ГЛАВА 26

ГЛАВА 26

Дарья

— Какого черта ты здесь делаешь? — Тимур не повышает голос, но лучше бы он кричал, его холодный тон тревожно звенит в голове.

— Я просто… Меня пригласили, и я… — обстановка накаляется за минуту настолько сильно, что я не могу подобрать слов.

— Это я ее пригласил. Дарья ни при чем, — перебивает меня Эдуард Русланович. Тимур переводит на него волчий взгляд и скалится. Именно скалится, как разъяренный хищник. — Не нужно ее винить. Я просто хотел немного приблизиться к тебе, — поясняет мужчина.

— И ты не нашёл ничего лучшего, как пригласить мою женщину в гости?! Браво! Это, конечно, нас охрененно сблизит! — сжимая кулаки, сквозь зубы проговаривает он.

Мне бы встать и подойти к Тимуру, но я словно приросла к креслу.

— Понимаю. По крайней мере, я тебя увидел… — виновато произносит мужчина, рассматривая сына. — У тебя хорошая и верная женщина. Почему ты не даёшь ей уверенности в будущем?

— А вы обсуждали наши отношения?! — Тимур переводит на меня уничтожающий взгляд, словно я совершила смертный грех. — Как мило, — гадко усмехается. Он подходит ко мне и тянет за руку. — Поехали отсюда! — как только я вкладываю свою ладонь в его, он резко дёргает меня на себя и больно сжимает ладонь.

— Тимур! — окрикивает его отец и едет за нами, но мы так быстро бежим, что он не успевает. — Постой! Тимур! — мне становится жалко мужчину, но, кроме как оглянуться и вымучено улыбнуться, ничего не могу.

Тимур даёт мне только обуться и накинуть пальто и, не обращая внимания на отца, вытаскивает меня на улицу. Бегу за ним, скользя по ледяной дорожке, спотыкаюсь, но Тимур не обращает внимания, он настолько сильно сжимает мою ладонь, что рука немеет.

Как только мы садимся во внедорожник, Тимур срывается с места и почти сразу превышает скорость, нервно управляя машиной.

— Тимур, я знаю, что между вами недопонимание, но я просто не могла отказать немощному человеку. Он твой отец и…

— Ничего ты не понимаешь! — оглушительно кричит он на весь салон. — И лучше заткнись, или я за себя не ручаюсь!

— Я… — сама не знаю, что хочу сказать. Сглатываю все слова и отворачиваюсь к окну.

Машина мчится на полной скорости, салон заполняют густой табачный дым и ярость Тимура, которую можно почувствовать. Мне не по себе и жутко холодно, так, что трясёт, словно предчувствие перед неизбежной бурей. Да я виновата, но это не то, за что можно на меня кричать и злиться. А ещё я вспоминаю неадекватного бывшего парня и понимаю, что Тимур такой же вспыльчивый. Мне становится жутко. Липкий страх расползается по телу, я кусаю губы, чтобы перебороть себя и перестать так реагировать. Тимур не Саша, он ничего мне не сделает, повторяю я про себя.

— Сбавь, пожалуйста, скорость! — прошу, когда он резко выворачивает руль, обгоняя попутные машины, на что Тимур добавляет газу, вынуждая меня вжаться в сидение. Становится действительно страшно, сердце колотится как ненормальное, по телу расползается колючий, сковывающий страх.

— Не гони так! — кричу я, чувствуя, как накатывают слезы, застилая глаза. Но он не слушает меня и словно назло ещё прибавляет газу, выжимая из машины максимум. — Боже! — цепляюсь одной рукой за ручку, а другой за сиденье. — Пожалуйста! Пожалуйста… — всхлипываю. — Мне страшно! — в горле першит, слезы катятся градом, и дыхание перехватывает от страха. Кажется, ещё немного — и я задохнусь…

Тимур резко съезжает на обочину и тормозит, только когда я начинаю судорожно глотать воздух. Он дышит прерывисто, со свистом, словно тоже задыхается. Глушит двигатель и вылетает из машины, отходит немного, загребает пригоршню снега и умывается им. А мне хочется поступить так же. Я не знаю, что делать, что говорить и как оправдаться. Это невозможно, когда он меня не желает слышать.

Вынимаю из сумочки тонкую сигарету, прикуриваю и медленно выпускаю дым, прикрывая глаза, чтобы успокоиться.

Проходит несколько мучительных минут, мне удается остановить панику и поступающую истерику. Тимур садится в машину, откидывается на сидение, запрокидывает голову и смотрит в потолок.

— Рассказывай, — отрешённо говорит он. — Все, до мельчайших подробностей!

— Он позвонил мне… — начинаю я.

— Откуда он взял твой номер?! — словно на допросе спрашивает Тимур.

— Я не знаю.

— Продолжай! — рычит, словно не верит мне.

— Он позвонил и попросил встретиться.

— А ты всегда у нас соглашаешься встретиться с незнакомыми людьми?!

