Глава 22

Встал вопрос и с наследством Свягиных. Но Симуков нашел прекрасный выход, заявив, что наследство связано с реликвией и что никто, не указанный на артефактном древе, на наследство претендовать не может. А указаны там сын и супруга великого князя. Причем супруга как лицо принятое выглядит там полупрозрачной, а значит, тоже претендовать ни на что не имеет права.

— А вот что касается Александра Федоровича, то он может прийти и проверить свою достойность, а заодно и получить наследство.

— В том числе и управление страной?

— Этот вариант рассматривался и был признан несостоятельным. Пока во главе стоит Совет князей.

Симуков сказал это так, как будто и речи не шло о передаче власти нам, и журналисты это проглотили, никто не стал задавать вопросы про Регентский совет, посчитали его частью Княжеского.

Наконец пресс-конференция закончилась, и мы смогли покинуть отведенное для нее помещение. Перейти в то, что мы выбрали для совещаний. И там Молчановский сразу тяжело упал в кресло.

— Разговоры с журналистами выматывают сильнее битвы с тварями.

— Но позвольте, говорил с ними в основном я, — возмутился Симуков. — На меня и пришелся основной удар.

— Болтать — это самое простое, — возразил Молчановский. — А вот вести себя так, как будто ничего не случилось, — вот что сложно. Жаль, что Ольга Юрьевна не нашлась с остальными. Та еще тварь. В ее духе было бы рискнуть и привязать к себе реликвию.

— Она сильный маг? — заинтересовался я.

— Сильный, но навыки и уровни скрывала артефактом. Это я точно знаю, — невестка рассказывала, что вторая жена великого князя всячески маскировалась, стремясь казаться более слабой, чем есть. А сама использовала любую возможность для усиления, даже в зону сама ходила, чего не афишировала.

— В зону Гуляевых?

— Да не помню я, или она не говорила. А почему вдруг Гуляевых?

— Мне довелось там поохотиться, и я выяснил, что там падает очень много кристаллов с навыками Скверны.

— Говорили же, что там падают целительские навыки, — припомнил Симуков.

— Целительские тоже падают, но со Скверной намного больше. Возможно, конечно, что мне просто попалось такое место с высокой концентрацией.

— То есть вы думаете, что у нее тоже была Скверна? — заинтересовался Симуков.

— Откуда мне знать? — удивился я. — Но в этом деле со взрывом реликвий все с ней каким-то образом связаны. Для меня Скверна — это маркер второй стороны. Той, которая за тварей.

— Тварью она той еще была, — согласился Молчановский. — А почему вы вдруг заинтересовались Ольгой Юрьевной?

— Размышляю, как они могли покинуть незаметно дворец, — ответил я. — Это же какой-то высокоуровневый навык?

— Думаю, Петр Аркадьевич, всё намного проще, — важно сказал Симуков. — Помните, как Александр Федорович сбежал с дуэли с вами? Вот в точности так же они отсюда и ушли.

— Во дворце порталы заблокированы, — напомнил Молчановский.

— Это они для нас с вами заблокированы, — не согласился Симуков, — а у Свягиных наверняка была лазейка. Как раз для таких случаев.

— Для случаев экстренного бегства из собственного дворца? — скептически спросил Молчановский.

— Для случаев, когда нужно покинуть замок незамеченными. И не говорите мне про помощников. В том помещении ни один летающий не воплотится.

Молчановскому этот аргумент не показался убедительным, и они с Симуковым заспорили. А я начал размышлять, стоит ли попытаться расспросить Ольгу Юрьевну или это сопряжено со слишком большим риском. Она могла знать много из того, что знал великий князь, но если у нее высокая защита от ментальных навыков и свои хорошие, мои вопросы ответов не получат. Гарантированно зафиксировать ее я не смогу. Не стоит недооценивать женщину, которая смогла выбить клятву верности у императрицы. Наверняка подловила на чем-то и поставила перед выбором: скандал или клятва. Императрица сделала неправильный выбор, за что и поплатилась. Не сделаю ли и я неправильный выбор, решив допросить Ольгу Юрьевну? И не потеряю ли я шанс узнать ответы на некоторые вопросы, решив ее не допрашивать?

