Глава 19
ЕГОР
Он — идиот.
Кретин.
В голове Егора возникло ещё несколько комментарий по поводу его умственной деятельности. Он сидел перед ноутбуком и никак не мог сосредоточиться.
Какого хрена он не подумал, что Веронике может поплохеть в бане? Он-то собирался её обольщать, а пришлось её едва ли не откачивать. До обморока и до угара дело не дошло. Ника всё же сообразила, что необходимо ему сказать в самом начале головокружения.
Как она его обнимала, когда он выводил её из парильни. Хотел на руки взять, побоялся, что поскользнется на мокром полу. Зато в предбаннике сразу же завернул в большое махровое полотенце и отнес в коттедж.
— Мне сполоснуться надо…
— Ника, ты о чем сейчас думаешь? Какое на хер сполоснуться? Сначала врач осмотрит, потом уже делай, что хочешь!
На «сполоснуться» у него были свои планы. Но до того, как бледная Ника доверчиво прижималась к его груди, а её мокрая коса обвила его руку, у него что-то дрогнуло в груди.
Его златовласка была такой ранимой. Такой беззащитной.
И так доверчиво прижималась к нему.
Что-то разбилось в его голове. Треснуло. Пошло по швам.
И Беркут знал что именно.
Его представление о женщинах.
То, что он лепил последние десять лет, создавая образ алчной жестокой холодной стервы, которую только интересует её «я». Как бы получше устроиться в жизни, с легкостью продавая своё тело. В какой-то момент Егор пришёл к выводу — что так проще. Он видел женщину, она ему нравилась, и они договаривались. Всех всё устраивало.
Это была не только его беда. Лёха вел себя точно так же. Один раз обожглись, вот теперь и дули на воду.
Когда-то, в другой жизни, они оба искренне верили в добрую и светлую любовь. Что девушки — это чудо. Забавное смешное теплое чудо. Которое хочется прижать к себе. Приласкать. Долго-долго целовать. И никуда не отпускать.
Так в их жизни и было до поры до времени.
Пока Лёха не застукал жену с местным нуворишем, а Беркут не встретил Сашу.
Он хорошо помнил, как её увидел.
Они прибыли на оперативное задание — поступил звонок, что в одном из залов торгового центра заложена взрывчатка. Посетители спешат покинуть здание, толкаются, едва ли не сбивая друг друга. На просьбу не поддаваться панике никак не реагируют.
Их спецотряд оцепил зал, саперы начали свою работу, собаки рвались в бой. И тут Егор увидел, как по коридору абсолютно не спеша шла молоденькая девушка. В ушах наушники. Улыбается. И точно её абсолютно не волнует переполох и смертельная опасность.
Егор кинулся к ней. Мало ли что…
Когда ей путь перегородил парень в камуфляже и черной маске, она остановилась. На её лице не отразилось ни грамма испуга. Напротив, заинтересованность.
А дальше… Всё, как по накатанной.
Девушку вывели из торгового центра, где она спокойно села в свой автомобиль, а после того, как операция была признана несостоявшейся в виду ложной информации, она дождалась, пока Егор выйдет из здания и предложила его подвезти.
Беркут до сих пор помнил своё недоумение и подтрунивание ребят.
Он отказался. Было стыдно.
Она всучила ему визитку.
— Позвони.
Он долго сомневался. А потом всё же позвонил. Никак не мог выбросить из головы её образ — воздушной беззаботной девочки. Чуть позже он поймет причину её беззаботности. Шальной. Притягательной.
Он влюбился в Сашу быстро, легко. Наверное, ещё тогда в торговом центре. Она отвечала взаимностью.
Потом пошло что-то не так.
На её теле появились синяки. Она перестала улыбаться, постоянно молчала.
Вот тут и заключалась самая большая ошибка Егора. Вместо того, чтобы проверить Сашу по своим каналам, пробить всю информацию по ней, он, будучи влюбленным идиотом, поверил ей на слово.
А она рассказала ему печальную сказку про деспота отца.
