ГЛАВА 13

Нужно было что-то сделать. Закричать, убежать, закатить истерику…

Но Мирослава только стояла, до боли сжимая пальцы, и не могла выдавить из себя ни звука. Рассудок отказывался принимать то, что она услышала.

— Я… не такая, как вы, — наконец, выдавила она из себя.

— Уверена? Я могу доказать обратное.

Угрюмый голос Северина не предвещал ничего хорошего.

— Как? Щелкнешь пальцами, и я превращусь в волка?

— Если бы. Поверь, так было бы намного проще и для тебя, и для всех нас.

— Тогда — что?

— Сядь!

На этот раз в тоне Северина звучал приказ, приправленный ментальным воздействием. Это был приказ альфы, а не человека. И волчица, беспокойно крутившаяся внутри Мирославы, моментально поджала хвост. Девушка буквально упала на стул.

— Как… господи… как ты это сделал? — выдохнула она, не веря собственным ощущениям. Ее тело предало ее!

— Я приказал твоей волчице сидеть. Не тебе — ей.

— Волчице? И… где она?

— Вот здесь, — он шагнул ближе, заставив Мирославу невольно напрячься, и приложил пальцы к ее вискам. — Она сидит, как в темнице, замурованная в твоем подсознании.

Теперь он стоял за ее спиной. Она не видела его, зато чувствовала тепло его тела, которое находилось в опасной близости от нее. Слышала его дыхание, обвевающее ее макушку, и гулкий стук сердца. А еще ощущала прикосновение его пальцев, которые он не спешил убирать.

Он был так близко…

Она застыла, раздираемая противоречиями. Здравый смысл убеждал подняться со стула, отойти, держать расстояние. Но что-то другое умоляло посидеть так еще немного, просто наслаждаясь его невинным прикосновением.

— Это неправда… — голос Мирославы дрогнул. — Почему я об этом не знаю?

— Потому что тебе никто не сказал. Знаешь, что я думаю? — он слегка погладил ее виски, заставив девушку задрожать от случайной ласки.

— Что?..

— Я думаю, твоя мать была одной из нас. Или бабка. Но точно кровь лугару передалась по женской линии. Если бы по мужской, то ты стала бы полноценной волчицей. Так всегда бывает.

— Нет, это невозможно… моя мама…

Она задохнулась на полуслове. Нет, слишком больно. Воспоминания еще слишком свежи. Столько лет прошло, а боль не притупилась, рана не заросла, она по-прежнему кровоточит. И кажется, будто со временем она только становится больше…

— С твоими родителями что-то случилось, ведь так? Поэтому ты жила с бабушкой?

Северин убрал руки, и Мирослава ощутила пустоту за своей спиной. Пустоту, от которой вдруг сжалось сердце. Было так хорошо, так тепло и спокойно, пока он стоял там. Такой большой, сильный, уверенный. Как будто стена. А теперь там пусто.

Она чуть не взмолилась, чтобы он снова придвинулся к ней, но удержала порыв.

— Я не хочу говорить об этом, — прошептала, опустив голову.

Но, кажется, этот мужчина не умел отступать. Теперь он стоял перед ней. Точнее, присел на корточки и осторожно взял в руки ее ладони.

Пальцы Мирославы были на ощупь холодные, как ледышки. Северин едва удержался, чтобы не поднести их ко рту и не согреть дыханием.

Не надо, рано еще. Не стоит пугать малышку безрассудными проявлениями нежности. Лучшая тактика в обращении с ней — выжидание. Медленное, ненастойчивое приручение. Стать тем, кому она будет доверять, как самой себе. Стать необходимым ей, как воздух. Заменить ей целый мир. И тогда она сама придет к нему.

Вот только сможет ли он найти в себе силы, чтобы ждать столько времени?

— Хорошо, не говори, — он подозрительно легко согласился. Чуть пожал ее пальцы. Его ладони были сухие и теплые. — Ты замерзла?

— У меня всегда холодные руки, — она смущенно улыбнулась, не скрывая радости от того, что он решил сменить тему разговора. — И ноги тоже. Бабушка даже ворчала, что меня никто замуж не возьмет, мол, кому нужна такая ледышка?

