно пострадал, всё было подстроено, с целью… убить его? Похоже на то! И ведь почти получилось. Наверняка получилось бы, если бы я не вмешалась. Если бы сам не умер, жалостливые коллеги добили бы. Кто-то очень хотел отправить Натана в последний путь. Не поленился всё продумать, приготовил ловушку, расстарался на славу. И теперь этот кто-то, если узнает, что господин ловец первого ранга решил повременить с безвременной кончиной, то… А что он сделает? Да довершить начатое он попытается! А Натан сейчас слаб, как младенец, про меня в качестве защитника и говорить нечего. Соре я не настолько доверяю, да и сам Парис, кажется, тоже. Значит, буду скрывать ото всех истинное состояние начальства, сама буду ухаживать, перевязки делать и молчать. А вот когда он восстановит силы… всё ему припомню!

С этими благостными мыслями и уснула, а проснулась от ощущения, что кто-то дышит мне в висок. Открыла глаза, удивилась тому, что уже практически рассвело, и осторожно повернулась, чтобы посмотреть на своего подопечного (как забавно роли поменялись), и в этот-то момент почувствовала! Дыхание в висок было мелочью, по сравнению с тем, что рука так называемого умирающего лежала у меня… и не то, чтобы на животе, но ещё и не на бедре. В общем, в совершенно неприемлемом месте, в недопустимой близости от того, что не для чужих рук, уютно разместившись ладонью как раз на выпирающей чуть ниже талии косточке. Мгновенно загоревшись праведным гневом, я грубо сбросила наглую пятерню и замерла, услышав сдавленный стон боли. Едва не пустилась в извинения, но вовремя опомнилась. А за что мне извиняться? Этот… ловец строит из себя обессиленного больного, а сам…30f6fc

- Нахал, - шикнула на «страдальца».

Страдалец никак не отреагировал. Либо притворялся, чтобы не получить ещё больше, либо действительно спал. Я фыркнула и пошла в ванную. Жалость к начальству развеялась как утренний туман. И о ком я переживала?

А когда вышла из ванной, над больным уже хлопотала Сора. Магиня быстро сделала перевязку, справившись без моей помощи. За исключением двух небольших кровотечений рана была сухой и в чистке не нуждалась, да и выглядела она уже гораздо лучше. О том же, что стала заметно меньше и говорить не стоит. Господин Натан Парис шёл на поправку семимильными шагами. И, тем не менее, продолжал пребывать в бессознательном состоянии. Что магиню очень беспокоило.

- Не хочу вас пугать, Нитана, - тихо проговорила она, - но есть риск, что рана затянется, а господин Парис так и не придёт в себя. Иногда так бывает, тело продолжает жить, а мозг умирает.

Я внимательно слушала и скорбно кивала, а сама украдкой косилась на кровать. На счёт мозга ловца точно можно не переживать. Он поумнее нас с магиней вместе взятых будет.

- Вы очень сильная девушка, - одарила меня комплиментом Сора, и ушла, пообещав напоследок через полчаса принести завтрак.

Отношение магини ко мне резко изменилось. С того момента, как Натан пусть всего на минуту, но пришёл в себя, она неизменно обращалась ко мне на «вы» и с подчёркнутым уважением. С одной стороны приятно, конечно, а с другой - я понимала, что вся эта показная вежливость лишь способ извиниться за предшествующее памятной сцене с участием Заяра. Сора была очень неправа и теперь чувствовала себя виноватой, вот и источала любезность.

Но стоило за магиней закрыться двери, от кровати послышался то ли стон, то ли рык.

- Перевязывать меня будешь сама, - относительно бодрым шёпотом заявил Парис. – И в лабораторию надо спуститься, за лекарством.

Я было сложила руки на груди, чтобы возмутиться подобной наглости, но стоило услышать про лабораторию, как возмущение было решено отложить на время.

- С лабораторией ничего не выйдет, - развела руками.

А я и не задумывалась о том, что нужно рассказать начальству о несколько необычном поведении его ранения, и моём непосредственном участии в борьбе с недугом.

- Почему? – мужчина чуть повернул голову и требовательно смотрел на меня.

- А потому что мне от тебя отходить нельзя, - ответила как на духу. Обращаться к Натану на «ты», пока он в роли больного, я решила ещё ночью. А вот когда всё вернётся в прежнее русло, тогда можно и к официальному общению вернуться, чтобы не думал, что между нами что-то изменилось. Ловец продолжал вопрошающе сверлить меня взглядом, пришлось объяснить.

- Получается, ты всё это время не отходила от меня? – спросило начальство, подозрительно кривя губы.

- Да, - рявкнула я. – Я сюда переехала, на время.

Улыбку ему удержать не удалось.

- Даже не мечтай, - прошипела злобно.

И сбежала в ванную, иначе у мага были все шансы оказаться-таки добитым, хоть и с запозданием. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда.

Вышла я только на зов принесшей завтрак Соры. Магиня пожелала приятного аппетита и обещала зайти через полчаса за посудой.

- Есть будешь? – буркнула, когда дверь закрылась и шаги в коридоре стихли.

- Рано, - коротко ответил ловец.