Про то, как она рано осталась без мамы, что та утонула, как отец откупался от неё дорогими подарками, не уделяя внимания. Если и уделял, то это были упреки и побои. Она даже медицинскую карточку принесла, где фиксировались её переломы в детском возрасте. Тогда Егору и в голову не пришло задать себе вопрос — зачем она показывала ему свою медкарту? Для чего хранила её? И каким образом вообще получила? Он возненавидел Лакова.
Егора отправили в командировку. Саша просилась с ним. Очень просилась.
— Если ты меня оставишь, со мной случится беда, — сказала она ему.
Он, естественно, счел её слова глупыми, наивными.
А по приезду увидел её всю в синяках с разбитым лицом.
Она сказала, что это с ней сделал отец. Что она его разозлила, а он выпустил на ней пар.
Беркут поверил. Влюбленный идиот, что с него возьмешь.
И снова ему и в голову не пришло проверить её слова.
Надо было бы.
Он тщательно спланировал убийство генерала Лакова. С помощью Саши это казалось простым действием. Ключи от дома, точная информация о его передвижениях, привычках, ночевках. Саша знала достаточно много про отца-деспота, что угнетал и бил её. Казалось бы… Вот, все признаки лжи на лицо. Усомнись! Проверь! Так нет же — Сашечка, любимая девочка не могла лгать, использовать его.
Егор никогда не забудет тот день, на которое наметил убийство.
И всё же… всё же… Интуиция не подвела его.
Он проник в дом генерала.
Вместо того, чтобы убить его, пошёл выяснять отношения. Понимал, знал, что как вариант, генерал сам замочит его. Кинет в подвал, где его забьют, после чего выкинут на безлюдной трассе. Но Егора, как переклинило. Ему надо, жизненно необходимо было посмотреть в глаза отцу Саши.
Того он обнаружил в библиотеке.
Генерал пил.
Увидев парня в маске и во всем черном, тот не растерялся, не вскочил с места. Посмотрел на своего будущего убийцу и спокойно сказал:
— Присоединяйся, — кивком головы указав на бутылку коньяка и…две рюмки. Саныч был бы не Санычем, если бы не знал про авантюры дочери.
— Ты третий её парень, которого она подбивает убить меня. Но с тобой у неё могло всё получиться, — сказал он, опрокидывая в себя янтарную жидкость.
Эти слова и зацепили Беркута. Тот прошёл вперед, сел за стол, положив перед собой оружие. Пить не спешил.
— Сашеньке было пять лет, когда Лида, её мать, отправилась с ней на дачу. На даче шел ремонт, и я запретил ей туда ездить. Не безопасно было. А Лида любила кататься на лодке по озеру… Я знал…знал об её увлечение, поэтому и…, - генерал выдержал паузу, разлил по рюмкам и глухо произнес: — Пей. Лида не послушалась. Взяла лодку и поплыла. Мне сообщили рабочие. Я рванул на дачу… Прежде чем уплыть кататься, Лида разогнала всех рабочих. Пригрозила увольнением, штрафами. Никому не хотелось терять работу и деньги. Никто не заметил странного состояния хозяйки. Да и кто будет присматриваться? Хорошо, что хотя бы мне додумались позвонить… Я гнал на максимуме. Гнал и всё равно не успел. Я увидел их, когда уже лодка стала тонуть, — Лаков закинул в себе и эту рюмку. — Позже, когда водолазы поднимут лодку со дна, мы поймем, что пробоины в лодке были пробиты искусственно. Ломом. Его мы тоже найдем.
Егор слушал его и не мог соединить в голове все пазлы. Что-то не срасталось, не складывалось воедино.
— Лида страдала маниакально-депрессивным психозом. Лечили её. Долго. В швейцарских клиниках. Не помогло. В тот день она хотела убить себя и Сашу. Я успел… И не успел одновременно. Спас Сашеньку, а Лида… Лида умерла. Что не пьешь, Беркут? Знаю, не особо жалуешь, но уж уважь старика, выпей. Я, кстати, первому тебе рассказываю, почему моя дочь пытается меня убить на протяжении…скольких лет? Лет двенадцати, кажется. Первый раз она решилась на это в десять. После того, как сама скатилась с лестницы, сломав себе ребро и руку, и обвинив меня в жестоком обращении с ребенком. Не продумала только одного — что, когда падала я был в другом городе. За триста километров. Она не смогла так долго терпеть боль от переломов, и всё же вызвала скорую…
Егор медленно протянул руку, взял рюмку с коньяком и молча выпил.
