ГЛАВА 18

ГЛАВА 18

Тимур

Мы сидим в креслах напротив камина, пьем вино, заедая его орехами и сырной нарезкой. Голые Дашины ножки лежат на моих коленях, и я играю с ними, то сжимая, то рисуя узоры пальцами. Я отпустил домработницу, чтобы мы могли остаться наедине и творить что хочется. Поэтому на мне одни джинсы, а на Даше — моя рубашка на голое тело. Лиса без косметики, с раскрасневшимися щеками и небрежно собранными волосами. Красивая, теплая, сексуальная и возбуждающая — из тех женщин, которых, вкусив единожды, хочется ещё и ещё. Торможу себя целый день, чтобы не затрахать ее. Она и так уже шипит от моих прикосновений и называет маньяком. Ей смешно, а меня трясет от потребности быть с ней. Поэтому я пытаюсь отвлечься на разговоры.

— Итак, ты обещала объяснить, — говорю я, отпивая немного вина и продолжая водить пальцами по ее ножкам.

— Что? — Лиса делает вид, что не понимает, хитро щуря глазки. И мне бы наплевать на ее объяснения, но… что-то внутри не даёт покоя, разум просто требует информации.

— Даша, не зли меня, — сжимаю ее колено. — Ты не предохраняешься, но все равно не можешь забеременеть. Так?

Безразлично кивает, допивает залпом вино и тянет бокал, требуя ещё.

— Причина? — наполняю ее бокал, заглядывая в глаза. — Проблемы со здоровьем? — Опять молча кивает и закидывает в рот оливку. — В чем именно проблема и насколько она решаема? — спрашиваю я, а Даша усмехается, запрокидывая голову.

— Я сказал что-то смешное? — хватаю ее за подбородок, заглядывая глубже, пытаясь понять, что она прячет внутри.

— Нет. Не понимаю, зачем тебе нужно это знать. Ты получил мое тело, в душу не лезь! — дерзко отвечает она, пытаясь вырваться.

— Я задал конкретный вопрос и хочу получить на него ответ!

— Я сделала аборт, после возникли осложнения, я была в депрессии и долго не обращалась к врачу, — говорит вроде легко, словно читает чужую историю, а в глазах таится столько боли, от которой сразу становится ясно, что было все очень непросто. И до сих пор непросто. — А когда обратилась… — кусает губы, глубоко вдыхает. — В общем не переживай, не сделаю я тебя папой, — на выдохе выдает она, дергается, вырываясь, убирает с меня ноги и вжимается в кресло, отпивая вино и глядя на огонь в камне. Я сам пью и долго молчу. В свое время я очень хотел ребенка, а моя любимая тварь-жена — нет. Она считала, что ей ещё рано, не нажилась для себя, и ведь я ей потакал, думал, все успеется, у нас же целая жизнь впереди. А оказалось, что нет у нас никакой жизни, есть только мои иллюзии.

— Почему ты это сделала? — мне бы заткнуться и не лезть к ней в душу. Незачем это все. Наши отношения несут другой характер, но я хочу знать, что привело ее к такому решению.

— Потому что дура была ведомая. Потому что стало страшно, и никто не поддержал… — сдавленно отвечает она. — Это моя кара, и я ее принимаю. Все справедливо.

— Ни хрена не справедливо! Это тот утырок толкнул тебя на аборт?! — внутри меня что-то взрывается, словно ее боль и обречённость напрямую касаются меня и задевают за живое.

— Какая разница?

Меня рвет, а она спокойна, словно уже смирилась.

— Большая! Нужно было этой мрази ещё и яйца оторвать! — не знаю, что со мной… Точнее, понимаю, но стараюсь гнать от себя эти уничтожающие мысли. Встаю с кресла и подкидываю в камин дров. Так и стою возле камина, сжимая переносицу и пытаясь понять, почему меня так это беспокоит.

Проходит минута, я слышу позади шорох, а потом чувствую прикосновение ее ладоней.

— Расслабься, — шепчет Даша, водя ладонями по спине и посылая по коже электрические импульсы. — Мы всего лишь хорошо проводим время по взаимному влечению. Совсем необязательно углубляться друг в друга, — и вроде все верно. Лучше и не скажешь, и меня должно радовать, что Даша это понимает, но внутри что-то бунтует. — Помнишь, ты хотел массаж? — спрашивает она, встаёт на носочки и ведёт носом по моей шее. — Ложись на ковер возле камина, а я его тебе сделаю, — впервые она так нежна со мной, словно между нами не просто секс, а нечто большее, интимное и только наше. — Ложись у меня в сумке есть масло, — прикусывает кожу на моей шее, затем, отпрянув, убегает в прихожую, и меня отпускает. Я действительно зря загоняюсь. Снимаю джинсы, отодвигаю столик, на котором стоят вино и закуски, и опускаюсь животом на пушистый ковер возле камина. Подкладываю руки под подбородок и жду мою Лисичку.

