Глава 20
ВЕРОНИКА
Ближе к ночи Ника отошла. Голова окончательно перестала кружиться, тошноты тоже не наблюдалось.
Сходила в баню называется.
Но отчего-то на душе было хорошо. Казалось бы, она едва не угорела. Что может быть хорошего? А, нет. Улыбка не сходила с её губ.
Ника раз за разом вспоминала лицо Беркута и его обеспокоенность. Такое невозможно сымитировать. Он за неё испугался. И его переживания неожиданным образом отозвались в душе Ники.
Ни его альфасамцовость, ни его деньги, ни его влияние на неё не производили должного впечатления. Скорее, пугали и отталкивали. А вот нежность и забота заставили посмотреть на него иначе. С другой стороны.
Ника, стоя перед умывальником, задала себе вопрос — а может и не стоит от него бежать? Не стоит его отталкивать? Он дал понять — не отпустит.
Конечно, «не отпустит» понятие более, чем растяжимое. И всё же…
Не смотря на то, что часы показывали одиннадцатый час ночи, Ника вышла из спальни. Она не знала, куда пойдет и чем займется. У неё не было определенной цели. Она спустилась на первый этаж и побрела на кухню.
Кофе пить на ночь не рекомендуют, и всё же…
Уже приближаясь к большой просторной кухне, Ника увидела свет от торшера. Значит, не её одной не спится.
Кухня в коттедже ей очень понравилась. Она ожидала увидеть современную кухню в стиле хай-тек, но была приятно удивлена мебелью, выполненной из дерева. Красиво и по-домашнему тепло.
Егор сидел в кресле-качалке с закрытыми глазами. Рядом на стеклянном столике стояла пустая чашка.
Ника не сомневалась — он слышал, как она приближалась. Как шла по коридору. И сейчас он давал ей возможность обозначить себя. Ника замерла в широком дверном проеме. Она не спешила проходить дальше.
Внезапно поймала себя на двух вещах. Первое — она улыбается, сдержанно, но всё же улыбается. Даже пытается подавить улыбку, но у неё не выходит. И второе — она любуется Беркутом.
Он выглядел расслабленным и немного уставшим. Только сейчас она обратила внимание на темные круги под глазами, и сеть морщинок, убегающих от уголков глаз. И впервые невольно задалась вопросом — а каково ему? Почему вместо того, чтобы скорбеть по жене, он пригласил её на базу и ухаживает за ней? Почему постоянно созванивается с подчиненными и ведет разговор о чьей-то безопасности? Что она вообще знает о его жизни?
— Ты почему не спишь? — Егор задал вопрос, не открывая глаз.
— А ты? — вопросом на вопрос ответила она, всё же проходя в кухню.
— Я поздно ложусь.
— Даже на отдыхе?
Его губы скривила уже знакомая циничная ухмылка.
— Полностью расслабиться не получается, — он всё же открыл глаза, и Ника снова поразилась насыщенности карего в его взгляде. Как спелая корица. Вкусная. Пряная. — Как себя чувствуешь?
— Хорошо.
— Ты всё равно бледная.
— Вот сейчас кофе сварю и цвет лица измениться, — Ника продолжала беззаботно улыбаться, не замечая, как мужской взгляд фактически приклеился к её губам.
— Кофе на ночь вредно.
— Ой, кто бы говорил. У тебя пустая кружка, наверняка, из-под чая стоит, да, Егор?
Она повернулась к мужчине спиной, иначе бы заметила, как мужская фигура замерла. А потом расслабилась.
— На меня ещё одну приготовишь? Можно с молоком, раз на ночь черный вредный.
— Приготовлю. Я так понимаю, никто из нас двоих спать не собирается?
— Правильно понимаешь, златовласка.
От мимимишного прозвища по спине Вероники пробежалось уже знакомое тепло, плавно переходящее в волнение-предвкушение. Егор произносил его с легким придыханием, смакуя, словно пробуя на вкус. И создавалось впечатление, что он кайфует, произнося его.
