ГЛАВА 22

ГЛАВА 22

Тимур

Заношу Дашу на кухню и ставлю на ноги. Она скептически осматривается и приподнимает бровь.

— Мы будем ужинать, — поясняю я.

— Я не хочу.

— Я не спрашивал, чего ты хочешь. Я отпустил Ольгу Анатольевну и хочу, чтобы ты накрыла нам стол в столовой.

Она долго смотрит на меня, словно пытается понять, что я затеял, а потом молча кивает и открывает шкаф с посудой, берет тарелки, приборы, обходит меня и идет в столовую. Вот и славно. Хотя покорная Даша — это что-то из разряда фантастики, но я выведу ее на эмоции.

Пока Даша накрывает на стол, я просто наблюдаю за ней. Аккуратная, красиво сервирует, поправляя салфетки. Пальчики у нее тонкие, изящные, не хватает моего колечка. Нет, не обручального, а как знак принадлежности. Она еще не подозревает, какую бурю во мне разбудила. И кто я такой на самом деле.

— Садись, — говорю в приказном тоне, специально понижая голос и указывая ей на стул напротив. Лиса замирает, прищуривая глаза, а потом садится. — Ешь! — берусь за вилку и нож, разрезаю мясо, но не ем. — Я не начну без тебя.

Она язвительно усмехается и отпивает воды. Да! Есть эмоция! Даша накладывает салат и начинает медленно есть. Удовлетворенно ухмыляюсь, приступая к ужину. Если бы не лекарства, которые она принимает, я бы ее еще и напоил, на этот раз обойдемся без допинга. Но это еще не все. Сегодня мы приведем ее в чувство и вернем мне мою строптивую Лису.

— Итак, можешь начинать объяснять, какого хрена ты так тесно общаешься с этим татуированным уродом, — говорю, продолжая спокойно есть.

Она заглядывает мне в глаза. Да, Лисичка, я не просто ревнивый — я параноик. Мое прошлое научило меня не верить женщинам, даже если любишь.

— Напомни мне момент, когда я обещала тебе отчитываться, — выдает Даша.

— Ты моя женщина и просто обязана это делать! — Лиса усмехается. Язвительно, конечно, сверкая глазками, но все же смеётся, впервые за долгое время.

— А как поживает твоя жена?! — выгибая бровь, спрашивает она, отпивая сок. Ох, решила уколоть в ответ, только я в такие игры не играю.

— Я подал на развод. Мы больше не вместе, — апеллирую я, и Даша закусывает губы. — Так что там с твоим «другом»? Он так мило беспокоился о тебе.

— Это он вызвал мне скорую, и я ему благодарна! — уже серьезно повышая голос, отвечает она.

— Могу отблагодарить его финансово, но чтобы больше я его рядом с тобой не видел! — вот тут я серьезно.

— Сколько я должна тебе за клинику? — вдруг спрашивает Даша и поднимается из-за стола.

— Очень много, всю себя без остатка.

— Я все равно узнаю и переведу тебе деньги. Спасибо за помощь, за поддержку и за покой, который был мне необходим, — опять спокойно и холодно заявляет она и направляется наверх. И тут усмехаюсь я. Моя наивная девочка думает уйти от меня. Встаю с места, ускоряю шаг и догоняю Дашу в гостиной. Хватаю за руку и резко разворачиваю к себе.

— Куда собралась?! Думаешь, так просто от меня уйти?! Нет, Лиса! — хватаю ее за шею и впиваюсь в губы, как мечтал об этом больше месяца, мне даже снились ее губы. Жадно целую, а она не отвечает, приводя меня в ярость. Кусаю ее губы, заставляя открыть рот. — Отвечай мне! — рычу ей в рот, но она застыла как неживая. И что-то мне подсказывает, что она специально меня злит. Отрываюсь от нее, хватаю за талию, поворачиваю к себе спиной и толкаю к комоду. Грубо нажимаю на спину, вынуждая ее лечь грудью. Хватаю за бедра и тяну их на себя, оттопыривая попу.

— Что ты делаешь? Мне нельзя! — ее сдает голос, он возбужден и срывается. Маленькая сучка специально со мной играет.

— Я сделаю только то, что можно! — Она пытается встать, но я вдавливаю ее в комод. — Лежать, я сказал! — хватаю за резинку ее штанов и стягиваю их вниз вместе с трусиками. — Перешагни! — прошу я.

