ГЛАВА 16

Обещанные машины прибыли поздно вечером. Два огромных монстроподобных «Доджа» въехали на территорию отеля и дали звучный сигнал, заставивший сорваться с деревьев стаю крикливых воробьев. Алекс и Ром отправились встречать новоприбывших, Йен тоже вышел, сказав, что расплатится с администрацией. Северин кивнул ему, а потом посмотрел на Мирославу.

За весь день она не сказала ему ни слова. Боязливо подчинялась, прятала взгляд, шарахалась в сторону, стоило ему попытаться коснуться ее, и кидала на него настороженные взгляды, когда думала, что он не видит. Но за все это время он не услышал от нее ни единого звука. Затаенный страх, исходивший от девушки, раздражал его зверя, заставлял внутреннего волка недовольно скрестись внутри. Хотелось подойти, схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть. Рыкнуть: прекрати дрожать, как овечий хвост! Прекрати смотреть на меня с таким ужасом! Я не монстр, чтобы так шарахаться от меня!

Но он сдерживал себя. Понимал, если сорвется — Мирослава закроется от него и, может быть, навсегда.

— Мира, — позвал он, надеясь, что его голос звучит миролюбиво, — это наши друзья. Ты не должна их бояться.

Она поспешно кивнула и опустила ресницы. Уставилась на свои руки, будто там было написано что-то важное.

— Они такие же, как мы. Как ты и я. И они не опасны.

Она опять кивнула. Узенькие плечики ссутулились, делая девушку еще более беззащитной.

Черт! Разве она не знает, как действует ее беззащитность на зверя?!

Северин с трудом сдержал рычание, уже рвущееся из горла. Спрятал руки за спину. Почувствовал, как под действием оборота вылезают звериные когти.

Дверь распахнулась. Мирослава увидела Рома и Алекса в сопровождении трех незнакомых мужчин.

— Оп-па! — первый из них споткнулся на пороге и растерянно уставился на Мирославу. Его ноздри затрепетали, шумно втягивая в себя воздух. — Омега! — выдохнул он, словно не веря.

— Моя! — Северин тут же закрыл ее своим телом. — Мой выбор.

— Альфа, — все три незнакомца склонили головы. — Мы не претендуем… просто не ожидали.

— Что с Игорем? Это же кто-то из вас его нашел? — Северин прищурился, оглядывая каждого из новоприбывших с ног до головы.

— Я нашел, — кивнул один из незнакомцев, одетый в серую тенниску и такого же цвета брюки. Он был смуглым, черноволосым, и в одном ухе у него блестела маленькая золотая серьга в виде полумесяца. Мирослава про себя окрестила его Пиратом. А еще ее насторожило, что гости изъяснялись с акцентом, природу которого она определить не смогла. — Он на обочине лежал, я чуть не проехал мимо, думал, кто-то собаку сбил.

— Что с ним? — Северин старался говорить спокойно, но ни от кого не ускользнули рычащие нотки в его тоне и светлые всполохи, промчавшиеся по открытым участкам кожи.

— Множественные переломы, рваные раны, черепно-мозговая. Он не мог обернуться, так и лежал волком.

— Анджей сказал, сейчас Игорь в больнице.

— Да, там, в тридцати километрах поселок Кожевичи и фельдшерский пункт. Фельдшер из «наших», присмотрит за ним, пока не оклемается…

— Ясно.

Мирослава не верила собственным ушам. С такими повреждениями — и в фельдшерский пункт? Ждать, пока не оклемается? Она представила бурого волка, лежащим в пыли, на обочине, и ее глаза наполнились непрошеными слезами. Девушка посмотрела на хмурого Рома, потом — на Алекса. На Северина смотреть боялась. Никто из них не выказывал волнения. Неужели им совсем не жалко его? Он же их друг!

— И еще кое-что… — мужчина с серьгой почесал затылок. — Может я ошибаюсь, но…

— Что? — голос Северина звучал угрюмо.

— Повреждения, которые я видел. Эти раны… я могу ошибаться, но, похоже, их нанес оборотень. В волчьей ипостаси даже сильный лугару не смог бы так его потрепать. Скорее загрыз бы, а тут были вырваны куски шкуры и плоти.

Мирослава пискнула и сорвалась с места, закрывая руками рот. От картины, нарисованной воображением, содержимое желудка ткнулось в горло, просясь наружу. Едва захлопнув за собой дверь туалета, девушка нагнулась над унитазом. Недавний ужин тут же покинул ее организм.

