Глава 21. Разлука

Уезжать оказалось сложнее, чем я себе представляла. Не из-за вещей - их, как и в первый раз, было немного. Не из-за дороги. И даже не из-за страха перед встречей с Сергеем. Сложнее всего было оторваться от этого дома. От той жизни, которая вдруг стала настоящей. Утро было тихим. Слишком тихим для дня, когда нужно уезжать. Солнце уже поднималось над крышами, мягкий свет ложился на стены, на стол, на пол. Всё выглядело так же, как и в другие дни. Только внутри было иначе. Я стояла у окна, обхватив ладонями чашку с остывающим кофе, и смотрела на дворик, почти ничего не различая. Катя бегала по дому, собирая свои вещи - вперемешку с игрушками, ракушками, какими-то бумажками и «очень важными находками», которые обязательно нужно было взять с собой. - Мам, а это тоже берём? - она показала маленький камешек. - Берём, - кивнула я, не оборачиваясь. Катя замерла. Я почувствовала это раньше, чем увидела. - Ты плакала? Я выдохнула и повернулась. - Немного. Катя нахмурилась, как взрослая. - Из-за того, что мы уезжаем? Я присела перед ней. - Не только. Она помолчала, обдумывая, потом шагнула ближе и обняла меня. - Мы же вернёмся? Я закрыла глаза, прижимая её к себе. - Да, - сказала я тихо. - Обязательно. Я не знала, когда и как. Но в этот момент это было правдой. Богдан вышел из спальни почти бесшумно. Я почувствовала его раньше, чем увидела. Он уже был одет, собран, но в его движениях была та же сдержанная тяжесть, что и у меня внутри. Он остановился у двери, глядя на нас. Катя отстранилась от меня и сразу потянулась к нему. - Ты нас отвезёшь? - Конечно, - ответил он мягко. Она кивнула, будто иначе и быть не могло, и убежала за рюкзаком. Когда она скрылась в комнате, между нами осталась тишина. Та самая, в которой слишком много всего. Я подошла ближе, остановилась в шаге. Нужно было что-то сказать, но мне ничего не шло в голову путного. - Я не хочу, чтобы ты уезжала, - сказал Богдан вместо меня. Он как всегда просто констатировал факт, искренно делился своими мыслями, не пытаясь манипулировать или уговаривать. И от этого стало только больнее. - Я знаю, - ответила я тихо. - Я тоже не хочу. Он смотрел на меня внимательно, как будто пытался запомнить. - Но ты всё равно поедешь. - Да. Пауза повисла между нами. - Это правильно, - добавила я уже увереннее. - Я должна это закончить. Он кивнул, не спорил. Он вообще не спорил с тем, что было по-настоящему важно. И, может быть, именно поэтому рядом с ним я могла быть честной. Я сделала ещё шаг. Теперь между нами почти не осталось расстояния. - Я вернусь, - сказала я. Он чуть склонил голову. - Я буду здесь. И в этих словах не было ни обещания, ни давления. Только факт. Как всегда. Я не выдержала первой. Подалась вперёд и обняла его. Сильно. Как будто если отпущу - всё рассыплется. Он ответил сразу. Прижал меня крепче, чем обычно. Ладонь легла на затылок, пальцы запутались в волосах. Я уткнулась лицом в его плечо. И только сейчас позволила себе расплакаться по-настоящему. Потому что больше не было сил держаться. Он ничего не говорил. Просто держал меня. И этого было достаточно. - Я справлюсь, - прошептала я. - Правда. - Я знаю, - тихо ответил он. Я подняла голову и посмотрела на него. В этот раз я не просила, а поцеловала сама. Медленно. Глубоко. Не жадно, не отчаянно, как раньше. Он ответил так же. Спокойно. Тепло. Как будто у нас есть время. Хотя мы оба знали, что его почти нет. - Мам! Я готова! - раздалось из комнаты. Я тихо рассмеялась сквозь слёзы. - Конечно, - выдохнула я. Мы отстранились, но наши руки не сразу отпустили друг друга. Будто тело не соглашалось с тем, что уже решено. Катя выбежала с рюкзаком, сияющая, как будто впереди было приключение, а не расставание. - Поехали? - Поехали, - ответил