— Он очень просил, в его голосе была мольба и надрыв. Я хотела…

— Не важно, чего ты там хотела или как жалела этого ублюдка! — поражает его отношение к отцу, и я уже не понимаю, в голове не укладывается, что такого совершил Эдуард Русланович. — Продолжай дальше! Вот ты, такая жалостливая, решила навестить моего папочку. Вопрос: нахрен?! Ты ведь спросила меня о наших отношениях, и, по-моему, я чётко дал понять, что ненавижу его! Почему ты мне не сказала о его звонке?! Почему, мать твою, надо было делать это дерьмо за моей спиной?! — он опять срывается и кричит охрипшим голосом, вынуждая меня содрогаться от каждого его слова.

— Я не знаю! Он просил не рассказывать. Но я все равно тебе рассказала бы, не сегодня — так завтра, я просто хотела понять… Прости… — глаза опять слезятся.

— «Прости»! Какое универсальное у вас баб слово. «Прости, я не знала!». Думаете этим можно оправдать вашу блядскую сущность?! — Я совершенно не понимаю, о чем он говорит, но его слова жалят меня, оставляя ожоги где-то глубоко. — Ты договорилась за моей спиной с этим ублюдком, ты знала, что Сергей крыса, которая работает на два фронта! И ты решила к нему присоединиться?! Придумай мне хоть один вменяемый мотив, зачем ты это сделала за моей спиной?!

— Тимур, я дура. Но… — вновь пытаюсь оправдаться, хотя обида сдавливает грудь, и уже трудно дышать.

— Да уже не важно, Даша! Ничего не важно, — разочарованно усмехается он. — Мне все понятно! — он вдруг резко подаётся ко мне, зарывается в волосы и тянет на себя, останавливаясь в миллиметре от моего лица, опаляя своим горячим, прерывистым дыханием. Дышит тяжело и сильно сжимает мои волосы на затылке, причиняя боль.

— Мне больно, — шепчу я, чувствуя, как опять выступают слезы, а сердце замирает, пропуская удары.

— Мне тоже, Лиса, невыносимо больно вновь понять, что все бабы — продажные твари! Я думал, ты не такая, хотел в это верить, — проговаривает он и хватает воздух, будто каждое слово даётся ему с трудом. — А ты такая же, как все! Моя женщина должна быть искренна и открыта со мной до конца, она должна видеть только меня, жить мной, как я живу ей. Она должна быть моей частью и чувствовать тонкие грани. Но таких не существует… Я вновь ошибся! Меня предают… Потому что гребаной любви не существует!

Тимур отпускает меня, небрежно от себя отталкивая, словно я ему противна. Он заводит двигатель и продолжает ехать уже на допустимой скорости, соблюдая все правила, глядя только на дорогу. В моей голове ещё много вопросов и оправданий, но я молчу, понимая, что Тимур меня не услышит. Мой мужчина тоже должен быть мне очень близок и никогда не сможет от меня отказаться, сколько бы я ошибок ни совершила.

Тимур подвозит меня до дома, останавливается возле подъезда и прикуривает ещё одну сигарету, продолжая смотреть в лобовое стекло, видимо, ожидая, когда я выйду. Вот так просто! Проще некуда! Я немного сглупила, и меня выкидывают из жизни. А говорил, что я другая вселенная. И он тоже не тот мужчина, которого я себе нарисовала. И вроде не хочу унижаться, и нужно гордо покинуть машину, но ноги не слушаются. За все отведенное нам время я настолько привязалась к Тимуру, что мне не верится, будто все вот так просто закончилось. Грудь больно щемит от понимания, что я его люблю. Но унижаться не буду! Хотя очень хочется. Ещё хочется унизительно рыдать, оттого что понимание любви к этому мужчине пришло именно тогда, когда он вышвыривает меня как собачку.

— Я не знаю, что между вами произошло, но я не хотела тебя предавать. Как бы это глупо ни звучало, я хотела стать ближе… Понимаю, что виновата… — все-таки унижаюсь, потому что чувство потери и горечи топит, перекрывая собой гордость.

— Поверь, я себя сдерживаю, как могу. Иначе ты познакомишься с моей темной стороной! Поэтому пошла вон из машины! — рычит он, и я вылетаю из внедорожника.

Из меня рвутся рыдания, которые я не могу сдержать. Кажется, меня ударили в солнечное сплетение — ни вздохнуть, ни выдохнуть, больно невыносимо. Хочется кричать, а я бегу по лестнице вверх, кусая губы в кровь.

Забегаю домой, закрываюсь на все замки, срываю с себя пальто и сползаю по стене на пол. Обнимаю себя руками, сгибаясь пополам, и не понимаю, почему так невыносимо больно. Не девочка вроде уже и прекрасно знаю, какие мужики мудаки.

Становится холодно, дрожат пальцы и стучат зубы, а во рту привкус горечи, словно полыни наелась. Тимур мой первый настоящий мужчина, по крайней мере, я так его представляла. Дура! Боже, какая я идиотка! Унижалась перед ним… А главное, что хочется ещё. Хочется позвонить и вновь пытаться оправдаться. Но я сдохну от боли, а больше не позволю себе это сделать!