Вижу приближающиеся ступни, запрокидываю голову и заглядываю Лисе под рубашку. А там — центр нашего удовольствия. Аппетитная попка и персиковые гладкие складочки. Какой к черту массаж?! Хочу ее на этом ковре возле этого камина, посадить сверху, обхватить грудь и, играя сосками, позволить ей раскачиваться самой, доводя нас до пика наслаждения. Но и ее волшебные ручки, и ласку я тоже хочу. Меня накрывает микроинфарктом, когда она садится на меня сверху голой промежностью, и зараза специально ёрзает, потираясь.

— Будешь так делать — никакого массажа не будет, закончится тем, что я опять тебя оттрахаю, — ухмыляюсь.

— Постараюсь так не делать, просто у тебя очень фактурная спина, — отвечает она и льет холодное масло на спину. Кажется, меня заводит каждое ее прикосновение, тяжесть тела, дыхание, собственный запах, смешанный с ароматом нашего секса. Она начинает медленно разогревать кожу быстрыми поглаживающими движениями, и я окончательно расслабляюсь, уплывая куда-то далеко.

Не хочу знать, что будет завтра, сегодня она моя женщина и самое лучшее, что случалось со мной за последние годы. Мало просто найти женщину — их миллионы, красивых, ухоженных, породистых, сексуальных, но это все не имеет значения, если она не цепляет, и ты не чувствуешь ее своей.

Ладони Даши становятся настойчивее и уже с силой проминают мышцы, так хорошо, что мне хочется простонать. Идеальная женщина. Я же могу не отказываться от нее завтра, а оставить себе на какое-то время в качестве любовницы. Хотя «любовница» — неправильное определение. Я женат только на бумагах, фактически я свободен и вряд ли когда-либо женюсь. Но и не отказался бы иметь рядом с собой женщину, с которой хорошо, пока между нами бешеная сексуальная тяга и искрит так, что меня коротит…

— What's going on?! — в подсознание врывается писклявый женский голос, который окунает меня в реальность. Даже не сразу соображаю, кто это говорит. — What's going on?! — вновь звенит моих ушах, и я теряю связь с Дашей. Она соскакивает с меня и отходит назад.

Открываю глаза, поворачиваю голову и вижу посреди гостиной Амелию. Она бегает глазами от меня к Даше и тяжело дышит, постоянно повторяя одну и ту же фразу, которая означает «что происходит», словно она не видит, что на самом деле происходит. Наверное, если бы я был женат по-настоящему, то пытался бы что-то предпринять, а так меня раздражает ее присутствие и приводит в ярость то, что Амелия не предупредила о своем возвращении. Мы живём с ней в городе, и сюда я привозил ее всего однажды и то по делу. Этот дом — мое личное пространство, куда я пускаю только определенных людей, и Амелия в этот круг не входила.

— What's going on?! — как заведённая повторяет она с истеричными нотками, раздражая меня ещё больше.

— Рот закрой! — кидаю ей на английском и поднимаюсь с пола. Оглядываюсь на растерянную Дашу, ловлю ее взгляд, и она приходит в себя. Срывается с места и быстро убегает наверх.

— Кто эта женщина?! Что у тебя с ней?! — продолжает кричать Амелия, жестикулируя руками.

— Разве не очевидно? — ухмыляюсь я и иду к бару. — У меня с ней секс! — Оглядываюсь, потому что слышу, как в гостиную влетает охранник. — Как вовремя! — усмехаюсь я. — И где же ты раньше был?

Раздражает все: жена, тупая охрана, но главное то, что меня вырвали из прекрасных выходных с Дарьей.

— Она обманула нас… — пытается оправдаться охранник, а Амелия злится, сверкая злыми глазками. Терпеть не может, когда говорят о ней, а она ничего не понимает.

— Уволен! — прерываю я его тираду. Уже не важно, что послужило причиной его прокола, главное — следствие.

— Но я не мог… — что-то мямлит он.

— Пошел вон! — рявкаю я, чтобы до него, наконец, дошло. Парень ретируется, оставляя меня наедине с женой.

— Почему ты не предупредила о своем возвращении? — стараюсь говорить спокойно, но голос срывается.

— Наверное, для этого! — разводит она руками, указывая на камин и вино. — Ты так спокойно мне об этом говоришь?! — Для Амелии происходящее — шок, до этого я берег ее психику и играл роль примерного мужа. А сейчас мне все равно, может, все и к лучшему. Моментально нас не разведут, а к тому моменту я подготовлю почву.

— Глупо отпираться, когда все очевидно. Ненавижу сюрпризы и тебе больше не советую их делать, — иронично говорю я.

— Ты… Ты… Ты… — кричит она, не находя слов, расстегивая шубу и обмахивая себя руками, словно ей дурно.

— Согласен, я мерзавец, не трать энергию на эпитеты, — залпом выпиваю виски и наливаю себе ещё.

— Ты словно другой человек, я совершенно тебя не узнаю!

— Сейчас я настоящий. Не нравится? Дверь открыта! — специально толкаю ее на кардинальнее действия, но Амелия быстро моргает, собираясь плакать. Я, возможно, её и утешил бы, попытался бы поговорить и немного сгладить конфликт, но у меня совершенно нет на это времени и желания, я постоянно смотрю вверх, думаю о Даше и о том, что сейчас творится в ее голове.