— Мира! — в дверь нетерпеливо загрохотали. — Что с тобой?

В голосе Северина сквозило волнение, но, надо отдать ему должное, он не стал врываться в туалет, дал ей возможность побыть одной.

— Ничего, — с трудом выговорила она, вытирая рот куском туалетной бумаги, и нажала на слив. — Стошнило.

За дверями воцарилась тревожная тишина. Мирослава прислонилась к отделанной кафелем стене и медленно съехала вниз. Обхватила ноги руками, уткнулась лицом в колени. Горло саднило, на глаза навернулись слезы. Из-за дверей доносилось взволнованное дыхание Северина.

— Мира, — тихо позвал он, после некоторого молчания, — с тобой все в порядке?

— Все хорошо…

— Если тебе нужно время, скажи.

— Нет, я же сказала, все хорошо, — девушка нервно передернула плечами.

— Ладно. Тогда я вхожу.

Она не успела ответить. Дверь распахнулась, и мощная фигура Северина втиснулась в крошечное помещение. Он встал так, что закрыл лампочку, и его тень упала на Мирославу.

— Посмотри на меня, — произнес он ровным голосом. Слишком спокойным, чтобы она могла поверить в это спокойствие.

Но не подчиниться не могла. С некоторых пор ее волчица с радостью откликалась на каждый приказ этого волка, как будто подчиняться ему было для нее удовольствием.

Он присел на корточки рядом с ней, отвел с ее лица растрепанные пряди волос, приподнял за подбородок.

— Вот так. Извини, что пришлось все это услышать.

— Он выживет? — задала она интересующий ее вопрос.

Северин недовольно нахмурился.

— Ты о ком?

— Об Игоре.

На лице блондина заходили желваки.

Странная, почти бессмысленная ревность заставила его сжать зубы. Где-то на задворках сознания мелькнула адекватная мысль: к кому он ревнует? Но ее тут же поглотил инстинкт собственника. Он с трудом подавил желание схватить ее за узкие плечи, вжать в холодный кафель и впиться в ее сладостный рот, доказывая свое право. Моя, только моя! Любое мужское имя, вырвавшееся из ее уст, вызывало вспышку гнева, и скрывать это было почти невозможно. Как она может думать о ком-то другом? Беспокоиться, переживать? Разве не понимает, что этим только раздражает его?!

Внутренний волк Северина издал глухой рык, вырвавшийся из горла мужчины. Он чувствовал — маленькая омега, скрытая в подсознании Мирославы, не думает о других самцах. Они ее не интересуют. Она, как истинная волчица, положила глаз на самого сильного. Вот только сама Мирослава этого не осознавала. Тихий шепот инстинктов заглушал голос разума.

Что ж, был только один способ убедиться в лояльности малышки-омеги.

— Он в надежных руках. Не о чем беспокоиться, — сухо ответил Северин и поднялся. — Идем. Нужно убираться отсюда.

И девушка, сама того не замечая, опять подчинилась. Не обдумывая его слова, не анализируя их, просто выполняя тайный ментальный приказ, завуалированный ровным тоном.

Когда они вернулись в комнату, там уже никого не было. Вещей тоже. Парни успели все забрать и уложить в багажник одной из машин.

Выйдя на улицу, Мирослава огляделась. Вечер был тихим и теплым, в воздухе разливался аромат маттиолы и стрекотание цикад. А еще откуда-то со стороны леса доносился тихий щебет птиц.

Северин открыл перед ней дверцу джипа, помог забраться в салон. В последний момент Мирослава оглянулась, бросая растерянный взгляд на ровный ряд однотипных домиков, и ее сердце сжалось. История повторялась. Этот мужчина опять все решил за нее. Опять лишил ее права голоса. Но почему-то спорить с ним не хотелось. Что-то внутри нее не желало сопротивляться и доказывать свою независимость.

* * *

— Ничего не бойся, мы не кусаемся, — произнес парень с серьгой и подмигнул Мирославе.

И тут же покорно склонил голову, поймав на себе собственнический взгляд Северина. Альфа Гервазы молча рыкнул, и молодой волк отступил, показывая, что не претендует на внимание девушки. Для Мирославы эта пантомима прошла незамеченной, она только почувствовала, как напряглась рука блондина, обнимавшего ее за плечи.

