Глава 23

Восстановление Щепкинской реликвии, можно сказать, прошло штатно. Даже ни одной засады скверников не обнаружилось, хотя и Валерон, и Птос предварительно обошли весь город, но людьми там не пахло, только тварями. То ли Долгин держал слово, то ли ему просто неинтересно было это княжество, то ли вообще с потерей верхушки скверники притихли. Сидят в уголочке, зализывают раны и набираются сил. По-хорошему прижечь бы их до основания. Но я точно так же опасаюсь Долгина, как и он — меня, поэтому зачищать придется одномоментно всех и выбрать подходящий момент.

Нужно будет при каждом перемещении Долгина проверять, не новая ли это база. Глядишь, за некоторое время накопятся данные для составления карты с его владениями. Пока он не особо прыгал, задержавшись в зоне Гуляевых. Предположение о второй базе следовало проверить, что я и сделаю после передачи реликвии Щепкину.

Ушло на нее одиннадцать скверников, так что к концу ритуала Валерон заволновался:

— Петь, этак нам хватит еще на одну-две. Нужно пополнить запас. Но вот незадача: к тебе в княжество они не суются, к Беляевым не суются и к Верховцевым тоже. А у других ты мне запретил изымать излишки. А там они точно накопились.

Останки он уже прибрал, и я зачищал землю от следов, выжигая кровь. Снег при этом моментально таял, а образовавшаяся вода — испарялась, обнажая сухую и грязную брусчатку площади. По городу носились с артефактами Митя и Яша. Последний в экзоскелете, разумеется, но пользовался он им так, что ничем не уступал Мите, который был, можно сказать, в родном теле.

— Нужно искать альтернативные способы, — сказал я. — Потому что при таком часть энергии отжирают божки. Подозреваю, значительную и самую токсичную — не зря этого типа так плющило, когда он получил дозу при восстановлении. Нужно придумать, как заправлять реликвии, чтобы ничего не уходило на сторону.

— Хмм, — сказал Валерон, переступая лапами по брусчатке, как будто ему внезапно стало холодно, — а ты не думаешь, что защита земель — это побочная функция, основная как раз — питание?

— Вряд ли, — не согласился я. — Они без этой подпитки не умирают, так что она не может быть основной. Мне, напротив, кажется, что они что-то там подкрутили и стали использовать для своих целей. А изначально там не было жертвоприношений, от которых у божков мозги сносит.

— А мне кажется, что не сносит, — возразил Валерон. — Потому что на той стороне они точно получают больше жертв, а сами поумнее будут: и организовались в группу, и подавили тех, кто с этой стороны, и адептов своих подкармливают, выбирая навыки поинтереснее.

— Не в коня был корм, — заметил я. — Я, кстати, похоже, с великого князя обаятельность стянул. А может, и не только с него, потому что она обнаружилась сразу второго уровня.

— С паршивого великого князя хоть что-то, — заметил Валерон. — Наверняка он был навыками Скверны набит по уши, но она же к тебе не липнет, а так хоть что-то получил.

Раздался шум вертолета, Валерон прекратил болтать и растаял в воздухе, а ко мне подбежали Митя и Яша и встали с двух сторон как почетный эскорт. Птос, и без того далеко не отходивший, подошел ко мне поближе, придавая веса во всех смыслах этого слова. Но я его попросил перейти в другую форму и в невидимость, чтобы отбыть отсюда на вертолете и не показывать свои возможности посторонним. Так что встречали приземлившийся вертолет только я и два моих паука. Для прибывших, разумеется, потому что Валерон и Птос никуда не делись, так и находились рядом. А Валерон временами еще и тихо потявкивал комментарии.

Набилось в вертолет людей как шпрот в банку. Я даже удивился, что столько влезло. Штабелями они, что ли, укладывались? Молчановский с куда большим комфортом добирался.

