Глава 27. Зловещее явление

Рован

Меня неимоверно злило осознание того, сколько лжи вертелось вокруг Фэйры. Видела ли хоть раз эта девушка правду? Не мог ответить с полной уверенностью. Ее растили, старательно обкладывая все новыми небылицами, которые теперь я пласт за пластом отбрасывал в сторону, разрушая образовавшуюся между нами стену.

Не знал, насколько мои чувства глубоки, возможно, виной всему именно проклятие, заставляющее меня влюбляться в потомка Аэлины, но думать об этом больше не хотелось. Аскиль был прав, бороться с чувствами все равно, что сражаться мечом с ветром, бессмысленно, глупо и энергозатратно. Тем более Фэйре нужна была защита, и именно я мог ее дать. Но сначала… Сначала предстояло рассказать все.

Ложь сводила принцессу с ума. Но готова ли она услышать правду?

– Дядя, – кивнула девушка, едва дыша. – Маму убили ликаны… Папа пытался ее защитить, но не смог… Он… – ее голос сорвался, и я тяжело вздохнул, неосознанно теснее прижимая к себе дрожащее хрупкое тело.

– Фэйра, – замечая направленные на нас заинтересованные взгляды парней, мысленно чертыхнулся. Истина душила меня, но она была слишком жестокой, чтобы вывалить ее на хрупкую принцессу в присутствии зевак. – Я обещаю, что расскажу о смерти твоих родителей все, что знаю, – надеясь, что она мне поверит, начал говорить. – Но не сейчас, не в присутствии посторонних.

Каково же было мое облегчение, когда девушка, скользнув взглядом по ликанам, согласно кивнула, затихая.

Несколько часов мы ехали в полной тишине. Я мог лишь догадываться, о чем думает Фэйра. В мыслях крутилось многое.

Скорее всего, Петра уже достигла дворца, ну или в данный момент к нему приближалась, так что оставалось лишь надеяться, что матушка поведет себя благоразумно и не станет открыто демонстрировать свое отношение к дочери женщины, ради которой умер отец.

Отношения моих родителей всегда были непростыми. Возможно когда-то они испытывали друг к другу чувства, иначе ни меня, ни Фэнрис бы не было. И все же кровь ликана оказалась для эльфийки слишком горячей, а проклятие богов свело папу с матерью Фэйры.

Еще будучи ребенком, я много раз спрашивал, как принцесса дроу оказалась замужем за королем оборотней. Матушка лишь отшучивалась, говоря, что у нее не было иного выбора, и отец пленил ее сердце. Мне хотелось в это верить, но чем старше я становился, тем более неправдоподобной казалась ее версия. А потом появилась Даяна, мать Фэйры… Я видел ее лишь на портретах, но те, кто встречал их, уверяли – отец по уши влюблен или же поглощен проклятием. Прежде чем мне удалось узнать ответ, они отдали душу богам.

Парни вокруг нас занервничали, сосредоточившись. Впереди показались Пустоши, к которым мы стремительно приближались.

Немногочисленные деревья на этой территории почернели и иссохлись, напоминая когтистые лапы, безжизненная земля потрескалась, даже ветер стих, создавая могильную тишину. Ни животных, ни растений… Ничего не осталось в этом месте. Лишь смерть и боль тысяч существ, отдавших свои души во времена бессмысленной войны.

Стоило Аресу ступить на пыльную, испещренную глубокими разломами дорогу, и он недовольно фыркнул, тряхнув гривой.

Фэйра вертела головой во все стороны, вцепившись в луку с такой силой, как будто я собираюсь скинуть ее с коня.

– Слишком тихо, – прошептала она.

– Я говорил, это мертвая земля, – кивнул в ответ, намеренно смещая руку так, чтобы обвить ей талию девушки.

Она не стала сопротивляться или протестовать, когда я прижал ее теснее. Наоборот подалась навстречу, словно ища защиты. В душе разлилось уже знакомое тепло. Пусть Фэйра уверяла, что не доверяет мне, интуитивно она все равно цеплялась за меня, и я готов был костьми лечь, чтобы уберечь эту девушку от судьбы, с которой столкнулась ее мать…

Напряжение возрастало по мере того, как мы углублялись в мертвые земли. Подгоняя коней, мчались все быстрее. Впереди был еще долгий путь по проклятым дорогам, и я искренне надеялся, что нам удастся достичь гор до наступления ночи.

Пыль стояла столбом от громкого топота копыт. Она душила, клубясь в воздухе. Температура снизилась настолько, что даже мне стало холодно, а это случалось крайне редко. Укутав принцессу в свой плащ, я гнал Ареса, молясь всем богам, чтобы земли Пустоши скорее остались позади.

Солнце стало крениться к горизонту, когда мы преодолели половину пути.

Горы Мельхен, за которыми раскинулся Итарис, уже виднелись едва различимыми призраками впереди, и я не мог понять, почему не получается разглядеть их до момента, пока не стало поздно.

Подобно бордовой волне, клубящейся и смертоносной, навстречу нам двигался туман.

– Зараза! – рыкнул Грей, оборачиваясь ко мне. – Ты такое видел хоть раз?!

Я не видел, но знал, что это может случиться… Правда надеялся, что подобное обойдет нас стороной.

– Слышал… Проклятая земля реагирует на Фэйру, – произнес честно, смотря на приближение багровой дымки.

– Что?! – резко обернулась ко мне девушка. – Что теперь будет?

– Ничего! – коротко ответил, следя за приближением зловещей пелены. – Едем дальше! Никуда не сворачиваем! Нам нельзя замедляться! Барт, Грей, спештесь! – скомандовал я, замечая, как парни передают поводья своих коней напарникам.

– Нужно вернуться! – вцепившись в мою руку испуганно затараторила принцесса, и словно вторя ее словам в мертвенной тишине пронесся жуткий вой, когда первые клубы тумана достигли нас.

– До захода солнца стригои не покинут ущелья, – поправив расставшийся плащ на обеспокоенной девушке, я попытался ее успокоить. – Туман нужен, чтобы замедлить нас.

– А вой? – поджала Фэйра губы, переводя взгляд на Грейя и Барта, которые принялись раздеваться, складывая одежду в сумку. – Ой! – вспыхнув румянцем, отвела она глаза.

– Стригои чувствуют тебя, но достать не могут.

– Грей… Барт… зачем они… – прикрыла глаза рукой Фэйра, все еще не привыкшая к большому количеству обнаженной кожи.

В отличие от ликанов, люди слишком трепетно относились к наготе.

– В зверином обличье проще ориентироваться на местности. Грей и Барт проследят, чтобы мы не сбились с пути…