Ничего не бойся…

Сколько раз за последние дни она уже слышала заверения в своей безопасности? И каждый раз ей хотелось верить этим обещаниям, сказанным уверенным тоном. Но потом обязательно случалось что-то такое, что подрывало ее доверие.

Вот и сейчас Мирослава чувствовала себя неуютно, сидя на заднем сиденье «Доджа» рядом с Северином. Она ощущала странный жар, шедший от тела блондина. Его бедро, прижимавшееся к ней, обжигало, точно раскаленный уголь, его запах будоражил ее обоняние, а рука, обнимавшая ее за плечи, временами напрягалась и сдавливала, точно стальной канат. Он сидел так близко, что она чувствовала биение его сердца и то, как нервно он втягивает ее запах.

Северин же медленно сходил с ума. Сидеть так близко, чувствовать бедром жар ее тела, и не сметь дотронуться? Вдыхать ее аромат, обнимать, и при этом не сметь сжать посильнее? Мысленно он представлял, как сорвал бы с нее сейчас все эти ненужные тряпки, которые только мешают наслаждаться ее телом, и вдавил бы в оббитое коричневой кожей сиденье, ломая сопротивление. И все, чего он сейчас желал, это закинуть себе на плечи ее стройные ножки и до упора погрузиться в ее нежную плоть…

Зря он сел с ней в одну машину. Но доверить омегу кому бы то ни было из парней, он тоже не мог. Стоило кому-то из них только посмотреть в ее сторону или обратиться с невинным вопросом, и Северин чувствовал, как внутри все сжимается от безумной ревности.

Ну, ничего, сейчас он решит свои дела с Лаушем и вплотную займется приручением Мирославы. Заберет ее к себе в Гервазу, представит стае, как свою пару, а потом разбудит ее волчицу, и маленькая омега просто не сможет сопротивляться зову крови. Она примет его добровольно, без насилия, как только в ней проснутся инстинкты.

— Приехали…

Мирослава вздрогнула, возвращаясь в реальность из своих невеселых мыслей. И только сейчас обнаружила, что джип стоит, а взгляды троих мужчин устремлены на нее.

— Идем, — Северин распахнул дверцу, и сухой августовский ветер ворвался в салон, неся с собой незнакомые звуки и запахи. — И помни, я рядом.

Оба «Доджа» замерли на залитой бетоном площадке. И первое, что увидела Мирослава, выбравшись из машины, это огромная кованая арка, чьи завитушки из черного металла были покрыты ярко-сиреневыми гроздьями глицинии. На самом верху светился рекламный щит: голубой цветок и яркие буквы «Мальва».

Возле арки, прислонившись к ней плечом и скрестив на груди могучие руки, стоял высокий мускулистый брюнет средних лет. Мирослава невольно поморщилась, с некоторых пор ее обоняние стало слишком чувствительным, а от незнакомца несло бензином и соляркой. Увидев новоприбывших, он словно нехотя оторвался от своего места и протянул руку Северину.

— Заждались вас, — мужчины обменялись крепким рукопожатием.

Мирослава почувствовала, как Северин снова обнял ее за плечи и легонько подтолкнул вперед.

— Мирослава, познакомься, это Борис Арсеньев, хозяин «Мальвы». Борис, это моя… — он запнулся, не зная, как правильно определить положение девушки. Моя пара? Нет, слишком громко. Невеста? Так он ей замуж не предлагал. Кто она для него?

— Очень приятно, — вполголоса произнесла девушка, смущенная этой заминкой.

Она увидела, как широкая бровь Арсеньева изумленно выгнулась, а чуткие ноздри затрепетали, словно он незаметно принюхивался и был весьма удивлен тем, что чует.

— Так значит, это правда, — пробормотал он, отступая с дороги. — Парни были правы, у нас появилась еще одна омега…

— Еще одна? — из горла Северина вырвался рык, его рука стальным кольцом обвилась вокруг талии Мирославы, сжала, вдавила в твердое мужское тело.

Девушка охнула.

— Идите, — Арсеньев махнул в сторону асфальтированной дорожки, уходившей к ровному ряду номеров, отделанных под старину, и небольшому светлому кафе с открытыми окнами. — Анджей сам все расскажет, это его дело.

Северин оглянулся на остальных спутников, тихо сказал Йену пару слов и тот, взяв у Бориса ключи, вместе с Алексом и Ромом, направился к номерам. Мирослава проводила их растерянным взглядом и пошла вперед, увлекаемая блондином. Только что ее окружала толпа мужчин, а теперь она вновь осталась один на один с Северином и своими опасениями.