Нику никогда не называли златовлаской, хотя с её волосами вполне логично.
За время пребывание в коттедже Ника неплохо ориентировалось, что где лежит. В первый же день произвела инвентаризацию кухни. Хотя Егор и заказывал еду в местном ресторане, Нику так и подмывало приготовить домашнюю пищу. Сначала внутренне бунтовала — какого она будет стараться для него? Про себя особо не думала — закидывала в рот, что давали, не принципиально. А потом пришло стеснение — вдруг Егору не понравится. Он привык к изысканной пищи, а она готовила в основном простые блюда. Поэтому на кухне и не хозяйничала.
— Извини, что так вышло с баней. Надо было тебя хотя бы немного подготовить, а уже потом на полок.
Ника пожала плечами.
— Ничего страшного. Значит, придется повторить опыт.
Последние слова сорвались с языка произвольно. Очень естественно. Как будто она общалась не с человеком, поставившим её перед фактом своего присутствия в её жизни, а с любым другим молодым парнем, чьё внимание ей нравилось.
— Повторим… Обязательно повторим…
Это слово было сказано осипшим голосом, заставившим Нику обернуться. Егор неотрывно смотрел на неё. Его взгляд смущал и будоражил одновременно. Егор, в отличие от большинства знакомых ей молодых людей, чей возраст был близок к её, смотрели на неё или с открытой похотью, что откровенно отталкивало или пытались спрятать свои истинные потребностью за шутками, так же зачастую неуместными. Беркутов смотрел прямо, открыто.
Ника, попав под гипнотизирующее давление его глаз, так и застыла с пакетом кофе. Она собиралась его открыть и засыпать в кофеварку.
Сколько бы они смотрели друг на друга — непонятно, и кто бы первым прервал молчаливый разговор их глаз — тоже не ясно. Если бы не мобильный Егора. Незнакомый рингтон взорвал тишину, заставив Егора приглушенно выругаться, а Нику вздрогнуть.
Она поспешно повернулась к столешнице и дрожащими руками попыталась открыть пакет.
— Да, слушаю, — рявкнул Егор, а потом: — Чтооооо?
Его возглас отозвался нехорошим предчувствием в душе Ники, и она снова обернулась. К черту кофе!
Егор подался вперед, от его расслабленности не осталось и следа. Он подобрался, нахмурился.
— Мать вашу…
Выслушав, что ему сказали, добавил уже более спокойным тоном:
— Высылай дежурную бригаду. Я сейчас подъеду.
Ника молча наблюдала за ним, и когда он порывисто пружинисто поднялся, не выдержала:
— Что-то случилось?
Конечно, глупый вопрос…
Конечно, что-то случилось…
Но она не могла его не задать.
На мгновение ей показалось, что Егор ничего не скажет. Или отмахнется от её вопроса, как от назойливой мухи. Его лице менялось на глазах — становилось серьезным, озадаченным, даже сердитым.
— На базе, которую охраняет наша фирма, произошел взрыв. Пострадали мои парни.
Лаконично, но между тем очень содержательно.
Ника медленно кивнула. Она не стала задавать лишних абсолютно никому не нужных вопросов, лишь негромко сказала:
— Будь осторожен.
Егор кивнул.
А потом подошёл к девушке, властно прижал её к себе, поцеловал в затылок с шумом втянув в себя аромат её волос.
— И всё же увлекайся кофе.
Оставшись одна, Ника подошла к большому окну. Из него открывался вид на крыльцо и гараж.
Очень скоро на ночной дорожке появилась высокая фигура Егора. Он успел переодеться. Сейчас на нем были черные штаны и куртка цвета хаки. Он двигался быстро, уверенно.
Ника, наблюдая за ним в очередной раз за сегодняшний вечер, закусила нижнюю губу.
Девушка точно знала — она не уснет, пока не удостоверится, что Беркут вернулся.
