ГЛАВА 23

ГЛАВА 23

Дарья

Бывают моменты, когда ты уже не справляешься одна, ломаешься и плывешь на волнах боли в пропасть. Мне был просто необходим Тимур и его забота. Впервые за долгое время со мной рядом появился тот, кто захотел разделить мою боль. А ее было так много, что я не справлялась. И уже не важно, что между нами много недопонимания и его жена. Главное, что рядом с этим мужчиной мне не так больно и дышится легче. Тимур плохо меня знает и еще не понимает, что я переживаю потери в полной тишине. Мне так проще и легче. Я слушаю тишину, наполняя ей свое тело и душу, и боль немного отступает.

Очень подкупало то, как он пытался привести меня в себя и то, что ему не все равно. Он дал мне надежду на будущее, рассказав, что со мной как с женщиной еще не все потеряно, и у меня могут быть дети. Наверное, если бы не эта надежда и поддержка Тимура, я бы сошла с ума.

Тимур похож на ураган, на стихию, которая не перед чем не остановится, пока не достигнет своей цели. Сопротивление бесполезно. А у меня больше нет сил противостоять. Я устала все решать сама. Хочется стать ребенком, беззащитной девочкой, закрыть глаза. А когда открою — все проблемы решены. Хочется, в конце концов, поверить в мужчину и отдать ему себя. Всю свою сознательную жизнь я полагалась только на себя и свои силы, боролась, шла к целям и пыталась решить проблемы близких. А на себя сил не осталось…

Я уже больше недели живу в доме Тимура и не хочу убежать. Просто живу, просто засыпаю рядом с хищником и сладко просыпаюсь. Иногда боль возвращается, но Тимур не позволяет ей проникнуть глубоко. Он моя анестезия, мой наркоз и мое лекарство. Его мужская сила, характер, харизма и властность позволяют тонуть только в бездне его темных глаз. Я отдаюсь хищнику так, как он этого требует. Мне тепло в его руках, и пока совсем не хочется думать, что нас ждет дальше.

Сегодня выходной, и Тимур дома. Еще вчера он отпустил Ольгу Анатольевну домой, и мы остаемся наедине. Только он, я и наша тишина. Рано просыпаюсь и рассматриваю моего хищника. Даже во сне он кажется опасным, но таким привлекательным. Сильная грудь размеренно вздымается, мышцы перекатываются, и, кажется, черная татуировка на его груди и плече оживает, оплетая его руку. Мне все время хочется его касаться, изучать, пока хищник подпускает и разрешает с ним играть, но я боюсь его разбудить. Вчера, вернувшись домой, он казался вымотанным.

Тихо поднимаюсь с кровати, надеваю его рубашку, потому что Тимуру нравится, когда я ношу его одежду на голое тело. На самом деле он еще тот маньяк и извращенец, но мне нравится. Кажется, мне все в нем нравится и возбуждает, даже недостатки. Забегаю в ванную, быстро умываюсь, чищу зубы, собираю волосы в небрежный пучок и иду на кухню. Я еще ни разу для него не готовила, а сегодня хочется отдать ему хоть каплю заботы, которую он дает мне.

Открываю холодильник и теряюсь от обилия продуктов. Вынимаю, творог, яйца — очень надеюсь, что Тимур любит сырники. Пожалуй, на большой и хорошо оборудованной кухне готовится веселее, чем на моей маленькой, со старой плитой и холодильником, доставшимся в наследство от бабушки.

Пока сырники жарятся, заправляю кофемашину и нахожу в холодильнике малиновый джем. Красота. Накрываю на стол в столовой. Здесь стеклянная стена и красивый вид на двор. Хороший дом, но я бы завела ещё собачку. Немецкую овчарку, например.

Возвращаюсь из кухни с салфетками и нахожу Тимура за столом. Он подпирает руками подбородок, щурит глаза и рассматривает меня. Опускаю возле него салфетку, а сама ловлю себя на том, что глубоко вдыхаю его холодный запах.

— Доброе утро, — произношу я и сажусь напротив. — Я приготовила завтрак.

— Доброе, я вижу. Пахнет вкусно, — отвечает он, отпивая кофе, рассматривая меня, словно никогда не видел. — Не отравлюсь? — спрашивает, отламывая вилкой кусочек сырника.

— Вот сейчас мы и узнаем. Пробуй, — усмехаюсь я. Он съедает кусочек, ещё и ещё, поливает сметаной, а я жду вердикта. Очень хочется, чтобы ему понравилось. Но Тимур, гад, поедает мои сырники, но молчит.

— Ну как? — не выдерживая, спрашиваю я.

— Есть можно, — вполне серьезно отвечает он.

— Что? Невкусно?

— Ну…

— Подбираешь слова, чтобы меня не обидеть?

— Иди сюда, — манит меня пальцем и отодвигает тарелку. — Иди! — властно, настойчиво произносит он, и я иду. Если раньше меня пугал его взгляд и низкий голос, то сейчас он меня будоражит. Я знаю, что значит этот тон и этот дьявольский взгляд.

— Садись, — он немного отодвигается, хлопая по коленям. — Будем завтракать вместе. Сажусь, седлая Тимура, лицом к лицу, немного облокачиваясь на стол.

— Очень вкусно, — шепчет он мне, хватает за ворот рубашки и притягивает к себе.

— Рада, что тебе понравилось, — шепчу ему в ответ, мы соприкасаемся губами, но не целуемся.