Снимаю с нее толстовку, под которой нет бюстгальтера. Отшвыриваю вещи в сторону, а белые трусики разрываю по шву. Беру ее руки, выкручивая назад, и связываю запястья трусиками. Даша уже не сопротивляется, дышит глубоко, глотая воздух, пытаясь скрыть возбуждение, сжимая ноги. Понимаю, что на жестком комоде ей будет неудобно, поэтому поднимаю ее с комода и веду к креслу. Даша такая покорная, что даже страшно. Но я связал ее — далеко не убежит.

— Становись коленками на кресло, грудью на спинку, — командую я. — Спину прогни как кошечка и ножки раздвинь, — помогаю ей, надавливая на поясницу.

Вашу мать, ничего более сексуального и возбуждающего не видел. Можно кончить только от взгляда на мою покорную девочку. Идеальная поза: белые носочки, коса, связанные за спиной руки.

Становится жарко, и я снимаю толстовку. Немного трясет от возбуждения, но я держу себя в руках. Буду ее мучить до тех пор, пока не выкинет из головы депрессию и не поймет, что теперь принадлежит мне. Проблема только в том, что я дико по ней голодный. Последний раз у меня был секс только с Дашей. И чем дольше я смотрю на Лису, тем болезненнее пульсирует член, наливаясь кровью.

— Запомни, Даша, хочешь этого или нет, ты все равно принадлежишь мне! — четко проговариваю и поглаживаю упругую попку, рассматривая персиковые складочки. Такая нежная девочка, что мне хочется растерзать ее. Мое возбуждение граничит с агрессией. — Никаких мужчин вокруг тебя и никакой дружбы. Я до безумия ревнив, Лиса. Не советую будить моего зверя. Тебе не понравится, — рычу я, накрывая складочки, окуная пальцы внутрь, аккуратно поглаживая. — Ясно?! — спрашиваю, нажимая на клитор. Она глухо стонет, но не отвечает. Размахиваюсь и посылаю хлёсткий удар по попе. Давно мечтал отшлепать Лису. — Я спрашиваю: ясно? — вновь прижимаю палец к клитору и нежно поглаживаю, еле касаясь, глядя, как начинают трястись ее ножки, а ладони сжимаются.

— Нееет! — со злостью выдает она, и я вновь бью ладонью по попе. Даша вскрикивает, но, похоже, моя девочка такая же испорченная, как и я, и ей нравится.

— Ах ты, зараза, — вонзаю в нее пальцы, чувствуя прилив влаги. На белых бедрах горят красные следы от моих ладоней. Во мне просыпается звериный инстинкт: заклеймить свою самку, чтобы никто больше не посмел на нее посмотреть. Посылаю ещё несколько сильных ударов, вырывая из нее вскрики. Кровь кипит, а я сам задыхаюсь от возбуждения.

Хлопаю легонько по мокрой киске, наклоняюсь, целую красные бедра, поднимаюсь выше, покрываю поцелуями поясницу, спину, плечи, кусаю шею, просовываю руку под грудью, поднимаю ее, прижимая к себе, поворачиваю голову и целую. И на этот раз она отвечает, покусывая мои губы от возбуждения. Грубо сжимаю грудь, щипаю соски, оттягивая их, и сжираю стоны моей девочки. Я сейчас не способен на нежность, меня разрывает от возбуждения. Но я не могу ее трахнуть так, как хочу. Рано еще, и ей будет по-настоящему больно. Нахожу клитор, начинаю массировать, ускоряясь с каждой секундой, не разрывая поцелуй, вынуждая стонать мне в рот. Мы задыхаемся, кровь кипит, сердце барабанит где-то в висках, и если Даша бьется и содрогается на грани оргазма, то я себя мучаю. Мое возбуждение уже причиняет боль. В глазах темнеет, но я вспоминаю о цели затеянного.

Отпускаю Дашу и вновь прижимаю грудью к спинке кресла. Ножки Лисы подкашиваются, но я хватаю ее бедра, ставя в позу. С трудом заставляю себя отойти от Лисы. Глубоко вдыхаю и иду к бару.

— Тимур? — в растерянности произносит она, пытаясь восстановить дыхание.

— Что такое, Дарья? — ухмыляюсь, наливая себе коньяка. Она пытается подняться на трясущихся ногах. — Встала в позу немедленно! — рычу на всю гостиную, и Даша тут же становится назад.