* * *
Она сидела в том самом кресле-качалке, что до неё выбрал Егор, и прислушивалась к оглушающей тишине в доме и за окном. Она была звенящей. Теперь Ника на себе ощутила значение этого выражение. А ещё подавляющей. Давила на плечи, на позвоночник…на душу.
Коттеджи располагались на приличном расстоянии друг от друга, обеспечивая комфорт и личностное пространство для постояльцев. Поэтому Ника не слышала ничего, кроме своего тяжелого дыхания.
Она, накинув на колени и грудь мягкий плед, который обнаружила в бельевом ящике дивана, смотрела в окно. Она никуда не всматривалась, а просто ждала. Благодаря фонарям, расставленным по периметру, темнота не была непроглядной. После двенадцати, фонари приглушали, создавая более комфортное освещение для сна.
Своё поведение для Ники казалось удивительным. Почему бы не пойти и не лечь спать? Или хотя бы почитать книгу? Отвлечься. А потом всё равно уснуть. Почему ей необходимо было дождаться Егора? Убедиться, что с ним в порядке.
Какая она наивная! Жил же он до неё, причем, стоит заметить, отлично жил. Успешно работал. По любому, были форс-мажорные ситуации. Даже если вспомнить, что с похорон жены он пришёл с каплями крови.
Егор — взрослый мужчина.
И всё же…
Почему сердце заходится в тревоге?
Странно всё это. Непривычно. И пугающе.
И почему её совершенно, вот абсолютно не смущает, что она, по сути, дожидается вдовца? Мужчину, у которого на днях умерла жена. По духовным законам она совершает грех. Но так ли всё, как воспринимается…
Шум подъезжающей машины послышался в пятом часу. Ника сорвалась с места, отчего едва не споткнулась о подножку кресла и больно саданула ей по голени. Не обращая внимание на досадное недоразумение, успев лишь прихватить с собой плед, девушка легким бегом направилась в гостиную.
Вовремя.
Егор как раз открывал дверь и входил.
— Егор…
Его имя сорвалось с её губ с легким придыханием. Сама Ника замерла посередине комнаты с бешено колотящимся сердцем.
Пришел.
Пришел…
Видимо, Егор никак не ожидал, что Ника его будет встречать. Потому что впервые за время знакомства Ника увидела, как на его лице проступает удивление и легкая растерянность. Его лицо становится более открытым, простым.
— Ника? Ты что тут делаешь…
— Тебя жду…
Выглядел Егор не наилучшим образом. Куртка цвета хаки порвана, штаны в таком же состоянии. На мужском лице присутствовали следы сажи и царапин.
И это только то, что было видно невооруженным взглядом.
Ника, до конца не осознавая, что делает, направилась к Егору, который отошел от двери, слегка хмуря брови. Если бы Ника не была полностью сосредоточена на его физическом состоянии она бы непременно заметила странность в поведение и взгляде Егора.
— Не стоило.
Она не слышала, что он говорил. Для неё имело значение лишь его раны.
— Что случилось…
Она даже не спрашивала. Она, поглощенная собственными переживаниями и тревогой, действовала интуитивно. Она рыскала взглядом по лицу Егора, по шее, по рукам. По голове.
На мужских темных волосах затаилась сажа.
— Упала горящая балка.
— На тебя?
— Чуть задела.
— О, Господи, — казалось, дыхание сгустилось, стало плотным, тяжелым. Камнем упало на грудь. — Ты же мог…ты же мог пострадать…
Мужчина нахмурился сильнее и уже более сиплым голосом позвал:
— Златовласка.
Но Ника его не слышала. Она, словно находясь под заклятием, подошла вплотную к Егору, подняла руки и дотронулась до груди. Мужчина заметно напрягся.
Её руки скользили, ощупывали, проверяли. Удостоверялись, что с ним всё в порядке.
Егор, у которого дыхание заметно потяжелело, позволял ей ощупывать себя.
— Сними куртку, — надрывным шепотом, словно ей было трудно говорить, попросила Вероника и тут же добавила: — Я сама…
Егор сглотнул.
