ГЛАВА 14

Северину тоже нужно было подумать. Удерживать Мирославу насильно он не хотел, но сама мысль о том, что она может достаться другому, вызывала у него приступ неконтролируемой ярости. Он должен был найти способ растопить тот панцирь изо льда, в который она спряталась, будто в ракушку. Должен был найти способ, как согреть ее сердце. Она столько пережила… Вряд ли стоит ждать, что девочка воспылает любовью и страстью к незнакомому мужчине за несколько дней — на это он и не рассчитывал. Но надеялся на своего волка. Тот чувствовал маленькую волчицу и не только чувствовал. Он ее безумно хотел.

Да, он ее хотел, как любой свободный самец хочет омегу. Но испытывал ли он к ней тягу, как человек? Как мужчина? Смог бы он ее полюбить?

Стоило выйти за границы действия ее феромонов, как холодный рассудок брал верх над гормонами. А вместе с ним возвращалось и прошлое, с которым Северин пока еще не смирился. Он мог обманывать себя сколько угодно, даже был бы рад обмануться, но он хотел не ее, не Мирославу, он хотел омегу в ней. Другая женщина жила в его сердце и не собиралась сдавать позиции. Его София, его пара.

И сейчас, испытывая желание к этой девушке-ребенку, он чувствовал себя мерзавцем, собиравшимся предать сразу двух женщин. Он строил планы по завоеванию тела Мирославы, ничуть не заботясь о ее душе. И в то же время все еще продолжал хранить в своем сердце образ Софии.

Но как бы там ни было, выбор был сделан. Голос совести смолк, его заглушил древний инстинкт. Потом, когда маленькая омега будет в его руках, он подумает, чем успокоить свою совесть. К тому же, кто сказал, что девочке будет с ним плохо? Он сможет обеспечить ей достойную жизнь, комфорт, заботу и внимание. А что нужно еще? И все, что он хочет взамен — свободный доступ к ее телу. Телу, о котором он грезит уже несколько дней.

Ему казалось, это хороший обмен.

Заказав обед, он вернулся. Пригласил Мирославу прогуляться, заявив, что ей стоит подышать свежим воздухом. Конечно, насчет этого она могла бы поспорить — какой свежий воздух рядом с дорогой? — но не стала. Приняла его предложение с тайным восторгом, словно ждала чего-то подобного. А когда он взял ее за руку, ее охватило странное волнение.

— Куда пойдем? — выйдя из домика, она огляделась.

Длинный ряд однотипных номеров был разделен по центру небольшим кафе, сауной и открытой площадкой, где под зонтиками стояли столы. Чуть поодаль виднелся отгороженный участок для кемпинга, на котором пестрело несколько туристических палаток.

— Здесь рядом есть водоем. Я чувствую его запах. Можем прогуляться туда, как тебе такая идея?

— А кто еще с нами пойдет? — она покосилась в сторону Рома и Алекса. Те о чем-то переговаривались, стоя в нескольких шагах от ее номера.

— Можем позвать парней, — Северин беспечно пожал плечами, в то время как его кулаки с хрустом сжались.

Мирослава поджала губы, обдумывая предложение. Идти на прогулку с одним Северином или взять для подстраховки еще кого-нибудь? Здравый смысл подсказывал, что компания не помешает. Оставаться наедине с этим блондином очень и очень опасно. Ведь недаром в его присутствии с ней творится что-то непонятное, недаром же от его прикосновений ее словно бьет маленькими молниями? Но голос рассудка быстро смолк, заглушенный инстинктом, о котором она пока не догадывалась.

Северин молча ждал. Уже знал, что услышит в ответ. Догадаться было несложно. Его волк жаждал обладать ею, и маленькая омега внутри Мирославы жаждала ему принадлежать. Как любая самка, она выбирала достойнейшего из доступных самцов. То, что она выберет альфу — было очевидно. Если бы только был способ пробудить волчью кровь, заставить Мирославу принять свою звериную сущность, тогда волк Северина смог бы заявить права на маленькую омегу. И она бы не сильно сопротивлялась, ведомая инстинктами.

— Давай вдвоем, — щеки девушки порозовели, когда она это сказала.