— Мне нравится все. Нравится, что, несмотря на строптивость, ты делаешь все, что я говорю, — отпускает рубашку и игриво отталкивает меня от себя, вынуждая вновь облокотиться на стол. Его дыхание становится глубже, а глаза темнее. Я знаю, что это значит, и от этого пробегают мурашки, и перехватывает дыхание.

— Сиди смирно! — в приказном тоне говорит он и расстёгивает рубашку. Распахивает полы и несколько секунд осматривает грудь. Соски твердеют, наливаясь от его темного взгляда. — У тебя очень красивая грудь, — его голос хрипнет, и по мне растекается возбуждение. Его глаза уже не улыбаются, они темнеют с каждой минутой, пожирают меня, вынуждая судорожно сглатывать. Никогда так не реагировала на мужчин. С Тимуром кажется, что у меня все впервые. Он сжимает талию, вдавливая пальцы в кожу, оставляя на ней ожоги. Немного грубые ладони скользят вверх, приподнимая мои груди, сводя их вместе, задевая большими пальцами острые соски. Хочется протяжно простонать, но я кусаю губы, сдерживая себя. Наблюдаю за тем, как он играет с грудью и как смотрит на нее с восхищением.

— Хочу свой завтрак, — произносит он, тянется и достает вазочку с медом. Тимур окунает два пальца в мед и размазывает его по моим соскам. — Моя медовая девочка, — тянет он и подносит пальцы к моим губам. Ерзаю от нетерпения, чувствуя через тонкую ткань спортивных штанов, как наливается и твердеет член.

— Соси, — приказывает он, и я втягиваю в рот его пыльцы. — Старательно слизывай! — прохожусь языком вдоль его пальцев и сильно втягиваю, чувствуя, как дергается член, упираясь в промежность. И меня ведёт, словно я пьяная, и возбуждённо тянет низ живота. Вырывает пальцы, с рыком, со злостью, наклоняется и сначала кончиком языка аккуратно слизывает мед. А мне кажется, что он бьёт по оголенным нервам, заставляя меня дрожать и уже не сдерживать стон. А потом жадно всасывает и кусает, причиняя лёгкую боль. Не выдерживаю пытки, забираюсь под его футболку и царапаю грудь в ответ на его грубые, мучительные ласки.

В его кармане вибрирует телефон, и Тимур отрывается, а мне хочется кричать, чтобы не обращал внимания, чтобы плюнул на весь мир, и…

— Алло, — хрипло отвечает он, и я разочарованно выдыхаю. Хочу подняться с его колен, но Тимур сжимает мое бедро, не позволяя уйти. — Да, по какому поводу?! — немного раздражённо спрашивает он, а сам поглаживает внутреннюю сторону моего бедра. — Кто там будет? — хитро улыбается, и, пока он слушает, что говорят, просовываю в штаны руку и сжимаю горячий и твердый член.

— Это обязательно? — спрашивает он срывающимся голосом и опускает глаза вниз, глядя, как я играю с налитой головкой, размазывая по ней капельку влаги, а потом сжимаю уздечку.

— Бля-я-я! — срывается, и я соскакиваю с его колен. — Да это я не тебе! — смотрит на меня с яростью, вынуждая вернуться и продолжить.

— Мне нужно к врачу, — шепчу ему я, подмигиваю и убегаю наверх, а у самой сердце колотится от возбуждения, и ноги дрожат.

***

Никогда не думала, что буду пользоваться деньгами Тимура. Но отказать ему невозможно. Все мои «нет» приводят его в ярость. Но последним аргументом было то, что я должна выглядеть на все сто.

— Там будут мои партнёры, мои друзья и мои враги. Хочу, чтобы все мне завидовали! — говорил Тимур. И я взяла карту, потому что его партнёры и друзья явно не бедные люди, и позорить Тимура в платье с рынка не хочется. Меня возит «шкаф», который ещё недавно выкрал меня и грубо пихал в машину, а теперь он чуть ли не стелится, чтобы угодить.

Такого дорогого и шикарного платья я ещё никогда не носила, а туфли от известного бренда ещё никогда так великолепно не сидели на моей ноге. По дороге в салон мне звонит незнакомый номер, и я беззаботно отвечаю, думая, что это очередная реклама.

— Да.

— Добрый день, Дарья, — здоровается со мной незнакомый мужчина.

— Добрый.

— Меня зовут Эдуард Русланович.

— Очень приятно. Чем обязана, Эдуард Русланович? — шучу я и указываю водителю путь к салону.

— Я отец Тимура, — ошарашивает он меня.

— Эм… — не знаю, что сказать.

— Мы с вами не знакомы, но я знаю, что вы очень дороги Тимуру, — хочется спросить, откуда он знает. Неужели Тимур делился с отцом? Что я вообще о нем знаю? Машина давно припаркована возле салона, но я сижу на месте. — Я хотел бы с вами встретиться.

— Конечно, приезжайте к нам в гости. Завтра можно, я приготовлю ужин, — тараторю я от растерянности.

— Нет, Дашенька. Во-первых, я инвалид, а во-вторых, я хочу, чтобы Тимур не узнал о нашей встрече, — хмурюсь, не зная, что ответить, чтобы не обидеть мужчину.

— Я понимаю ваше смятение, но хочу, чтобы вы поняли меня. Вы сейчас единственный близкий ему человек за долгое время. Я бы сказал, ближе меня. Не бойтесь, я немощный старик и не обижу вас. Подумайте и, если решитесь, то просто скажите Сергею отвезти вас ко мне.

— Кому сказать?

— Вашему охраннику, — поясняет он. Даже не думала спрашивать у «шкафа» имя.

— Я подумаю.

— Огромная просьба: что бы вы там ни решили, пусть это пока останется между нами…