— Может быть, тебя еще просто никто не пытался согреть?

Он сказал это очень тихо. Мирослава вздрогнула и невольно подняла голову. Их взгляды столкнулись.

— Мира, тебе не нужно меня бояться, — он не дал ей отвести взгляд. — Посмотри на меня, не отворачивайся. Я не трону тебя…

Не тронет, пока. Пока не будет уверен, что она сама этого хочет.

Это была очень скользкая тема. Мирослава не хотела ее начинать.

— Ты что-то говорил о… — она вернулась к прежнему разговору. — Тот человек…

— Влад, — Северин сразу понял, о ком она, — его зовут Влад, и он не человек. Он такой же, как я. Лугару. Просто живет среди людей.

— Я должна рассказать о нем полиции?

— Ты этого хочешь? — он внимательно на нее посмотрел. — Подумай хорошенько. Какие у тебя доказательства? Он известный адвокат, ведет дела нескольких крупных фирм, не последний человек в своих кругах. Понадобится много времени — свидетели, бесконечные экспертизы и допросы — чтобы доказать его причастность. Тем более… на тебе не осталось его следов. Если я их не ощущаю, значит, ни одна лаборатория не выявит их присутствия.

Его слова били ее наотмашь, как пощечины. Каждое из них звучало как стук молотка, забивавшего гвозди в крышку гроба ее надежды. Но при этом она понимала — он прав. Что она может сказать полицейским? Что ее изнасиловали и незаконно удерживали в каком-то сарае посреди леса? Да она даже не сможет указать, где именно это было! И как она докажет личность насильника? Нужно было подумать об этом еще тогда, когда ее привели в гостиницу. Потребовать телефон, вызвать полицию и настоять на экспертизе. А теперь?.. Теперь у нее нет ничего, что суд воспримет, как прямые доказательства.

— Мира, тебе придется пережить множество неприятных часов, давая показания. Заново все вспоминая и проживая. Находиться с ним в одном помещении. Видеть его, слышать, обонять. И не факт, что он выйдет из сала суда в наручниках. А если и выйдет, поверь, у него хватит денег и связей, чтобы добиться комфортных условий и быстрой амнистии. Ты этого хочешь?

Она сглотнула, чувствуя, как на глаза от бессилия наворачиваются слезы. Нет, она этого не хотела. Но разве есть другой вариант? Мысль о том, что он на свободе и идет за ней попятам, лишала ее последних остатков самообладания.

— Что мне делать? — она умоляюще взглянула на Северина. Он должен знать. У него есть ответ. Он же обещал ее защитить, значит, знает, что нужно делать.

— Тебе — ничего. Он лугару и подчиняется нашим законам.

— И… что говорят ваши законы?

Северин отвел взгляд. Законы стаи не запрещали похищать, насиловать и удерживать человеческих женщин, если те могли принести здоровое потомство. Выживание расы стояло на первом месте, потом уже все остальное. Но Влад совершил насилие против омеги. Пусть она была не инициированной волчицей, пусть никогда не сможет принять звериную форму, но ее кровь давала ей право на выбор. По закону лугару на омегу мог претендовать любой свободный самец. Любой, способный доказать свое превосходство над остальными. И все, что нужно было сделать претендентам — это выиграть в схватке с остальными соперниками.

Обойти этот закон можно было только одним способом. Оплодотворить омегу до того, как появятся другие желающие. Судя по всему, именно этого и добивался Корса. Вот только ему не повезло. Его семя не прижилось, а Мирослава сбежала.

Северин шумно выдохнул и поднялся. Подошел к столу, взял в руки пустую чашку и зачем-то ее повертел, словно его заинтересовал нехитрый узор на ободке.

— Наш закон говорит, что теперь мы с ним враги, — услышала Мирослава его глухой голос. — И он это знает. Он появится снова, я в этом уверен, и когда это случится, — он сжал кулаки с такой силой, что чашка хрустнула и смялась, будто одноразовый стаканчик, — я буду здесь. Я его встречу.