— у Саши такой же диагноз, как и у матери. Если Лида была склонна к суициду, то Саша винит меня в смерти матери. Я спас её, но позволил умереть Лиде. Так она считает. Может, и правильно… Бог нам всем судья. Только с тех пор моя девочка решила, что я тоже не имею права жить. И вот…действует. Наивно, предсказуемо, но действует. Себя калечит, нанимает людей, чтобы её били. Создает легенды, чтобы правдиво было. Пытается быть умницей.
Генерал снова наполнил рюмки.
— Кстати, Егор, женись на ней, а? Ты парень хороший. Любишь её. И не смотри на меня волком, я, естественно, про тебя всё знаю. Где родился, рос, чем увлекаешься. С кем дружишь. Это нормально. Сам таким через годков десять станешь. Помянешь моё слово. И ты искренне любишь Сашку. Может, с тобой она и изменится. Вам вдвоем удастся сделать то, что мне не удалось с Лидой. Так что… Я делаю тебе предложение, Беркутов. Подумай…
Егор подумал.
И принял его.
Саша пошла за него замуж с радостью. Суетилась, смеялась. Выбирала белоснежное платье и все время шутила. А на свадьбе вскрыла себе вены.
Потом он её ни раз и не два спросит:
— Почему? Сашуль, почему?…
— Он убил маму.
— Он спасал тебя!!
И в ответ снова настырное:
— Он убил маму.
Любил ли Егор Сашу? Однозначно — да. Его любовь после свадьбы никуда не делась. Он ещё больше стал оберегать и холить Сашу. Хотел сделать её счастливой. Увести от пагубных греховных мыслей.
Пока однажды она не вернулась с посиделок от подруги и не сказала ему:
— Я сегодня трахалась с парнем Лики. Как думаешь, я сука?
Она спрашивала и смотрела на него абсолютно спокойными бесстрашными глазами. Она не боялась реакции Беркута по одной простой причине — ей было всё равно. Это равнодушие не возникает в виду обесценивания данного конкретного человека. Это равнодушие ко всему миру. К абсолютно всем людям. И к себе в том числе.
После того вечера Саша замолчала. Она молчала три дня. Посовещавшись, Егор отвез Сашу в клинику.
И загулял.
Пошёл в только что открывшийся клуб «Берлога» и снял первую девушку, у которой ему понравилась грудь. Он даже на её лицо не посмотрел.
Они не пытались с Сашей наладить отношения. К тому времени, Егор ушёл из органов, занялся бизнесом, перетянул своих парней. Головой окунулся в работу. Иначе бы сам слетел с катушек. Он работал двадцать часов в сутки. И трахался, трахался. Девушек менял, как перчатки. Одна, вторая, третья… Все без лиц. Без чувств к ним. Сначала, как одержимый. Кто-то топил своё горе в вине, он в девочках. Да и было ли у него горе в общепринятом смысле этого слова.
Он женился на некогда любимой девушке. О её диагнозе знал. И всё же принял решение. Потому что чувствовал — так надо. Без него она сгинет. Ещё года-два и кривая выведет её на какого-нибудь отморозка, который не убьет генерала, но погубит её.
Егор разлюбил Сашу не сразу. В нем что-то ожесточилось, когда она призналась в измене. Именно в тот день началась точка невозврата.
Они разъехались по разным домам. Саша предпочла квартиру, Егор же стал себе строить дом за городом. Стройка так же позволили ему выплескивать лишнюю агрессию.
Тогда же возникла идея заниматься и боями. У него не было времени, чтобы выйти на всероссийский уровень, для этого надо было полностью посветить себя организации мероприятий. Но определенного успеха они достигли. Бойцы сами приходили, чтобы выступить у них.
