ГЛАВА 21

— Знаешь, я рада, что ты здесь появилась, — Ольга откинулась на спинку стула и с приветливой улыбкой посмотрела на Мирославу. В руках она крутила чашку с травяным чаем. — Действительно рада. С тех пор, как родились малыши, я почти ни с кем не общаюсь. Так что буду счастлива, если мы подружимся.

Мирослава замялась, не зная, что ей ответить. Нагнула голову, уставилась на бледно-голубую скатерть, будто ее вдруг заинтересовали вышитые по краям цветочки. В этот час в кафе они были одни, даже Марго куда-то вышла по своим делам. Утренняя вспышка ревности теперь казалась девушке смешной и бессмысленной, но в то же время она чувствовала себя неловко под внимательным взглядом Ольги.

— Мне показалось, ваш муж не очень рад, что я здесь… — проговорила чуть слышно.

— Кто? — Ольга недоуменно вздернула брови. — Анджей? Да не обращай внимания. Он сама доброта, вот увидишь. Кстати, давай на «ты»? А то я себя совсем теткой чувствую.

— Давай, — Мирослава пожала плечами.

— Вот и отлично. Откуда ты, Мира?

— Из… Запорожья.

— Никогда там не была. Большой город?

— Не знаю, — девушка улыбнулась. — Я в селе жила. У бабушки.

— А родители?

— Умерли.

— Ох, извини, — спохватилась Ольга, прикрыв рот ладонью. — Сочувствую тебе.

— Да ничего. Я уже привыкла. Это случилось больше десяти лет назад.

Она никогда не хотела вспоминать об этом. Не хотела раскрывать душу перед чужими людьми. Да и зачем? Услышать фальшивые сожаления? Потешить чужое любопытство? Тогда, десять лет назад, ей было все равно, что думают окружающие. Она и на похоронах-то не присутствовала, потому что в этот час лежала в ожоговом центре и боролась за собственную жизнь. А потом долгие годы она вздрагивала по ночам от того, что слышала во сне безумный визг тормозов, звон стекла, вой сирен и обжигающее пламя пожара.

Вот и сейчас она постаралась перевести разговор на другую тему. Ту, что интересовала ее больше всего.

— Скажи, ведь твой муж тоже из… них? — она многозначительно кивнула в сторону выхода. — Ты его не боишься? Ну… что он может превратиться в чудовище?

— Ничуть, — в глазах Ольги заплескалось веселье. — Поверь, в какое чудовище он бы не обернулся, он никогда не тронет ни меня, ни своих детей. И если тебя беспокоит, что Сев лугару, то поверь, тебе тоже бояться нечего. Мне Анджей сказал, что у него к тебе тяга, хотя я сама не могу это учуять.

И, нагнувшись, она заговорщицки добавила:

— Я же человек. Какой ужас! — и рассмеялась.

— Почему «ужас»? — Мирослава нахмурилась. Уж не над ней ли смеется собеседница, напросившаяся в подруги?

— Долгая история, — Ольга махнула рукой. — Не все лугару лояльно относятся к людям. Считают нас слабыми и никчемными. Поэтому мало кто был рад, когда один из сильнейших вожаков привел в свой дом человечку и заявил, что она его пара. Но им всем пришлось меня принять, когда стало ясно, что я беременна от их альфы.

— И что было потом?

— Ох, чего только не было. Но все началось с похищения…

И Ольга, слово за слово, рассказала ей историю своего знакомства с Анджеем, опустив несколько неприглядных подробностей. Про то, как он похитил ее и увез из родного городка, как не давал связаться с родными, как никуда не хотел выпускать из собственных рук. И про то, как его враги ее едва не убили, воспользовавшись тем, что Анджей на секунду расслабился. Воспоминания вызвали тихую улыбку на ее лице, но взгляд оставался серьезным, пытливым. Она наблюдала за девушкой, сидевшей перед ней за столом.

Мирослава внимала, едва не раскрыв от удивления рот. Не могла поверить, что такая романтическая история могла произойти на самом деле, а не в книжке, и что героиня этой истории собственной персоной сидит сейчас рядом с ней.

Сейчас, когда ревность прошла, Ольга перестала казаться ей коварной соблазнительницей. Наоборот, Мира с удивлением поняла, что та даже на красавицу не может претендовать. Обычная, вот как можно было охарактеризовать эту брюнетку. Невысокая, чуть-чуть располневшая после родов, округлившаяся в нужных местах, с короткими темными волосами, стриженными под «каре», правильными чертами лица и грудным голосом. Такая, каких миллион. Но было в ней что-то еще.

Что-то особенное, что заставило Анджея остановиться и обратить на нее внимание.

Запах.

Мира тоже его ощущала, особенно, когда Ольга жестикулировала или наклонялась к ней. Запах обычной человеческой женщины, ничем не примечательный для других. Но имеющий особые, неповторимые нотки только для одного мужчины. Одного лугару.

— Они узнают свою пару по запаху, — рассказывала Ольга. — Можно вылить на себя хоть ведро одеколона или сутки просидеть в ванной, оттирая себя мочалкой, но итог все равно один. Если волк учуял — он уже не отпустит. И бесполезно бежать, умолять, приводить какие-то доводы. Все равно найдет, догонит и поймает.

— И что… выхода нет? — Мирослава растерянно заморгала.