Тем временем спор Молчановского и Симукова перешел на повышенные ноты, и Симуков в сердцах бросил:

— Встретите Ольгу Юрьевну, спросите ее сами, Михаил Илларионович.

— Упаси меня бог, Вячеслав Львович, ее о чем-то расспрашивать. Если я вдруг встречу эту особу, стану бить сразу, ни о чем не спрашивая. Мне моя жизнь дороже.

Пожалуй, мне моя жизнь тоже была дороже. Оставался вопрос, что с ней и ее сыном делать, потому что если их смерть совпадет с активацией реликвии, то могут припомнить и про смерть Николая Федоровича, сопоставить — и задуматься. Пока мне удается выворачивать ситуацию в свою пользу, но всё изменится, если я начну жадничать и совершать грубые ошибки.

Завибрировал артефакт. Со мной связался Козырев. Мы обменялись приветствиями, и он сообщил:

— Петр Аркадьевич, нашел я кое-что. Возможно, вам будет интересно.

— Не возможно, а точно. Всё, что касается этого вопроса, мне интересно, — обрадовался я. — Даже крупица информации ценна.

— Там отнюдь не крупица, — хмыкнул он. — Когда появитесь?

— Могу прямо сейчас отправиться, — ответил я, глянул на ругающихся Молчановского и Симукова и поправился: — Наверное. Уточню.

— Прыгайте. Предлагаю встречу в трактире на северной окраине. Я сейчас как раз туда иду, и там вполне прилично кормят. Марии Васильевне вам на глаза лучше не попадаться.

— Да я и сам не жажду с ней общаться.

— Вот и славно, — сказал Козырев и почему-то тяжело вздохнул.

Наверное, тоже не жаждал общаться с Марией Васильевной, но деваться ему было некуда.

Я попрощался с Козыревым. Отключил переговорник и спросил:

— Господа, есть ли необходимость в моем дальнейшем присутствии?

— Надо бы вопрос с похоронами решить… — задумался Молчановский.

— А что решать? — удивился Симуков. — Свягиных — в склеп. Начальника охраны — его родственников. Помпезного прощания не будет, тихо всех распихаем по местам, и всё. Нужно, чтобы о них как можно скорее забыли, причем на ноте: «Хотели привязать реликвию — оказались недостойны».

— И всё равно есть определенные тонкости, — заспорил Молчановский.

— Господа, я всё же откланяюсь. Возникло неотложное дело, и сегодня придется много перемещаться. Если будет необходимость во мне — связаться у вас есть возможность. Любое ваше решение по захоронению Свягиных поддержу.

— Не уверен, что его удастся принять сегодня, — заметил Симуков, со скепсисом, глядя на Молчановского.

— Вы собираетесь тянуть до тех пор, пока дворец не провоняется полностью? — съехидничал Молчановский. — Не вы ли настаивали, чтобы и духа Свягиных здесь не было?

Решив, что они могут ругаться и без меня, я попрощался и ушел. Во дворце возможностей для перемещения не было, так что я выехал на автомобиле на площадь, где сказал водителю рулить в особняк, а сам отправился на встречу с Козыревым. Причем ко мне неожиданно присоединился Валерон. Как выяснилось, всё это время он шарился по дворцу.

— Ностальгия замучила, — заявил он. — Мы в княжестве Куликовых провели столько прекрасных дней.

— В Дугарске, — напомнил я.

— И что? Это княжество Куликовых. Там, между прочим, наша бывшая собственность стоит. Проверить надо.

— Зачем?

— Мало ли, — ответил Валерон и запрыгнул передо мной на Птоса. — Двигаемся.

Птос не двинулся, ожидая моей команды. Валерон попрыгал на нем, но без толку.

— Валерон, давай без этих ненужных инициатив, — предложил я. — У меня к тебе будет просьба здесь.

— Какая? — он насупился и обиженно смотрел то на меня, то на Птоса.

— Во-первых, проверить, что там с плохой энергией у Хикари.

— Всё с ней хорошо, — прервал он меня. — Я каждый день проверяю. Почти переработалась.

— А во-вторых, подумать, что делать с Ольгой Юрьевной и Александром Федоровичем. На реликвии их пускать нельзя, в контейнерах долго держать нежелательно.

— У нас есть знакомый кракелац, — сразу предложил Валерон. — Если уж ты взялся его подкармливать, то стоит продолжать.