— Ну, вдвоем, так вдвоем, — он даже не сомневался. — Тем более, у меня есть кое-какие мысли, как разнообразить нашу прогулку.

Они медленно пошли вдоль дороги, по направлению к кемпингу.

— И как же?

— Можно попробовать пробудить твою вторую сущность.

— Зачем? Я восемнадцать лет жила человеком. Зачем сейчас что-то менять?

— Затем, что ты не человек, Мира. В тебе течет кровь лугару, пускай даже только ее малая часть. Но в тот миг, когда ты попалась нам на глаза, все! Человеческие законы больше не действуют на тебя. Теперь ты принадлежишь нашему миру.

— Но я не хочу…

— А чего ты хочешь? — он неожиданно вспылил. — Вернуться назад, в село? Как оно там называется? Артемовка? Выйти замуж за тракториста или агронома? Нарожать ему кучу детишек? И провести остаток дней, выполняя все его прихоти?

Последние слова он буквально выплюнул, едва не рыча от бешенства. Воображение услужливо подсунуло картинку: обнаженная Мира, распластанная на кровати под каким-то человеческим ублюдком, и тот сосредоточенно вбивается в ее сладкое тело…

— Я собиралась учиться, — девушка вырвала пальцы из его ладони.

— Да, вот только возникла проблемка. Первый же лугару, которого ты встретила, похитил тебя и удерживал целых три месяца! Скажи, а ты не думала, почему?!

— Он маньяк.

Она остановилась и опустила голову. Стояла, разглядывая носки своих ярко-розовых кроссовок, а потому не видела, как плечи Северина затряслись в беззвучном смехе.

— Маньяк? — переспросил он с ожесточением. — Да любой на его месте обезумел бы, увидев тебя в толпе большого города! В этом я его понимаю. Мне его даже жаль. Такая маленькая, такая сладкая, без охраны, без защиты… Доступная каждому!

Он надвигался на нее, как гора, неумолимо, безудержно, и ей не оставалось ничего другого, как только отступать под его натиском.

Одно мгновение — и она оказалась прижата спиной к стволу дерева. Откуда оно здесь взялось? Северин навис над ней, подавляя своей мощью. Его дыхание опаляло ее лицо.

— Стоит только вдохнуть твой запах, как рассудок замолкает, уступая место инстинктам. И знаешь, что эти инстинкты мне говорят?

Голос мужчины понизился до хриплого шепота, и в этом шепоте вдруг пробудились бархатные, ласкающие нотки. От них закружилась голова, а тело наполнилось странной легкостью. Мирослава рвано выдохнула, желая провалиться сквозь землю. Но не успела. Его рука скользнула по ее щеке, обхватила за шею. Еще секунда — и он притянет ее к себе, чтобы впиться в ее губы торжествующим поцелуем.

Вскрикнув, Мирослава оттолкнула его. Вывернулась из жадных рук и со всех ног рванула, куда глаза глядят.

Сжав кулаки, Северин глухо взвыл. Трансформация охватила его лицо и руки легким сиянием, плавя и перекраивая черты. Волк внутри него безумствовал, сходя с ума от желания.

Мирослава не помнила, как добралась до своего номера, распахнула дверь и ворвалась внутрь, дрожащая и задыхающаяся от быстрого бега. Упала на кровать, пряча лицо в подушку и заглушая рыдания. Слезы стыда и отчаяния ручьем катились по ее щекам.

Она сама во всем виновата. Эта мысль набатом раздавалась в ее голове. Сама. Во всем. И в том, что стала жертвой насилия — тоже. Северин ясно дал это понять. Он практически открыто обвинил ее в этом. И в том, что как она действует на него…

Всхлипнув, девушка прикусила палец. Боль отрезвила, заставила думать. Что ж, возможно, он прав. Разве сама Мирослава не испытывала к нему влечения? Разве ей самой не доставляли удовольствия его знаки внимания? А ведь он предлагал взять компанию, но она сама отказалась. Потому что хотела побыть с ним наедине.

Почему же тогда она испугалась, когда он честно сказал, что хочет ее?