— Петр, спасибо. Долг Щепкиных перед вашим родом всё растет и растет, — сказал Андрей и рассыпался в многословных уверениях в том, что они никогда не забудут и всегда придут мне на помощь при необходимости. Я кивал, пропуская всё мимо ушей, поэтому чуть не пропустил смену темы, когда он внезапно спросил: — Как вы думаете, безопасно ли будет привязывать эту реликвию? А то слухи о том, как погибла императорская семья, настораживают.

Как я понял, говорил он в отношении уже себя. За день слухи о смерти императорской семьи не только покинули дворец и обрели воплощение в газетных статьях, но и получили множество дополнений, иной раз довольно фантастических. Беспокойство младшего Щепкина можно было понять, мне бы тоже не хотелось превратиться в высушенную мумию вместо того, чтобы обрести власть над реликвией.

— Конкретно сейчас эту реликвию привязывать совершенно безопасно. Но если она привязана была до разрушения к Александру Владимировичу, то привязка восстановилась.

— Отец не рискнул привязать, — ответил Щепкин.

— Возможно, и правильно, — сказал я, вспомнив, сколько скверников ушло на напитывание этой реликвии.

И не потому что она была разбита, а потому что была истощена — при восстановлении разных реликвий уходило разное количество жертв, так что можно было прикинуть, насколько реликвия приблизилась к порогу, после которого она не привязывается, а убивает.

— Но сейчас она безопасна, уверяю вас. Можете привязать к себе, чтобы не рисковать остаться без реликвии. Насколько я понимаю, Александр Владимирович делать это не будет.

— Да, он опасается, — согласился Андрей.

— Вы можете никому не рассказывать, и формально он останется князем.

— Да вы змей-искуситель, Петр, — усмехнулся Андрей.

— Нынче реликвия опасности при привязке не несет, чем может воспользоваться непорядочный человек. Я не хочу, чтобы реликвию забрал себе кто-то другой, — пояснил я. — Ваш отец привязывать всё равно не будет. Впрочем, это решать только вам.

Андрей кивнул и действительно решился: порезав руку, он протянул ее к реликвии, и та чуть заметно мигнула, к нему подстраиваясь.

— Надеюсь на ваше молчание, Петр, — сказал Щепкин. — Но вы правы: меня перестала тревожить упомянутая вами вероятность расстаться с реликвией. Не хотелось бы получить никому не нужный прецедент.

— Я подозреваю, что решение было бы однозначным, и реликвия быстро потеряла бы ненужного владельца.

Андрей улыбнулся, без слов подтверждая мое предположение.

Он пригласил меня в дом, но я отказался, понимая, что у него нынче хватит дел и без того, чтобы разводить политесы. Собственно, я собирался дождаться вертолета, отлетевшего за второй партией дружинников, и отбыть. Покушений в этот раз не было, и вообще на редкость скучно получилось, если не считать нытья Валерона, что на этом мы не получили никакой выгоды. Потому что хорошее отношение от постороннего князя — дело такое, непостоянное. Симуков и Молчановский мне это наглядно показали. Верховцев был в этом вопросе исключением, но он являлся человеком не особо практичным. За практичность в их семье отвечала Лиза, а уж она сможет убедить супруга в том, что будет выгодно семье. Или не сможет? У Верховцева были свои представления о том, что правильно, а что нет, а уж свернуть его с правильного, по его мнению, пути даже Лиза не всегда могла.

Прибыл второй вертолет, тоже под завязку забитый дружинниками. До сих пор я был уверен, что столько человек в такой маленький летающий аппарат попросту не влезет. Однако я ошибался, хотя и не стал бы запихивать своих людей таким образом: лететь в таком положении тяжело, пусть это и недолго происходит.

Я попрощался со Щепкиным, дружинники которого уже рассредоточились по городу и проверяли всё на предмет тварей как из зоны, так и с человеческим обличьем. Я мог бы успокоить Щепкина, что воссозданная реликвия выжигает всех тварей силой отдаваемой энергии и что людей поблизости нет. Но не стал. Люди работают, не надо их отвлекать и сообщать, что у меня умений еще больше, чем я уже показал.

Так что мы всей компанией загрузились в вертолет и улетели, и кто-то нам даже помахал вслед. Но не Щепкин: он сразу после взлета вертолета куда-то убежал.

