Беги, Полина, беги!

— Стой, сука! — услышала вдогонку, но даже не подумала подчиниться. Нашли дуру.

Впрочем, выходит, что нашли.

«И что дура» — подсказал внутренний голос, пока я на полном ходу пыталась вписаться в поворот.

Спорить с самой собой времени не было, я увидела, как открывается дверь подъезда и поднажала, успев заскочить в последний момент, как гребаный Индиана Джонс. Стрелой поднялась на второй этаж и прильнула к окну, встав чуть сбоку. Мне повезло, что парни не были КМС по легкой атлетике, как я в лучшие годы: они, похоже, не успели увидеть, где я спряталась. Нервно заметались по площадке перед домом, проверяя даже детский домик. Каюсь, промелькнула мысль укрыться там, я бы вполне поместилась, даже с удобствами, и если бы не эта дверь, уже была бы обнаружена. Но оставаться тут было нельзя, рано или поздно они начнут проверять подъезды, а их было-то всего пять, от силы. Я, как водится, не обратила внимания.

Один из преследователей тут же посмотрел прямо в мою сторону, а я испуганно отпрянула и вжалась в стену. Окно было слегка приоткрыто и, когда они подошли к подъезду, я совершенно отчётливо услышала много незнакомых мне слов, хотя всегда считала, что являюсь обладательницей обширного словарного запаса. Минус один талант… Впрочем, суть я уловила, но настроения мне это не прибавило. Получив воображаемый пинок, я рванула наверх, пока не огребла реальный, и надеясь, что на последнем будет лаз на чердак. Что бы мне это дало, учитывая, что из дома все равно не выбраться, я придумать не успела. Чердака, разумеется, не было.

Я снова выглянула в окно и увидела, как один из преследователей заходит в первый подъезд тем же способом, что и я. Я была во втором, куда направился его напарник. Паника достигла апогея, я была готова лишиться сознания, когда вдруг открылась дверь на площадке ниже и послышались голоса.

— Только хлеб? Или опять что-то вспомнишь, когда я вернусь? — спросил мужчина раздраженно, а я кинулась вниз по ступенькам.

— Яйца ещё возьми, — огрызнулась женщина, а потом добавила ехидно: — Свои!

Мужик неожиданно заржал, когда я пыталась проскочить мимо, я вздрогнула, оступилась и полетела вниз гораздо быстрее, чем рассчитывала. Кубарем, то есть.

— Мать частная! — услышала за спиной женские ахи и, не обращая на них внимания, резко встала, продолжив свой путь.

— Чокнутая… — пробормотал мужик и начал спуск следом за мной.

Счёт шёл на секунды. Сейчас он достигнет первого этажа, откроет дверь, и я тут же буду обнаружена. Представлять, чем это может закончиться, даже не хотелось, я, наконец-то, спустилась и с силой застучала во вторую квартиру. Всего на площадке их было по две, и пока я спускалась, успела прикинуть, что окна должны выходить на обе стороны. Единственный мой шанс.

Дверь распахнулась, я мельком взглянула на хозяина, он вытаращился с недоумением, продолжая держаться за дверную ручку, чем я тут же воспользовалась: прошмыгнула под его рукой и бросилась в квартиру.

— Куда?! — рявкнул вдогонку, но было плевать.

Окно, по причине жары, было открыто нараспашку. Я забралась на подоконник, смахнув собой банку с окурками, и спрыгнула в кусты, неловко подвернув ногу и изодрав все, что только можно. Грации мне тоже не досталось.

На четвереньках проползла дальше, увидела окошко в подвал, прикинула габариты и распрощалась с затеей. Не хватало ещё застрять тут в совершенно нелепой позе. Пошарила взглядом и нашла спуск в подвал, рванув к нему. На двери болтался навесной замок, я подергала его скорее из упрямства и он неожиданно открылся. То была моя первая ночевка в подвале.

Я проснулась от холода, пронизывающего до костей, и не сразу поняла, где нахожусь. Слабо шевельнулась, тут же об этом пожалев: все тело страшно ломило, где-то щипало, а лодыжка и вовсе отказывалась функционировать как положено. Вместе с болью пришли воспоминания и я заставила себя подняться, оглядываясь и неловко отряхиваясь от песка, рассыпанного по полу, на котором и отключилась. Взглянула на часы с разбитым циферблатом: было четыре часа утра. Самое время придумать, куда я хочу попасть и достигнуть этого места до того, как на улицах станет людно. Выгляжу я сейчас, судя по всему, как будто меня кошки драли.