— Тогда с тебя выяснить, где найти нашего знакомого кракелаца.

— Издеваешься, да? — оскорбился Валерон.

— Нет, я просто хочу, чтобы ты отдохнул до завтра. Завтра мне нужна будет твоя помощь. Без тебя никак. А если ты будешь проверять чужую недвижимость, можешь устать.

— Так бы сразу и говорил, — воодушевленно тявкнул Валерон и исчез, явно отправившись домой в Камнеград.

Теперь уже скомандовал старт я, и Птос перенесся в Тверзань. Там пришлось еще немного полетать до северного трактира. Хорошо хоть с его поисками проблем не возникло: одно жилое здание на квартал. И не очень оживленное — когда я вошел внутрь, кроме Козырева никого не обнаружил.

— Петр Аркадьевич, присаживайтесь, — помахал он мне рукой. — Если есть будете, то рекомендую пироги с грибами. С мясом здесь всё на солонине, специфическое.

Я прикинул, хочу ли есть, и понял, что хочу. Картина из дворца в памяти уже размылась, а голод прихватил крепко, так что взял пироги, а самовар и заварник с чаем уже стояли на столе Куликова.

— Что у вас там в столицах нового?

— Нашли великого князя и императорскую семью в полном составе, — ответил я.

— Да вы что? — удивился Козырев. — И что с ними теперь будет?

— Похоронят. Мертвых всегда хоронят. Императрица с детьми умерли уже давно, а император и великий князь — непонятно. Они реликвию пытались привязать, но та их высушила.

Козырев аж ко мне подался в изумлении.

— Как высушила?

— Бытует мнение, что реликвия может такое сделать с претендентом, которого посчитала недостойным.

Козырев скептически хмыкнул.

— Тогда бы половина князей полегла.

— Это официальная версия.

— А неофициальная?

— А неофициально я вам скажу, что реликвии иногда убивают претендентов, поэтому не все князья их привязывают.

— Связано ли с этим увеличение количества искажений, Петр Аркадьевич?

Я пожал плечами.

— Для этого точно нужно знать, кто привязал, а кто нет. Сколько искажений было в их княжествах. Но мне кажется, увеличение искажений связано не с привязкой, а со слабостью реликвий.

— Слабостью реликвий… — задумчиво повторил Козырев. — И какая у Куликовых?

— Мы же с вами усиливали, — напомнил я. — Хватит и на следующего претендента если ничего экстраординарного не случится. Можете и сами усиливать если чего-то опасаетесь.

Потому реликвия потребляет энергию нелинейно. Я подозреваю что зависит от напора энергии Скверны, которые реликвия блокирует и не пускает в области, заселенные людьми. И вполне может быть, что после большого количества искажений реликвия потянет энергию из следующего претендента.

Пока Козырев обдумывал мои слова, принесли блюдо пирогов с грибами. Грибы, разумеется, были из тех, что сушились летом, а сюда везлись вязками. Но даже с таким исходником получился неплохой результат, с жареным лучком и картошечкой. Грибы тоже, кажется, были отварены, а потом поджарены. Результат мне понравился. Но насладиться едой не дал любопытный Козырев:

— А полностью варианта умереть при привязке избежать можно?

— Можно, — ответил я. — Я же вам уже сказал: кормить реликвию перед привязкой пока она не перестанет принимать жизненную силу жертв. И зачем я вам это говорю? Вы для меня человек посторонний, отец Марии Васильевны вообще неоднократно пытался меня убить. И своими руками, и чужими. И на супругу мою покушался.

— Больно зол был князь, Петр Аркадьевич. Он Наталью Васильевну видел за подконтрольным человечком. И вы понимаете почему. После брака с вами Наталья Васильевна перестала быть полезной семье.

Похоже, Козырев был не в курсе клятвы, иначе говорил бы по-другому.

— Понимаю. Но не могу принять, Алексей Фомич, — отрезал я.

— О как, — вздохнул он. — А как-нибудь решить вопрос с усилением реликвии можно?

— Можно, — согласился я. — Но мне еще за восстановление не заплатили.

— Полноте, Петр Аркадьевич, ваш отчим на спекуляции недвижимостью в этом княжестве состояние себе сделал.