— Ты издеваешься? — она спрашивает надрывно, почти плача, сжимая при этом ноги.

— Нет, я жду, когда ты признаешь, что принадлежишь мне! — немного нервно, со злостью отвечаю я, потому что больше всего в тот момент издеваюсь над собой. Даша разочарованно стонет, а я залпом выпиваю порцию коньяка.

— Я принадлежу тебе! Доволен? — со злостью выдает она.

— Вполне! Главное, чтобы ты действительно это усвоила, потому что я не шучу! — с грохотом ставлю стакан на стойку и иду к Даше.

Слегка поглаживаю воспаленные складочки, вновь нахожу клитор и сжимаю его, глядя, как Лиса содрогается. Я опять ее мучаю, но собираюсь довести дело до конца. Мне нужно ее удовольствие, я хочу ее оргазм.

— Запомни, Даша, — вновь наклоняюсь к ней и шепчу на ухо, одновременно лаская пульсирующий клитор и размазывая по нему влагу. — Я подарю тебе весь мир, исполню любое желание и убью каждого, кто посмеет причинить тебе вред, а взамен ты полностью отдаешься в мои руки. И назад дороги нет! — больно прикусываю ее ушко. Звучит устрашающе, но я и сам боюсь распирающих чувств.

— Боже! Трахни меня! — не просит — требует со злостью. — Я больше не могу-у-у-у, — тянет она.

— Тебе нельзя!

— Можно! Я хочу!

— Нет, будет больно! Я сейчас не способен на нежность, — рычу ей в шею, прикусывая кожу, чувствуя, как по спине скатывается пот, и меня уже подбрасывает от перевозбуждения.

— Ты, по-моему, и трахнуть меня не способен! — шипя как кошка, заявляет она.

И все — меня взрывает. Зверь вырывается наружу. Я ведусь на ее манипуляции и провокацию, слетая с катушек. 1439f7c

— Сука! — стягиваю штаны с боксерами, высвобождая налитый член, упираюсь в мокрые складки и резко вхожу на всю длину, забывая про все на свете. Меня просто трясет от ее вызова. Еще ни одна женщина не смела так со мной разговаривать. Но надо признать, что у меня и никогда не было таких женщин, как Даша. Одной рукой обхватываю ее бедра, крепко сжимая, чтобы она не падала, а другой хватаю за косу, наматываю ее на кулак и дёргаю на себя.

— Достаточно грубо, или тебе мало?! — рычу, хватая воздух, начинаю двигаться, набирая бешеный темп. В ней так мокро, горячо и очень тесно из-за судорожных сокращений.

— Да! Боже… Продолжай! — кричит она, и я окончательно теряю разум.

А дальше все бесконтрольно, на голых инстинктах. Трахаю ее, задыхаясь, в бешеном темпе, растягивая мышцы, ударяясь о бедра, создавая характерные толчки. Нам обоим уже много не нужно, мы балансируем на грани и вот-вот сорвемся в рай. Нет, даже в не рай, а в ад. В наш личный, персональный ад, в котором нам гореть до конца. Даша уже скулит, не выдерживая моего темпа, и бесконечно долго кончает, стискивая мой член. Вовремя выхожу из нее, сжимаю головку и обильно кончаю на ее бедра. Запрокидываю голову, хрипло стону, закатывая глаза. Мир разрывается на части, и, кажется, до Даши там было пусто и обыденно.

Прихожу в себя и слышу ее всхлип. Даша прижимается щекой к спинке кресла и плачет, кусая губы.

— Твою мать! Лисичка! Прости! — быстро развязываю ей руки, рассматриваю член на предмет крови, но ничего не нахожу. Подхватываю ее и сажусь вместе с ней в кресло. — Не нужно было меня провоцировать! Где больно?! — А она ничего не отвечает, мотает головой и обнимает меня за шею, утыкается в нее, заливаясь слезами. — Прости, Лисичка! Давай вызовем врача?

Хочется разбить себе голову об стену за то, что такой похотливый идиот, не смог сдержаться.

— Нет, нет… Ты не виноват. Все хорошо… — всхлипывая, произносит она. — Со мной все хорошо. Очень хорошо. Настолько хорошо, что не могу сдержать эмоций. Спасибо, мне был необходим такой секс, — обнимает меня сильнее, а я зарываюсь ей в волосы, прижимаю к себе дрожащее тело и не могу сказать и слова. Жизнь делится на две части: до Даши и после.