Тяжело вздохнув, я поковыляла к выходу. Схватилась за ручку и с каким-то злорадством подумала, что мог найтись умник, снова повесивший замок. Дёрнула и слегка выдохнула: умника не нашлось. На свету посмотрела на свои ноги и руки, а потом с замиранием сердца достала зеркальце из сумки, которую все это время прижимала к груди, как родную. С лицом, на удивление, было все в порядке, если не считать того, что выглядела я как замарашка. Вытерлась краем футболки, обслюнявив уголок, стянула волосы резинкой и стала подниматься по ступенькам, потратив на это подозрительно много сил.

Единственным местом, куда можно было отправиться, был старенький бабушкин домик в деревне, километрах в тридцати отсюда. Идти долго с такой ногой было сумасшествием, но вариантов не было: мой внешний вид совершенно не внушал доверия. Почти до самой деревни ходили электрички, от станции там останется пройти всего-то километров пять (три, если идти через лес), но и до них надо было как-то добраться. И я пошла.

Через полчаса мучений я наплевала на все, вышла к ближайшей остановке и без сил опустилась на лавку. Неожиданно начал накрапывать дождь, стремительно расходясь, но мне это было только на руку. Я вышла из-под навеса и под дождем смыла с себя грязь и кровь. Синяки и царапины смыть не удалось, но выглядеть я стала менее устрашающе — это факт. Окрылённая успехом, я тут же принялась ловить попутку, отчаянно размахивая руками и самой себе напоминая ветряную мельницу.

Остановилось только такси, что меня вполне устроило, я открыла заднюю дверь, а водитель сказал ворчливо:

— Подожди, клеёнку постелю…

Я вежливо прикрыла дверь, чтобы дождь не попадал в салон, и села только после того, как он закончил приготовления.

— Куда? — спросил, явно подобрев от моего поступка.

— На станцию, Пронино.

— Дык, — начал водитель, — Вешенки гораздо ближе…

— Я знаю, — ответила мягко, выдавив из себя улыбку.

Водитель только пожал плечами и плавно тронулся с места. Всю дорогу я старалась не слишком вертеть головой, пытаясь углядеть «хвост», но, судя по всему, не очень-то преуспела: водитель то и дело поглядывал в зеркало и пару раз чуть не проехал на красный, так ему не терпелось доставить меня в пункт высадки.

Когда он озвучил сумму, я едва не выругалась, но делать было нечего: расплатилась Танькиными деньгами и торопливо вышла, направившись прямиком к кассе.

Электричка подошла через полчаса, ещё через час я выходила на нужной станции, стуча зубами от холода, но очень быстро согрелась, ковыляя по утоптанной тропинке через лес. Шла я не меньше часа, окончательно вымотавшись, успев высохнуть и вспотеть, а когда, наконец-то, добралась, поняла, что в бабкин дом нельзя по тем же соображениям, по которым нельзя в квартиру.

Плюхнулась в траву на кромке леса и уставилась на речку, за которой раскинулась деревенька. Движения не наблюдалось, я осторожно встала и пошла дальше.

Дом бабы Любы был первым со стороны реки. Я по-хозяйски открыла калитку, просунув руку между досок, аккуратно закрыла за собой и, не таясь, прошла к двери. Был будний день и соседки не должно быть, она приезжала только на выходные, в свои семьдесят четыре продолжая работу библиотекаря. Нашла ключи под вазоном и прошла, тут же рухнув на диван.

Помыться сил не было, обработать царапины и ушибы — тоже. Я валялась куском мяса и таращилась на кружевную салфетку на стареньком телевизоре, пытаясь хотя бы думать. С этим тоже выходило тяжело, потому как ужасно хотелось есть. Поскулив над своей незавидной долей ещё какое-то время, я сделала над собой нечеловеческое усилие, привела себя в порядок, облачившись в Машкины (внучки бабы Любы) старые тряпки, которая была младше меня года на три. Сварила макароны, нахально стырила банку тушёнки, наелась от пуза и легла обратно, сладко задремав.