ГЛАВА 19

ГЛАВА 19

Дарья

Я ведь знала, что он женат! Знала! Но все равно не устояла. И никто, кроме меня самой, не виноват. Так отчего же теперь так гадко на душе? Одеваюсь, бегая по комнате, и почему-то хочется рыдать. Дура! Ругаю себя, но легче от этого не становится. Он демон-искуситель. Умеет так сладко лгать, что невольно чувствуешь себя единственной. Понятно, что между нами был только секс и ничего большего. Но я никогда не хотела быть любовницей! Ставлю себя на месте его жены, и хочется утопиться. О чем я думала, отдаваясь этому мерзавцу?! Быстро одеваюсь, а сама чувствую на себе его запах, он впитался в меня и, кажется, его не смыть! Тимур весь во мне. Его так много, что даже страшно.

Хватаю сумку, сначала кидаюсь к двери, а потом останавливаюсь, слыша голоса Тимура и его жены. Ничего не понимаю на английском, но их тональность говорит за себя. В его голосе злость и безразличие, а в ее — истерика. Ему все равно, а ей — нет! Возникает ощущение, что брак фиктивен только для Тимура.

В какой-то момент в доме очень громко хлопает дверь, и голоса стихают. Выглядываю в окно и вижу Амелию, бегущую в сторону ворот. Тимур не идёт за ней, просто останавливается на крыльце в одной куртке на голом торсе, прикуривает сигарету и смотрит ей вслед. На выходе девушка оборачивается, но смотрит не на Тимура, а на меня. Амелия находится довольно далеко, но, кажется, что она смотрит прямо в душу, и я спешу отпрянуть от окна.

Сажусь на край кровати, жду ещё какое-то время, давая возможность Амелии отъехать подальше. А потом хватаю сумку и мчусь вниз. Плевать, что мы за городом, плевать, что у меня нет телефона. Это, в конце концов, жилой район, и я найду, как добраться до дома. Главное быстрее убежать от хищника.

Спускаюсь вниз, быстро надеваю пальто, шарфик, толкаю дверь, но сталкиваюсь с Тимуром. Он хватает меня за плечи, не позволяя выйти.

— Куда собралась?

— Мне нужно домой, — стараюсь говорить равнодушно, но ничего не выходит — голос дрожит. А главное, что помимо злости на себя, я чувствую глубокое разочарование. Словно на что-то надеялась. А я не хочу это чувствовать! Проще было сдаться на милость хищнику, чем продолжать убегать.

— Поговорим? — предлагает Тимур, сильнее сжимая мои плечи. А я не могу смотреть ему в глаза, боюсь опять утонуть в них и попасть под его гипноз.

— Тимур, ты сам понимаешь, что разговоры ни к чему. Все было по обоюдному желанию, мы хорошо провели время, и у нас нет никаких причин выяснять отношения, — сама не верю в то, что говорю. Не узнаю себя. Но так нужно. Не важно, какой у него брак… Важно, что я так не могу…

Он отпускает мои плечи, хватает за скулы, вынуждая смотреть в глаза. Долго смотрит, словно пытается прочесть меня. А я тону в его бездне и понимаю, что Тимур засел гораздо глубже, чем мне бы этого хотелось…

Да мне вообще ничего не хотелось, я желала убежать, но не вышло, увязла, и глубже, чем думалось поначалу. Этот искуситель околдовывает, подкупает своим отношением, ласками и тем, что рядом с ними ничего не страшно, таких мужчин мало. И он не мой…

Тимур ничего не говорит, только дыхание его становится глубже, а глаза темнеют, он сильнее стискивает мои скулы, но я не сопротивляюсь. Тимур закрывает глаза, разрывая наш контакт, и отпускает. Становится холодно и одиноко, но так нужно.

— Подожди десять минут, я отвезу тебя, — отрешённо произносит он и уходит наверх, не дожидаясь моего ответа. А я киваю невпопад и сажусь на тумбу в гостиной. И вроде сама бегу, а внутри что-то протестует.

