2

Спустя четыре дня после выезда из Бримбера мы наконец-то достигли Арканополя. Святые эльфы! Я уж думала, что мы никогда до него не доберёмся. А всё благодаря заморышной кобыле, запряжённой в повозку с яблоками, и Стэну. Не знаю точно, у кого в Бримбере матушка выпросила это животное (я имею в виду кобылу), видимо, уже сильно повидавшее жизнь. Кобыла брела, медленно переставляя копыта, и с философским видом созерцала проплывающие мимо пейзажи. Иногда она внезапно засыпала, падала на ноги прямо посреди дороги и минут пятнадцать не реагировала на понукания. Тут даже магия была бессильна. Но кобыла каждый раз возвращалась из благостного сна в реальный мир, вскакивала на ноги и продолжала свой бренный путь измученного жизнью философа.

А что касается Стэна… Тролль бы побрал этого красавчика, впервые в жизни выбравшегося за пределы Бримбера! С самого рождения воспитанием Стэна занимался его старший брат. Пятнадцатилетний Илезар заменил Стэну и мать, умершую сразу после родов, и отца, скончавшегося от лихорадки через два месяца после смерти жены. Илезар Олифсон очень любил младшего брата и оберегал от любых трудностей. Поэтому к двадцати двум годам Стэн вырос здоровенным добрым красавчиком, но при этом наивным, как новорожденный телок.

В Бримбере Стэн не был разбалован женским обществом. Да и откуда в нашей захудалой деревушке взяться приличному женскому обществу? Кроме меня и моей матушки и глянуть-то больше не на кого! Стэн был обречён влюбиться в меня без памяти. А заглянув мне под юбку и увидев мои ножки (и кое-что повыше), вообще не мог не потерять свой девственный рассудок. Несколько дней, пока мы готовились к поездке в Арканополь, Стэн ходил за мной по пятам, томно вздыхал и прижимал руки к груди (своей, конечно!).

Но стоило нам выехать из Бримбера и остановиться на ночлег в первом постоялом дворе, как я поняла, что незапятнанная репутация Стэна в серьёзной опасности. Он сходу завоевал популярность среди хозяек постоялых дворов, их дочек и служанок. Вероятно, на фоне привычных клиентов, хмурых бородатых мужиков, воняющих луком и кислым элем, Стэн выглядел как принц эльфов, сошедший с дешёвой гравюры. При виде высокого голубоглазого красавца с русыми локонами до плеч и свежим румянцем на щеках с ямочками, женщины всех возрастов сперва немели, потом слащавыми голосами интересовались, нужна ли «молодым супругам» комната, и как только узнавали, что мы не супруги, шли в атаку на Стэна. В ход пускались всевозможные женские уловки и хитрости, лишь бы привлечь внимание моего спутника.

Женщины одаривали Стэна приторными улыбочками, медленно поворачивались к нему задом, стараясь задеть юбкой, наполняли кружку, старательно наклоняясь и демонстрируя сокровища, выпирающие из декольте, вызывались лично проводить его в комнату, по дороге обязательно спотыкались, чтобы нечаянно упасть к нему в объятия. В общем, вели себя омерзительно вызывающе и всячески нарывались на то, чтобы я психанула и превратила их в жаб или улиток. К концу нашей поездки я стала уверенной женоненавистницей и дала себе слово не вести себя так же перед Кайлумом Златокруком.

А Стэну, похоже, такое внимание нравилось. Со всеми соблазнительницами он был учтив, всем улыбался и на всё соглашался. Святая наивность и подлый предатель! За эти дни он ни разу не вспомнил про мои прекрасные ножки, так что я даже начала немного ревновать, хотя не испытывала к Стэну ни малейших чувств.

В последней таверне перед въездом в Арканополь мне пришлось чуть ли не с боем отстаивать девственность Стэна. Одна из служанок, крепкая широкоплечая бабища, так активно крутила перед ним крутым задом, что только слепому было непонятно, чего она хочет. Стэн в ответ только глупо улыбался и краснел. Меня наглая девица в упор не замечала, и как только Стэн закончил ужинать, сразу подхватила его под руку, чтобы показать ему комнату.

— Спокойной ночи, Тильда, — помахал мне Стэн, увлекаемый служанкой. — Разбудишь меня пораньше?

— Ага, — кивнула я, закипая от злости. — Ещё как разбужу.

Внешне не теряя хладнокровия, я допила какой-то мутный узвар и поднялась на второй этаж к комнатам. Дверь в комнату Стэна была заперта, из-за неё доносилась возня и женские смешки. Я хоть и не получила диплом академии, но с закрытыми замками умела легко справляться. Всего один щелчок пальцами — и дверь тихо открылась.