Богдан. Он забрал у неё рюкзак, взял наш чемодан. Я в последний раз оглядела дом. Террасу. Окна. Свет на стенах. Место, где нам было хорошо. По-настоящему. Я не хотела уезжать, но дела звали нас обратно в Россию. Мы возвращались, а не убегали. Это был мой выбор. Неприятный, но необходимый. Я точно знала, что вернусь сюда. Вернусь к Богдану. Возвращение в Питер оказалось не таким резким, как я боялась. Самолёт приземлился, мы вышли в серый, влажный воздух, и город встретил нас привычно - безразлично. Машины, люди, чемоданы, чужие разговоры. Всё было знакомо до мелочей. И от этого - немного легче. Не нужно было заново учиться жить. Я снова оказалась внутри той жизни, из которой когда-то вырывалась. Квартира встретила нас тишиной. Не уютной, как на Кипре, а плотной, городской. Я открыла окна, впуская воздух, который казался тяжелее, чем я помнила. Катя сначала ходила по комнатам осторожно, будто проверяла, не изменилось ли что-то за время нашего отсутствия. Потом разложила свои “сокровища” - ракушки, камешки, какие-то бумажки - и, кажется, решила, что жить здесь всё-таки можно. - Здесь тоже нормально, - сказала она, устраиваясь на диване. Я улыбнулась. - Нормально. Мы быстро вернулись в рутину. С утра - садик. Сборы, завязанные шнурки, забытые варежки, «я не хочу вставать» и «пять минут». Потом работа. Звонки, письма, документы. Вечером - ужин, мультики, ванна. Жизнь снова стала структурированной, понятной. И от этого немного безопасной. Но иногда, в самые обычные моменты, меня накрывало. Когда я варила кофе и автоматически ставила вторую чашку. Когда видела мяч во дворе. Когда Катя вдруг спрашивала: - А Богдан сейчас на тренировке или спит? Я пожимала плечами и с трудом считала разницу во времени. - На тренировке, наверное. Мы не созванивались каждый день. Иногда переписывались. Коротко. Просто. «Как вы?» «Нормально. Ты?» «Работаю». Без лишних слов. Без попытки удержать друг друга на расстоянии. И, может быть, именно поэтому связь не рвалась. Она просто… была. Однажды вечером, когда Катя уже спала, а я сидела с ноутбуком, пытаясь сосредоточиться на работе, телефон тихо завибрировал. Сообщение. Я не открыла сразу. Посидела несколько секунд, глядя на экран, будто заранее знала, что там что-то важное. Потом всё-таки нажала. «Я ухожу из клуба». Всего одна строка. Он ничего не объяснял, не вдавался в детали. Я перечитала несколько раз. Слова были простые, но за ними стояло слишком многое. Я представила поле, детей, его голос, его спокойствие и уверенность. И как он от этого уходит. Спрашивать причину я, конечно, не стала. Я знала. На душе сразу возникла тяжесть. Чувство вины вперемешку с болью расставания и страхом сделать Богдану еще больнее своими расспросами. Я набрала ответ. Стерла. Снова набрала. «Мне жаль». Слишком сухо. «Ты в порядке?» Слишком цинично. Я долго смотрела на экран, пока не поняла, что мне не нужно вытягивать из него то, что он не хочет говорить. Он не делился. И я не имела права лезть туда, где он сам поставил границу. В итоге я написала просто: «Если хочешь поговорить, я готова». И отправила. Ответа не было. Я услышала, как Катя возится у себя в комнате и поспешила к ней. Она стала снова просыпаться в Питере. - Эй, детка. Все хорошо. Спи, - проговорила я тихо, присев на кровать. - А Богдан к нам приедет? - просила она, не открывая глаз. Я тяжело вздохнула и постаралась не врать. - Не знаю, милая. У него сейчас много забот. - Я по нему скучаю. Катя повернулась на другой бок, всхлипнула, но плакать не стала. Я укрыла ее одеялом, погладила по спине. - Я тоже, - проговорила я. Катя уже спала. Вернувшись на кухню, я сполоснула чашку и увидела, как вспыхнул телефон сообщением. Богдан ответил мне. «Скучаю по тебе. Спасибо за поддержку».