Мне бы уйти, но я упорно сижу и жду Тимура. Пусть отвезёт. Я ещё немного подышу хищником. Это мазохизм, но я так хочу. Он возвращается довольно быстро, одетый в черные джинсы и бежевый свитер. Высокий, статный, мужественный, уверенный в себе хищник, а я жертва.

Мы молча идём в гараж, где уже нет машины, которую я разбила. Садимся во внедорожник и выезжаем со двора.

За всю дорогу он так и не сказал мне ни слова, а я — ему. Мы даже не смотрели друг на друга. Тимур много курил и нервно вел машину, агрессивно дергая руль. А я смотрела в окно и думала: а может, к черту все эти принципы? Ведь я не хочу его отпускать! Но дело даже не в этом, а в самом Тимуре, который может дать мне все, чего я хочу.

Он останавливается возле моего подъезда, и мы опять молчим. Вот и все, нужно идти, а я словно приросла к креслу. Боже! Зачем?! Зачем я отдалась хищнику! Знала же, что так и будет! Я не могу просто спать с мужчиной, не умею разделять тело и душу. И если я впустила Тимуру в тело, то душа открылась сама. Вдыхаю его холодный запах, смешанный с табаком, и поворачиваю голову. Тимур напряженно сжимает руль и смотрит в лобовое, не отрываясь, словно борется с собой. А мне хочется сказать ему, что не стоит. Не нужно. Все было прекрасно, но на этом — все…

Вдыхаю, собираюсь с силами, открываю дверь и выхожу из машины. Очень хочется оглянуться, но я запрещаю себе это делать. Отрывать нужно быстро и с мясом, чтобы ничего не осталось. И мне кажется, Тимур это тоже понимает.

Тимур

Табачный дым заполняет пространство, создавая завесу. Я на втором этаже клуба в ВИП-зоне. В десяти метрах от меня небольшая сцена, на которой извивается девка, стараясь меня соблазнить. Красивая, высокая, губы натуральные, грудь — вроде тоже, кожа матовая, волосы блестят. Элитная шлюшка, чистенькая, в меню этого клуба есть справки о ее здоровье и даже сертификат с курсов минета. Забавно, но факт. И вот я смотрю на это полуобнажённые чудо и курю кальян на вине, специально выпуская облака дыма в сторону танцовщицы.

Чувствую себя инвалидом, поскольку девка реально сексуальная и двигается красиво, постепенно обнажая свои прелести, а я ее не хочу. Банально не стоит, даже не колышется.

Полтора месяца! Полтора месяца у меня не было секса! Даже с собственной рукой! Но тело не реагирует на женщину. Не возбуждает. И это бесит. Злюсь больше на себя и на Лису. Она, мать ее, ведьма! Попробовал ее один раз и никого не хочу. Быть такого не может! Это же просто физиология! Кажется, мое возбуждение теперь возникает в голове и с определенной женщиной. Но я упрямо пытаюсь себя переубедить, придумывая новые извращения.

С Амелией мы не развелись, хотя процесс запущен. Ещё пару недель — и половина состояния ее папочки с нужными активами перетекут мне, а потом можно будет давать адвокатам команду разводить нас. Мы живём в одной квартире, но каждый своей жизнью. Амелия ещё лелеет надежду сохранить брак, а я не спешу ее разочаровывать. Жестоко, учитывая, что лично мне эта женщина ничего плохого не сделала, и я не имею права ее мучить. Но, как говорится: ничего личного, просто бизнес. Она, конечно, строит из себя оскорбленную и униженную женщину, но продолжает играть роль примерной жены, в ожидании, что я изменюсь и паду к ее ногам. Глупая, не понимает, что мне уже ничего не нужно, и я не собираюсь ничего изображать. По возможности стараюсь ее избегать, ссылаясь на загруженность на работе, а на самом деле тяну время.

— Иди сюда! — подзываю к себе девку. — Стой! — торможу ее, когда она спрыгивает со сцены. — Ползи! — приказываю я. Секундное промедление — и девка опускается на четвереньки. Смотрю на нее внимательно, думая о том, что меня раньше это все заводило с пол-оборота. А сейчас безразлично. Чертова Лиса уничтожила для меня всех женщин. И я идиот, нужно было изначально не вестись на нее.