— Замерзла? — он глянул на нее сверху вниз.

Черт, какая она маленькая, еле-еле ему до плеча достает. Шейка тоненькая, кажется, он смог бы ее обхватить пальцами одной руки. И эта синяя жилка, которую видно под бледной кожей… Северин сглотнул вязкий комок, застрявший в горле. Усилием воли подавил желание попробовать эту жилку на вкус… Не сейчас, позже. Когда она перестанет шарахаться и дрожать.

— Н-нет, — девушка поежилась под его алчным взглядом.

Это был взгляд зверя, а не человека. Зверя, желающего свою самку, и маленькая омега внутри Мирославы откликнулась на него. Волна жара прошла вверх по позвоночнику девушки, заставляя ее торопливо вытереть о бедра вспотевшие ладошки. Глупое сердце забилось быстрее, дыхание участилось, а во рту пересохло.

Да что же это такое?!

Рука Северина пошевелилась на ее талии, мужские пальцы скользнули, будто случайно, под край футболки, погладили нежную кожу… И Мирослава почувствовала, как внизу живота все сжимается в тугой узел.

— Извини! — задыхаясь, она схватила его за запястье и лихорадочным жестом заправила футболку в бриджи.

— Нет, это ты прости, я немного забылся, — он убрал руку и толкнул стеклянную дверь кафе. Отступил, пропуская девушку вперед.

Мирослава, как во сне, переступила порог. Господи, она даже не заметила, как они дошли.

Обеденный зал, выполненный в бело-голубых тонах, оказался небольшим, но светлым. Девушка отметила изысканную простоту круглых столиков, накрытых вышитыми скатертями, удобные стулья, мраморную барную стойку и огромные светлые окна, занимавшие три стены. В четвертой, расположенной за стойкой, находилась дверь, ведущая в кухню и подсобные помещения.

Единственными посетителями кафе в этот час оказались две женщины, одна из которых — полноватая блондинка — судя по белому фартуку, была работницей. Вторая — молодая худощавая брюнетка в узких джинсах и мужской рубашке, завязанной под грудью на узел — сидела у стойки на высоком табурете и медленно цедила через трубочку молочный коктейль. Обе повернулись к новоприбывшим. Блондинка кивнула Северину и, получив от него ответный кивок, вернулась к протиранию бокалов. Брюнетка же соскочила со стула и окинула Мирославу придирчивым взглядом.

Девушка сжалась, подавляя желание спрятаться за широкую спину блондина. Северин, словно почувствовав ее состояние, обнял, прижал к себе. И она, ощутив тепло его тела и уверенность, с которой он ее обнимал, неожиданно для себя почувствовала странную неприязнь. Слишком уж пристально незнакомка разглядывала его.

— Привет, где Анджей? — произнес Северин неожиданно хриплым голосом.

Мирослава напряглась, чувствуя, как его рука плотнее обхватывает ее.

Брюнетка неопределенно махнула рукой:

— Вышел на секунду. Сейчас подойдет. А ты Северин, ведь так, я угадала? — она приветливо улыбнулась. — Это тебя мы ждем?

— Да…

Мирослава стиснула зубы. Сердце кольнуло новое чувство, еще незнакомое ей, заставило сжать ладони так, что ногти впились в нежную кожу. Ей вдруг захотелось схватить Северина за руку, обнять, прижаться — хоть как-то обозначить свое присутствие. Ведь в эту секунду он смотрел не на нее и думал не о ней! Он смотрел на эту брюнетку. Его ноздри затрепетали, втягивая запах незнакомки, брови удивленно приподнялись, а во взгляде мелькнул интерес.

— Ольга, — брюнетка, продолжая улыбаться, протянула ему руку.

И в тот момент, когда он коснулся ее пальцев, Мирослава с трудом подавила желание оттолкнуть незнакомку. А еще лучше — вцепиться ей в волосы.

Ошарашенная собственными чувствами, она застыла, не решаясь вдохнуть. Внутри нее словно проснулся маленький демон ревности, и сейчас он метался в ярости от того, что эта женщина посмела вызвать интерес ее Северина.

Ее Северина?!

Она уже считает его своим?

— Значит, я не ошибся… — раздался за спиной Мирославы напряженный мужской голос. — Сев, твоя подружка — омега.

Это был он, Анджей Лауш, альфа Малгожаты собственной персоной.