— Невыгодное это дело: восстановление реликвий, — проворчал проявившийся Валерон.

— Мы два контейнера кристаллов собрали, — возразил Митя.

— Мелочевка, не заслуживающая внимания, — пренебрежительно махнул лапой в его сторону Валерон. — И навыки там всякие мусорные. Где размах, соответствующий нашему уровню?

— Это ты про свои размеры? — скептически проскрежетал Митя. — Боюсь, чтобы им соответствовать, нам придется большую часть выбросить.

— Чтоб ты понимал, железяка, — взвился Валерон. — У меня есть не только внешние размеры, но и внутренние. И я про соответствие своей сути.

Мы отлетели уже достаточно далеко, чтобы нас не было видно, слушать ругань дальше желания не было, поэтому я скомандовал снижаться. Там мы выгрузились, и вертолет отправился в полет дальше, а Митя и Яша отправились во внутреннее хранилище Валерона, как сказал последний, на проверку, насколько он значительнее любого из них. После чего мы забрались на Птоса, и он отправился в гуляевское княжество. А там — прямиком по моей метке.

К разочарованию Валерона, это была не новая база, а обычное убежище, но Долгин там устроился со всеми удобствами. Убежище располагалось глубоко в зоне, поэтому вероятность, что на него кто-то выйдет, стремилась к нулю. Как мне подумалось, Долгин вообще построил его под себя, не желая торчать под землей. Раньше на этом месте стояла мельница, а сейчас от колеса почти ничего не осталось, а широкий ручей (или неширокая речушка) двигался столь медленно и вязко, что вряд ли смог бы повернуть хоть что-то — зона травила вокруг себя всё.

Валерон вернулся крайне разочарованным, поскольку не нашел ничего, что смог бы взять, не уронив собственного достоинства.

— Близко я, разумеется, к Долгину не подходил, чтобы он не почувствовал, но осмотрел всё внимательно. Брать там нечего. Как-то скверники вообще обнищали.

Валерон душераздирающе вздохнул. Я намекнул, что он это сделал, чтобы Долгин не заметил, что на него вышли, и помощник опять воспрянул духом.

— Мы правильно сделали, что проверили, — заявил он. — Теперь мы знаем одно из мест, где может сидеть Долгин. А потом все его захоронки разом накроем.

— У него здесь еще охрана из тварей, — сказал Птос.

— Не заметил, — подозрительно сказал Валерон.

— Пока мы в невидимости, я Петю прикрываю, но стоит ему выйти, как на него сразу сагрятся. Я их чувствую рядом. Не из простых.

Навыки у Долгина тоже были не из простых, поэтому вряд ли твари караулят, пока он выйдет. По всему выходит, что действительно имелась дополнительная охрана, только не реагирующая на призрачных помощников. А ведь Долгин наверняка подозревает их существование. При этом на первый взгляд никакой защиты от них не стояло. А вот мелким механическим паучкам внутрь убежища пробраться было невозможно. Я даже подумал, а не ловушка ли это на Валерона. Задерживаться больше не стал, скомандовал на возвращение и уже в Камнеграде сказал обоим помощникам о своих подозрениях.

— Возможно, — согласился Птос. — Я слышал о навыках, которыми можно спеленать чужого помощника или даже вообще развоплотить.

Прозвучало это настолько зловеще, что Валерон вздрогнул и сказал:

— А может, ну его, этого Долгина? Всё равно с него взять нечего, всё приличное мы уже забрали. Не вижу смысла больше к нему лезть. К тому же у нас пакт о ненападении, будет неприлично с нашей стороны его нарушить, да, Петь?

После этого заявления он с важным видом пошел в дом для помощников. Птос сменил форму и, прощально помахав мне крыльями, пошел за ним. Переживать по поводу Долгина он точно не собирался. Как и лезть к нему впоследствии.