Девка приползает и покорно садится рядом со столом. Вызываю официанта и прошу его убрать все со стола, кроме алкоголя.

— Снимай трусы и давай их мне, — говорю ей, когда мы остаемся наедине. — Садись на стол лицом ко мне, — указываю на низкий стеклянный столик. Девка покорно кивает, похотливо улыбаясь, и стягивает бельё. Она садится задницей на стол и протягивает мне черные кружевные стринги. Смотрит на меня с интересом, тяжело дыша, словно возбуждена. И это странно, поскольку шлюхи обычно пытаются только что-то бездарно изобразить. А эта походу идейная. Любит свою работу. — Рот открой! — приказываю я и, как только она размыкает губы, запихиваю ей в рот ее же трусы. — Ноги раздвинь, согни в коленях и поставь на стол! — приказываю я, и она согласно мычит, зажимая зубами белье. — Трахни сама себя пальцами! — откидываюсь на спинку, наблюдая, как девка воодушевлено растирает промежность, намеренно раскрывая передо мной влажные складки. Мычит, постанывая, а я, блядь, ничего не чувствую! Это приводит в ярость.

— Сука! — рычу я от злости. Чувствуя себя ущербным. Словно без Дарьи я неполноценен. Девка застывает, распахивая глаза. — Продолжай и делай это грубее, хватит себя гладить! — приказываю я, а сам откидываю голову на спинку сиденья.

Даша! Почему я ее отпустил?! А потому что трус! Испугался, что втянусь окончательно. Испугался чувств из прошлого и того, что это женщина меня сломает. Подумал, к черту! Трахнул, поставил галочку и достаточно. Переболею, пока она не въелась глубоко. А оказалось, что Даша глубже во мне, чем я думал, она даже не в сердце. Она в мозгах, в клетках, которые отвечают за удовлетворённость жизнью. Отпустил ее молча, потому что она была права: выяснения отношений — не наш формат. Борюсь с собой уже больше месяца, а на деле проигрываю. Каждый гребаный день я думаю только о Лисе. Не важно, в каком ключе: в сексуальном или злюсь, ненавидя. Главное, что она вызывает тысячи эмоций, которые я не могу перебороть.

Поднимаю голову как раз в тот момент, когда девка кончает, вонзая в себя пальцы, истекая смазкой, жуя собственные трусики. А я не то что возбудиться, мне противно до тошноты. Вроде не касался ее, а кажется, что испачкался — не отмоюсь.

Вынимаю бумажник, достаю несколько крупных купюр и кидаю ей между ног.

— Свободна! — говорю ей, наливая себе виски.

— Я могу ещё… — мямлит девка, выплёвывая трусы, и тянется к моей ширинке.

— Не можешь! — брезгливо откидываю ее руки. — Пошла вон, я сказал! — повышаю голос, чтобы до неё дошло, и она быстро собирает одежду, деньги и убегает. Выпиваю залпом коньяк и звоню Артуру. Повод у меня есть — нужно обсудить общие дела, но я делаю это, скорее, для того, чтобы хоть что-то узнать о Дарье.

— Добрый вечер! Как дела у примерного отца и мужа?! — усмехаюсь я, брезгливо отпихивая от себя стол.

— Не жалуюсь, — отвечает он. — Я знатный подкаблучник.

— Ну хорошо, что ты это понимаешь, — шучу. На самом деле у него идеальная жена, таких мало.

— Как дочь, как Лера?

— Да с ними все хорошо, — как-то неуверенно отвечает он.

— А с кем плохо?

— Сестра Леры экстренно попала в больницу. Я тут перевожу ее в нормальную клинику. Сейчас немного занят, перезвоню.

— Стой! — рявкаю я, чувствуя, как меня кидает в холодный пот. — Что с ней?!

— Да я толком не знаю! Что-то по-женски.

— В какую клинику ты ее переводишь? Где она?! — буквально требую ответа, сам не замечая, как повышаю голос и со всей силы сжимаю бокал.