Полураздетая служанка уже почти оседлала ошарашенного Стэна, лежащего на кровати, и была страшно недовольна моим появлением в комнате.

— Тильда? — удивился Стэн и попытался приподняться, но служанка уверенной мускулистой рукой припечатала его обратно к кровати.

— Твоя комната следующая по коридору! — выкрикнула она, даже не пытаясь слезть с моего поклонника.

— Неужели? — процедила я. — А твоё место разве не на кухне?

— У меня сейчас перерыв! — парировала служанка. — Давай, уходи, ты мне мешаешь!

— Тильда останется, — решительно заявил Стэн и сделал вторую попытку приподняться.

Надо же! Какое благородство!

— Предпочитаешь сразу с двумя? — хохотнула служанка и окинула меня оценивающим взглядом. — Тощая она какая-то. Хорошо, пусть остаётся. Только, чур, я первая.

Подобной наглости я уже стерпеть не могла. Не в том смысле, что мне предложили быть второй, а в том, что вообще предположили подобное. Такое я не простила бы даже Кайлуму Златокруку, а уж какой-то трактирной девке и подавно. Я мило ей улыбнулась, а из-за спинки кровати вылетела сначала одна оса, потом вторая и третья… Мои милые послушные оски, с помощью которых я вынудила противного Дожидора подписать матушке отсрочку долга, теперь должны были немного поучить хорошим манерам наглую бабищу.

Как только я захлопнула дверь за выскочившей из комнаты вопящей и размахивающей руками служанкой, Стэн быстро встал с кровати и принялся приводить себя в порядок.

— Ну? — Я скрестила руки на груди и уставилась на Стэна, грозно нахмурив брови.

— Почему ты так злишься, Тильда? — недоумевал Стэн, подтягивая штаны и поглядывая на моё перекошенное злостью лицо. — Она не собиралась сделать ничего плохого. Просто предложила взбить мне подушки перед сном.

— Ага! Как же! Ты бы уточнил, что именно она называет «подушками» и чем она собиралась их взбивать? Своими круглыми арбузами, случайно вывалившимися из декольте?

— Я тоже заметил, что у неё… э-э-э… не всё в порядке с платьем, — кивнул Стэн и покраснел. — Кажется, оно немного сползло… Сначала я подумал, что ей жарко, потом испугался, что она может замёрзнуть. Даже хотел сказать, но не успел из-за твоего появления.

— Интересно, что было бы, если бы я не появилась⁈ Ты бы дождался, пока она останется вообще без платья, а потом любезно предложил бы ей укрыться твоим одеялом⁈

— Ну зачем ты так? — Стэн посмотрел на меня с укоризной. — Я и в мыслях такого не держал… Зачем сразу укрываться? Я бы сначала на неё посмотрел… никогда не видел раздетую женщину, да ещё так близко…

— Тролль тебя побери! — я даже топнула ногой от злости. — Ты издеваешься⁈ Бедная моя матушка! Наивная святая женщина отправила тебя со мной как помощника и защитника, а ты готов растаять и спустить штаны перед любой встречной девицей!

— Речь шла о её платье, а не о моих штанах! Я не собирался их… — попытался возразить Стэн, но я не дала ему договорить.

— Что сказал бы на это твой брат Илезар? Он бы ужаснулся, узнав, что воспитал похотливого бабника! — Упоминанием имени брата я буквально пригвоздила Стэна к воображаемому позорному столбу. — И этот человек всего несколько дней назад говорил мне, что готов просить моей руки! А я чуть было не поверила…

— Тильда! Милая! Прости! — Стэн рухнул к моим ногам и уткнулся головой в мою юбку. — Я не хотел огорчать тебя и брата! Сам не знаю, как так вышло с этой девушкой! Я и не заметил, как оказался на кровати… в голове словно горячий туман…

— В голове-е-е, — насмешливо протянула я. — А я думаю — в штанах! Нет тебе сегодня прощения, Стэн Олифсон!

Я выдернула юбку из рук Стэна и вышла из его комнаты, горделиво расправив плечи. Пусть ночь не поспит, помучается.

Но Стэн совсем не мучился. Через тонкие гостиничные стены его храп донёсся в мою комнату спустя минут пятнадцать, а рано утром мне пришлось снова вскрывать замок, чтобы разбудить Стэна, спавшего сном праведника.

Поэтому, когда мы подъехали к Арканополю, я со скорбным видом неприступной скалы правила засыпающей на ходу заморышной кобылой, а Стэн сидел рядом, не спускал с меня умоляющего взгляда и бубнил слова прощения.