Потому что, пережив насилие один раз, она не хотела его повторения…

Воспоминания накрыли ее удушающей пеленой. То, о чем хотелось забыть навсегда, вычеркнуть из памяти, сделать вид, что оно никогда не происходило, возвращалось. Наплывало волнами, точно прибой на песчаный пляж. Хриплое дыхание, грубые, жадные руки, поцелуи, больше похожие на укусы. Иногда Влад брал ее по нескольку раз за день. Казалось, он не мог насытиться ею. А кончив, замирал, прижавшись к ней всем телом, и шептал что она его сокровище, которое он никому не отдаст.

«Моя девочка… моя маленькая сладкая девочка…»

Она словно наяву услышала его сбивчивый шепот. Все, что ему было нужно — это ее покорное тело. А теперь история повторяется. Потому что мужчина, который спас ее и дал защиту, тоже думает только об этом.

Она больше не могла себе врать.

Поднявшись, прошла в ванную и стала перед зеркалом. Оно было достаточно большим, чтобы отразить ее в полный рост.

Ну? И что с ней не так?!

Короткие, неровно обрезанные волосы, узкое лицо с чуть выступающими скулами. Серо-голубые глаза миндалевидной формы, слегка вздернутый нос… Небольшого роста, худощавая, без всяких приятных округлостей… На вид можно дать лет пятнадцать-четырнадцать. С первого взгляда даже не скажешь, что взрослая девушка. В ней не было ровным счетом ничего, что могло бы привлечь мужчин.

Значит, дело не во внешности?

Северин сказал… запах. Сказал, ее запах сводит его с ума. И тот, другой, тоже постоянно говорил про ее запах. Говорил, что не может им надышаться, как будто она ходячий наркотик, и он подсел на него.

Мирослава оттянула ворот футболки и, нагнув голову, принюхалась к себе. Запах как запах. Ничего необычного. Немного цветочных нот, оставленных на коже гелем для душа. И больше ничего.

Вздохнув, она открыла холодную воду и подставила ладони под тугую струю.

Нужно прийти в себя. Нужно все хорошенько обдумать. Раз уж она не может изменить обстоятельства, значит, нужно изменить свое отношение к ним…

* * *

— Ты все еще сердишься? Извини. Я не хотел тебя напугать. Можно войти?

Она посторонилась, пропуская его в номер.

Зачем он пришел? На улице уже вечерело, зажглись фонари. Мирослава целый день просидела взаперти, страшась его прихода и в то же время тайно ожидая его.

— Чего ты хочешь? — она остановилась посреди комнаты, сложив руки на груди.

Это было что-то новенькое. Северин приподнял одну бровь, окидывая ее оценивающим взглядом. А малышка-то, оказывается, с характером.

— Ну, главное я уже сказал. Хочу извиниться. Прости, что не сдержался и напугал тебя.

— Вот как?

— Этого больше не повторится.

Она коротко выдохнула и покачала головой:

— Ты врешь. А сегодня днем сказал правду. Я сама виновата.

— Забудь мои слова! Я был не в себе.

Он сделал шаг в ее сторону, но остановился, когда она предупреждающе махнула рукой.

— Ты и сейчас не в себе, — констатировала спокойным голосом. — Ведь так? Сам же сказал, это мой запах так влияет на тебя…

Северин молча кивнул. Она была права. Он и сейчас был не в себе. Там, за порогом ее номера, он настраивал себя на продуктивный диалог. Войти, извиниться, пригласить присоединиться к их компании. В случае отказа, попытаться соблазнить шашлыками, которые уже готовили парни…

А в результате он стоял, с трудом сдерживая своего волка, который выл и рычал от желания вырваться на свободу. От желания прикоснуться к ней, вдохнуть ее запах, подмять под себя и войти в ее тело, поцелуями заглушая протест.

Но вместо этого он должен был стоять и вести бессмысленный разговор. Давать обещания, которые не сможет сдержать.

— Знаешь, у меня было время подумать, — Мирослава говорила ровно, без лишних эмоций, как будто заранее подготовила и выучила свою речь. — И принять решение.

— И… — он прочистил горло, — что же ты решила?

— Ну, судя по тому, что я знаю, выбор у меня небольшой. Как ты сказал, я лакомый кусок для любого из вас. Из лугару. Ведь так?

— Да.

— Любой, встретив меня, будет думать только о том, как… — она быть жесткой, хотела сказать «трахнуть меня», но в последний момент осеклась, — …как присвоить меня…

— Да.