Северин разжал кулак. Осколки упали на пол.

* * *

Он ушел. Дал ей время подумать и принять решение. Вот только все равно не сказал всей правды, как и она ему.

Выйдя на улицу, аккуратно прикрыл за собой двери. Ром обнаружился в пяти шагах от домика. Сидел, привалившись к дереву, и жевал травинку. Увидев альфу, вскочил на ноги.

— Есть у меня кое-какая мысль, — сказал Северин задумчивым тоном. — Надо бы ее проверить.

— Это как-то связано с девочкой? — Ром понимающе кивнул на окно, в котором маячил силуэт Мирославы.

— Да. Село Артемовка, Запорожская область. Там живут ее родственники. Бабка с дедом так точно. Надо бы смотаться туда, выяснить, есть ли среди них носитель нашей крови. Только по-тихому, не хочу, чтобы они раньше времени узнали о том, что девочка у нас.

— Если это родственники со стороны отца…

— Тем лучше. Если они окажутся стопроцентными людьми, с ними не возникнет проблем. И еще, нужно выяснить, что случилось с ее родителями. Особенно с матерью. Подозреваю, малышка уклоняется от этой темы не просто так. Скорее всего, именно через мать она получила ген лугару.

— Хотите, чтобы я все разузнал?

— Да. Но не сейчас. Сейчас ты мне нужен здесь. Но постарайся узнать хоть что-то. Интернет, соцсети, телевидение, газеты. В общем, сам знаешь, чего я тебя учу? — он потер затылок. — Что-то неспокойно мне… Как бы с Игорем чего не случилось.

— Да что с ним случится? — Ром пожал плечами.

— Не знаю… Ладно, надо разнообразить наш быт, раз уж мы здесь застряли. Пойду, ознакомлюсь с местным меню.

— Мне остаться?

— Да. Присмотри за девочкой.

— Кстати, я видел возле кафе мангалы. Кажется, они сдаются в аренду.

— Намекаешь на шашлычки? — Северин открыто расхохотался. Тревога, державшая его в напряжении последние сутки, словно отступила, сдала позиции.

— Ну… вы же хотите разнообразить наш быт? — Ром состроил невинную физиономию. — Тихий вечер, немного специй, свежее мясо… Романтика, — он шумно вдохнул, будто уже чувствовал тот самый пресловутый аромат шашлыков. — Красота!

— Посмотрим, — Северин уклончиво хмыкнул. — Хотя, ты прав. Расслабиться нам всем не помешает. Особенно ей, — он кивнул в сторону окна.

Мирослава стояла там, глядя на него через стекло. Он видел ее тонкий силуэт, притягивавший его, как магнит.

Даже сейчас, когда их разделяли стены, он ощущал ее аромат. И внутренний волк тоже его ощущал. Слишком тяжело становилось удерживать зверя внутри. Он просился наружу. Нет, не просился — требовал. Вот только в этот раз ему нужна была вовсе не Мирослава. Он изнывал от желания увидеть ее волчицу. Увидеть — и сделать ее своей.

Развернувшись, Северин направился прочь от домика в сторону кафе.

Мирослава вцепилась в подоконник, глядя, как он уходит. С ней творилось что-то непонятное. Какая-то сила тянула ее выйти сейчас, окликнуть его, взять за руку, а потом идти рядом, стараясь подстроиться под его широкий размашистый шаг. Что-то внутри скреблось и скулило, точно слепой щенок.

Резко выдохнув, девушка прижала холодные ладони к пылающим щекам. Ее взгляд прикипел к широким плечам Северина. И он, будто что-то почувствовав, обернулся.

И опять ее словно пронзило ударом тока. Слабая дрожь пронеслась по телу, заставляя ослабнуть ноги. Не устояв, Мирослава покачнулась, оперлась на подоконник. Сердце гулко стучало, отдаваясь в висках барабанным боем. В животе что-то сжалось, перевернулось, разлилось по венам сладкой патокой.

Волчья кровь, которая спала в ней столько лет, начала просыпаться. Маленькая волчица, почуяв сильного альфу, захотела ответить на его призыв.