— Состояние он себе сделал намного раньше, — ответил я. — И заметьте, состояние он сделал себе, а не мне. Разве что я получил деньги с тех зданий, что купил сам.

— За бесценок.

— Так и доход я с них получил не огромный, — возразил я. — Алексей Фомич, скажу прямо: если это нужно вам — я сделаю бесплатно, по случаю. А если Марии Васильевне — то сами понимаете.

— Мне, — прямо сказал он. — В Совете князей представлять княжество буду я.

— Сильное заявление, Алексей Фомич. В любом случае вопрос с реликвией несрочный, он может подождать. У меня на очереди восстановления. Это, знаете ли, тоже требует и сил, и времени. А потом мы с вами собирались в Прокол.

— Да, о Проколе, — спохватился он. — Мы для вас сняли копии с той информации, что нашли в архивах. Точную копию, а исходные документы из архивов я не рискнул выносить. Да и вам же лучше иметь свою копию. Вдруг что-то понадобится перечитать или проверить.

Он положил на стол довольно толстую папку на завязках, ранее лежавшую на лавке и поэтому мной не замеченную.

— Благодарю вас, Алексей Фомич, — обрадовался я. — Я действительно предпочел бы иметь свою копию. Там только текст?

— И карты тоже. Василий Петрович, царство ему небесное, носился с мыслью, что ежели разбить дольмены на той стороне, то зона из княжества уйдет.

— То есть он туда ходил?

— Не буду врать, Петр Аркадьевич, сам он туда не ходил, отправлял только несколько групп для изучения. Возвращалась примерно половина, и то изрядно прореженная. Но информация и описания складывались и систематизировались. Все дольмены, близкие к Проколу, отмечены, а далеко от него никто не уходил.

— Мы тоже не пойдем, Алексей Фомич. Да нам и не дольмены нужны, а то, что в них должно храниться, да не всегда находится.

— И как мы будем искать, Петр Аркадьевич?

— На месте разберемся, Алексей Фомич.

Была у меня надежда на навык Поиск осколков. Как оказалось, на целую реликвию он тоже реагирует. Но насколько реликвии с этой стороны соответствуют реликвиям той, я, разумеется, не знал. А использовать навык Слияния на целой реликвии, чтобы понять, не притянет ли ее ко мне, я не рисковал, потому что понятия не имел, к чему это могло привести. Но если сработает Поиск на той стороне, мне будет достаточно: я же реликвию собирался взрывать, а не захватывать.

Я пообещал ознакомиться в ближайшее время со всей информацией, после чего нам следовало собраться опять, чтобы разработать маршрут. В плане мобильности я, можно сказать, рулил, поэтому прилетать опять придется мне.

После разговора с Козыревым я не отправился немедленно домой изучать бумаги, а решил разобраться с одним из висящих на мне долгов. Для чего отправился к Щепкину, но не к Александру Владимировичу, а к Андрею, который устроил базу в приграничном с зоной городке, там и находился. Подозреваю, не столько из желания помогать, сколько из желания поменьше общаться с супругой — своеобразная особа. Я на ее фоне тогда понял, насколько мне повезло с Наташей, а то мог бы отхватить такую же глупую и скандальную, зато красивую и родовитую. Как бы сказал Симуков, с явными признаками вырождения. С Андреем же мы общались нормально, так что я решил договариваться с ним, благо при нем достаточно дружинников.

Перелет опять прошел моментально, я высадился на главной площади, убрал Птоса и отправился искать Щепкина. Мне почти сразу указали на дом, где он базировался, так что поиски не затянулись, а там уж я нанес визит вежливости.

— Петр? Рад вас видеть, — обрадовался он и, кажется, не наигранно.

— Взаимно, Андрей. Я к вам по делу. У меня собралось всё, что нужно для восстановления. Думаю, не заняться ли этим завтра. А то обстановка неспокойная, мало ли что.

— Завтра? — переспросил Щепкин.

— Я вертолет предоставлю для переброски дружины, — предложил я. — В точности, как это делал для Молчановского. Не всей дружины, но достаточной части для охраны. Остальные своим ходом доберутся.

— Мы будем готовы, Петр, — воодушевленно сказал Щепкин. — Во сколько вы прилетите завтра.

— Часа в два, — прикинул я время, чтобы заниматься всем при солнечном свете.