— И если я не хочу стать переходящим кубком, то мне нужно выбрать себе покровителя?

— Пару.

— Что? — Мирослава вздрогнула, сбиваясь с мысли.

— Любой свободный самец имеет право участвовать в схватке за право обладания тобой. Победитель получит тебя и будет твоей парой. Это означает общий дом, потомство, совместную жизнь.

— То есть, это как выйти замуж?

— Да. Только разводов у нас не бывает. Пара выбирается один раз и навсегда.

— А если один из пары умрет раньше?

Губы Северина раздвинулись в невеселой усмешке. Почему этот вопрос так больно кольнул его в сердце? Будто заноза?

— Это ничего не меняет. Истинную пару нельзя заменить. Только истинные могут подарить друг другу потомство. Потому они и зовутся истинными. Но с тобой все иначе. Ты омега. Ты можешь осчастливить любого. Ты идеальная пара для любого самца.

— И для тебя?

Она спросила это так тихо, что он едва расслышал ее слова.

— Да. И для меня.

Горькая насмешка судьбы. Она и для него идеальная пара. Хотя, видит бог, он хотел бы, чтобы на ее месте была другая. Та, кого он уже похоронил…

— Тогда… я хочу, чтобы ты помог мне.

Она стиснула руки, глядя на него с выжиданием.

— В чем?

— Помоги пробудить мою волчью кровь. Если мне придется жить с одним из вас, я хочу знать, что не буду белой вороной.

Он окинул ее изучающим взглядом, пытливо заглянул в глаза. В них светилась отчаянная решимость.

— Ты же не хотела? Что заставило тебя передумать?

— Мама… и то, что с ней случилось.

— Значит, я был прав, — пробормотал он с пониманием. — Твоя мать была одной из нас.

— Я пока не хочу говорить об этом.

— Хорошо. Я согласен. Я помогу тебе. Но взамен…

Он прищурился, глядя, как она сжалась, услышав его последние слова. Все-таки у нее оказалось недостаточно сил и уверенности, и вся ее храбрость была показная.

— Чего… ты хочешь… взамен?

Она могла бы не спрашивать. Все было ясно без слов.

— По закону, я, как альфа, должен представить тебя своей стае и дать всем свободным самцам возможность участвовать в схватке. Но как свободный самец, я сам являюсь претендентом. Бросить вызов альфе может только другой альфа. И пока желающих нет, я хочу предъявить на тебя права.

Ну вот. Больше никаких недомолвок. А чего она ожидала? Знала же, на что идет, когда решила завести этот разговор. Теперь отступать некуда.

Да и хочет ли она сама отступать?

— Я согласна. Но… ты дашь мне время.

— Несомненно. Я не хочу брать тебя силой. Думаю, мы вообще начали не с того.

Она застыла, но не отшатнулась, когда Северин приблизился к ней. Медленно, стараясь не испугать, не спугнуть момент, поднял руку и ласково провел по ее щеке кончиками пальцев. Мягко тронул ее губы.

— Давай попробуем представить, что мы только что встретились. И понравились друг другу. Это же не тяжело?

Она покачала головой.

— Хорошо, — он удовлетворенно улыбнулся. — А теперь я хочу пригласить тебя на свидание. Ты позволишь?

Этого она от него точно не ожидала.

— Свидание? — заморгала растерянно, думая, что ослышалась.

— Ну да, — он пожал плечами, — почему бы и нет? Ты жила среди людей. Думаю, человеческие парни не раз приглашали тебя на свидания.

Он сказал это с нарочитым безразличием, скрывая под маской равнодушия вспышку ревности. Думать о других мужчинах, даже если они только гипотетически присутствовали в ее жизни, было невыносимо.

— Ну, вообще… да.

Она тряхнула волосами.

— Да? — его светлые брови сдвинулись, на переносице образовалась хмурая складка.

— Да, помню в пятом классе был один… Домой провожал, таскал яблоки из соседского сада…

Северин сдержанно улыбнулся:

— Ты шутишь, — и медленно выдохнул, чувствуя, как буря внутри постепенно затихает. — Ну, так что, идем?

Она вложила в его протянутую ладонь свои холодные пальцы.