Он, как завороженный, смотрел, как девушка делает неумелые попытки стянуть с него куртку. Пришлось помочь. Ника — маленькая, он — высокий.
Как только куртка оказалась на полу, Ника приступила к его рукам. Провела от плеч до кистей.
— Ника, со мной всё в порядке.
Девушка упрямо качнула головой.
А потом сделала то, что из них обоих не ожидал никто.
Ника, встав на цыпочки, захватила его затылок и легким нажатием руки заставила Егора склонить голову. А потом прижалась своими губами к его.
Её первый поцелуй. Чтобы она сама…Вот так потянулась к мужчине. Даже к Андрею не тянулась. Ей комфортно было находиться с ним рядом, слушать его голос, знать, что он с ней. Но физического влечения она к нему не испытывала. Была довольна тем, что не испытывает желание оттолкнуть, что случалось с ней ранее в девяносто девяти случаев.
А тут…
Она почувствовала непреодолимую тягу прикоснуться к Беркутову. Даже осмотр руками не удовлетворил её потребность. Этого оказалось мало. Ничтожно мало. Ей надо было ещё удостовериться. Прижаться к нему. Почувствовать его. Да именно, почувствовать. Всего.
Ей инициатива принадлежала ничтожно короткое время. Миг. Тот самый, когда она опускала голову Егора. Как только её губы соприкоснулись с его — всё, он, глухо застонав, перехватил инициативу. Завладел её губами, пытаясь проникнуть внутрь, сразу сделать поцелуй более глубоким. Более сокровенным.
По телу Вероники пронеслась уже знакомая волна, только на этот раз она была куда сильнее. Девушка выгнула спину, желая, как можно плотнее прижаться к Егору. Всем телом. Каждой клеточкой. Каждой мышцей. Его губы, его язык творили нечто невообразимое. Они ласкали и трогали её. Они заявляли на неё права. Его язык ворвался в её рот, чтобы тотчас столкнуться с её, и начать новую игру. Более интимную.
Ника, задыхаясь, и трепеща в его стальных объятиях, с готовностью откликалась на новую ласку. Его поцелуй выворачивал душу наизнанку, раздвигал границы мировосприятия. Напрочь изгонял все мысли из головы. Так и должно быть — чуть позже поймет Ника. Когда тебя целует мужчина, ты полностью отдаешься своим ощущениям, растворяешься в них. И единственное, о чем должна думать — это о том, как вам хорошо. Обоим. Ему и теле. Наслаждаться сильными руками, что скользят по спине, чуть сдавливая кожу. Впитывать в себе запах его тела. Прижиматься так, точно больше ничего нет вокруг.
Ника запустила пальцы в короткую шевелюру Егора, и с удивлением услышала, как с её губ сорвался стон. Томление в теле усиливалось. Внизу живота потяжелело, и в трусиках стало влажно. Последнее оказалось для Ники полной неожиданностью. Она отчетливо чувствовала, как кровь прильнула к нижним губам, требуя…
Чего?
Егор резко прервал поцелуй, чем вызнал ещё один стон Ники, на этот раз непонимания и удивления.
Мужчине не отстранился от неё. Он как стоял, плотно прижимаясь к её слегка подрагивающему телу, так и продолжил. Лишь лбом прикоснулся к её лбу.
— Ника, ты чего творишь… Я не железный. Особенно… Сейчас. Хотела бы она знать, что творит.
А может ну его, это знание.
Горячее мужское дыхание ласкало щеки.
И карие глаза оказались рядом-рядом.
— Тебе надо в душ. И…, - Ника сглотнула. — Я хочу посмотреть на твои царапины.
Вот сейчас она отчетливо увидела, ощутила изменения в Егоре. Как замерло в предвкушении его тело. Как потемнели его и без того темные глаза.
— Твоё желание для меня закон, златовласка, — сипло проговорил Егор и ловко подхватил её на руки.