А я отправился заниматься тем, чем собирался: разбирать папку Козырева и вычерчивать хотя бы приблизительную карту той, запрокольной стороны. Вчера я даже папку не открывал, поскольку опасался, что зачитаюсь и утром голова будет работать не в полную силу, а вот сегодня временны́х рамок не было, отвлекался я только на ужин, после которого ко мне присоединилась Наташа. Оказалось, она куда лучше разбирает отцовский почерк, а уж карту рисует почти как профессионал. С ней дело пошло намного быстрее, и к ночи местность у Прокола с той стороны была отрисована.

— С расстояниями может быть большое отличие на месте, — сказала Наташа, вместе со мной изучавшая карту. — Отец рисовал по рассказам, и очень условно, без привязки к расстояниям. А еще он был очень недоверчивым и даже в записях для себя мог что-то шифровать. То есть если указано, что безопасное место, может быть строго наоборот.

Ей моя идея отправиться в Прокол не нравилась, как она сама сказала, как только о ней узнала. Но тогда говорил не ее дар, а обычное женское беспокойство, а вот сейчас она была уже под влиянием своего дара, но я и без ее слов не собирался целиком полагаться на эти записи, какие бы они полные ни были.

— Я буду сравнивать несколько источников, — пояснил я. — И долго там бродить не собираюсь. А что касается опасных и безопасных мест, то в этом вопросе я полагаться на чужое мнение не буду, априори считая всё на той стороне опасным. Я не буду рисковать лишний раз. Я наберу по максимуму навыки, чтобы усилиться перед походом. Каждый день буду хоть на пару часов, но отправляться в зону.

Она вздохнула, не желая со мной лишний раз спорить, поскольку уже знала: если я что-то вбил себе в голову — я это сделаю, несмотря на все уговоры. Но всё же захотелось ей хоть в чем-то пойти навстречу.

— Ты не передумала устраивать музыкальный вечер?

— Нет.

— Тогда давай займемся организацией. Продумаем, кого пригласить кроме тех, кто живет в этом доме.

— Беляевых и Верховцевых конечно. Но мне кажется, что одной калимбы, — чуть запнувшись на этом слове, сказала она, — будет недостаточно.

— У нас еще есть рояль. — вспомнил я. — Как раз в музыкальной комнате. У меня практики давно не было, но думаю, что-нибудь смогу изобразить, если он не расстроен. Точно. Нужно пригласить настройщика. Я озадачу Николая Степановича, а мастера свозим туда-обратно на вертолете и доплатим за беспокойство.

— Только в компании нашего дружинника, — предупредила Наташа. — Мастера они такие, полезут куда попало, а пилот возмутится, и получится у нас авиакатастрофа с трупом пассажира. Сама идея с настройщиком отличная, рояль точно требует регулировки, я проверяла. Еще Верховцева можно попросить захватить гитару.

— Да у нас целый оркестр выходит, — засмеялся я. — А они согласятся так далеко ехать?

— С нашей доставкой? Конечно. Лиза мне часто звонит и жалуется, как ей там одиноко.

— Одиноко? Не скучно?

— Скучать у нее времени нет, а вот Сергей, как и ты постоянно в делах, — укорила меня Наташа. — А сейчас еще и в Регентский Совет умудрился попасть.

— Мне теперь главное — умудриться из него не выпасть, потому что тогда опять начнутся проблемы.

Захотелось с ней посоветоваться относительно Ольги Юрьевны, но я не рискнул. Не дай бог, начнет волноваться или обратится к Дару предвидения, что ей тоже противопоказано. Да и не хотелось мне, чтобы она знала о некоторых сторонах моей натуры. Конечно, ее отец тоже был не ангел, и она много чего успела насмотреться, но именно поэтому я и не хотел, чтобы она находила во мне похожие черты. Нет, мне не доставляло удовольствие в отличие от Куликова убийства, но боюсь, по числу их я со своим тестем сравнялся, если не опередил. И хотя я ни об одном не жалел, не было там ни одного непричастного к смертям людей, всё равно не хотел, чтобы Наташа об этом знала. Не нужно ей это. Лишнее. Это тот груз ответственности, который я должен нести один.