На личную жизнь Беркут махнул рукой. Ещё успеется. А не успеется… Что ж, значит, такова у него судьба.
Единственное, о чем он сожалел, что у него нет ребенка. Они с Сашей поженились, и лишь тогда она признала, что в тайне от всех «перевязала себе трубы». Он сначала даже не понял, о чем она. Растерянно смотрел на жену. Саша не улыбалась, не глумилась. Лишь тихо сказала:
— Не хочу…как я. Не хочу…
Вот тогда ему впервые захотелось ударить её. Дать оплеуху, чтобы она очнулась, пришла в себя.
Сдержался.
Развернулся и ушёл.
Позже он придет к печальному выводу, что в чем-то Саша, возможно, и права.
Сильно огорчался Саныч. Вот с кем они сдружились, так это с ним. Причем сразу же. Могли часами сидеть и общаться. Обо всем и ни о чем. Саныч поддерживал его во многих начинаниях, и больше не финансово. Советами толковыми. Егор рано потерял отца, тот был пожарным, и погиб, спасая маленькую девочку. Мать растила Егора одна, так больше и не выйдя замуж. Да ещё была бабушка. Поэтому Егор даже не осознавал, как сильно нуждался в мужской поддержке и внимании. В мужском слове. Крепком и нерушимом.
И всё, казалось, наладилось. Жизнь устаканилась. Каждый занимался своим делом, не вмешиваясь в жизнь другого.
Саша не отказалась от своей идеи убить отца. Как бы Егор с ней не беседовал, не внушал ей. Он приставил человека следить за ней. Тот докладывал раз в неделю, если что-то подозрительное, то по факту. Им удалось предотвратить четыре покушения на корню. Два пропустили. Саныч был тяжело ранен.
Иногда Беркут думал — каково это каждый день жить с мыслью, что собственный ребенок хочет тебя убить? Настырно пытается это сделать раз за разом? Маниакально. И приходил к печальному выводу, что у Саныча не было выбора. Ни сейчас, ни тогда на озере.
Он сделал всё правильно.
А Саша… Она, как была ребенком, так и осталась.
Последний фортель она выкинула в день своей смерти. Вернее, нет, не так.
К тридцати годам у Саши тоже появились суицидальные наклонности. Но тут, скорее, к ним подходила приставка «лже». Она звонила ему или отцу, просила приехать, несла ещё что-то. А потом шла и пила таблетки.
Они с Санычем всегда приезжали.
Потому что не приехать означало одно — дать ей негласное добро на самоубийство.
За три дня до аварии было тоже самое. Наглоталась так, что едва откачали. Это она отчебучила после очередного любовника. Егор сорвался тогда. Накричал на неё, что она задолбала афишировать свои потрахушки. И впервые заговорил про развод.
В больнице Саша пробыла всего сутки. Врачи были против её выписки. На этот раз она нанесла серьезный вред организму.
Но когда Саша слушала врачей?
А дальше был доклад человека Егора.
И вот сейчас он снова думал о Саше — почему… Сколько раз за последние десять лет задавался этим вопросом. Обычно он касался её взаимоотношений с отцом.
Впервые коснулся его лично.
Почему…
Самый беспощадный вопрос. 1439f7c
Что ты почувствовала, Саша? Что… Интуитивно, не физически.
Почему так жестоко подставила Нику?
Егор, читая отчеты автоинспекторов, что прибыли на место аварии, не мог вначале догнаться — как так было спланировано? По тормозному пути? Но ведь Ника виновата в аварии…Нет? Очень интересно.
А потом и друга новость — Саша была бы не дочерью своего отца, если бы в один прекрасный день не наняла человека следить за мужем.
Он не почувствовал слежки, потому что она длилась всего неделю. Да ему и в голову не могло прийти, что однажды Саша перекинется с отца на него. Вот тут и всплывал вопрос — почему?
Риторический.
И да, самый жестокий.
Что ты усмотрела в его случайном знакомстве в клубе? А, Саша?