— Ну почему же, — раздался за ее спиной насмешливый голос Марго. Блондинка подошла к столику и уперла руки в бока, а потом окинула девушек удовлетворенным взглядом. — Выход один. Расслабиться и получать удовольствие. И чем больше, тем лучше.

Мирослава мгновенно вспыхнула до корней волос. Залилась пунцовым румянцем, чувствуя, как горячая кровь прилила к щекам. Ей хотелось провалиться сквозь землю или, на крайний случай, залезть под стол. Потому что Марго смотрела на нее с таким загадочным выражением, будто точно знала, чем она, Мирослава, занималась сегодня ночью…

— Да, деточка, все мы тут прошли через это, — хозяйка «Мальвы» присела рядом, подперла щеку рукой и вздохнула. — Волки они такие, ухаживать не умеют. Берут нахрапом. Как в басне: «…и в темный лес ягненка поволок».

— Вас тоже… похитили? — изумилась девушка, припомнив серьезного мужчину, который встретил ее с Северином в день приезда. Невозможно было поверить, что такой солидный человек мог опуститься до похищения… Хотя, какой же он человек?

— А то! — хмыкнула Марго. — Я тогда молодая была, дурная. Все рвалась на свободу. Кричала, что никому не позволю ущемлять мои права.

— Ага, помню-помню, — расхохоталась Ольга. — Господи, неужели еще год назад я была такой же глупышкой?

Мирослава сдержанно улыбнулась.

Глупышка.

Разве не так ее сегодня назвал Северин, когда она устроила ему безобразную сцену ревности?

Моя глупышка.

Да, он так и сказал.

И от этого слова «моя», выделенного особой интонацией, сердце девушки заколотилось сильнее.

Женщины рассказывали что-то еще. Делились воспоминаниями, обсуждали самые красочные моменты, смеялись. Мирослава почти не слушала, что они говорят. Перед глазами стоял Северин. Его образ. А в ушах звучал его голос. Низкий, бархатистый, с такой чувственной хрипотцой, дззйзз от которой дрожат колени и перехватывает дыхание, а на щеках выступает румянец.

— Да, похоже, мать, ты попала, — преувеличенно сочувственный тон Ольги заставил Мирославу встрепенуться. Брюнетка смотрела на нее так жалостливо, будто уже хоронить собралась. — Мы-то люди, у нас любовь в голове возникает. Так что какие-то зачатки разума в любом случае остаются. А вот ты, похоже, втрескалась по уши в своего волка.

Мирослава уставилась на нее в немом изумлении.

Втрескалась? Кто? Она?!

Да не может этого быть!

Или… может?

Захотелось застонать от собственного бессилия. Влюбилась, действительно влюбилась, как последняя наивная дура. И в кого? В незнакомца, который даже фамилию свою не назвал за все это время!

Хотя… к черту фамилию! У них договор! Он дает ей покровительство, защищает от других самцов и помогает разбудить волчью кровь. А взамен она платит ему собственным телом. Разве не так? Он ни разу не сказал, что она ему интересна как-то иначе.

Ни разу не намекнул, что его в ней интересует что-то еще, кроме тела.

Мирослава с силой стиснула кулаки. Кожу на ладонях и пальцах вдруг защипало, будто кто-то к ним крапиву приложил, и раздался подозрительный треск. Она изумленно глянула вниз. Угол скатерти, который она в волнении скомкала в руках, оказался разорван. А по коже рук, словно судорога, пробежали серебристые искорки.

— О боже! — выдохнула Марго, хватая ее за запястье. — Оля! Ты это видела?! Зови Северина! Скажи, началось!

Что началось?!

Мирослава вскинула голову, хотела вскочить вслед за Ольгой. Но не получилось. Все тело словно объяло огнем. На краткий миг ей показалось, будто вернулся детский кошмар. Будто она опять оказалась в горящей машине вместе с родителями, и обжигающее адское пламя, как и тогда, лижет ее.

Боль была такой невыносимой, что она рухнула назад на стул. Застонала, в ужасе глядя на собственные руки. Они светились. Нет, не так. Очертания пальцев плавились, будто восковые фигурки на солнце, а кожа буквально пульсировала серебристыми всполохами…

— Сейчас, сейчас, деточка! Подожди! Ох ты, господи… Что за напасть! — откуда-то издалека, будто сквозь толстый слой ваты, доносились причитания Марго.

Женщина метнулась за стойку, открыла кран с холодной водой, схватила с полки под стойкой какую-то миску и набрала в нее воды. И все это, не переставая следить за Мирославой, а та с выражением неописуемой муки и паники на лице смотрела на свои руки.

Марго уже видела такое лет двадцать назад, когда ее муж принес домой пацаненка-полукровку. Тот, бедняга, даже не знал, что в нем течет волчья кровь. Пока однажды, в момент сильного волнения, звериные гены не пробудились. Это в полноценных семьях лугару несут своих младенцев к альфе, чтобы тот наложил запрет оборота. И снимает альфа этот запрет только тогда, когда чувствует, что ребенок готов принять свою звериную ипостась.

А полукровки? Из них оборачиваются лишь единицы, и то не полностью. Так, в сильном гневе могут отрастить когти или клыки.

Только что же девочку взволновало до такой степени? Разговор-то шел ни о чем, так, бабская болтовня!

Марго плюхнула миску на стол.

— Руки суй! — сама схватила подвывающую от боли Миру чуть ниже локтей, силком заставляя погрузить ладони в холодную воду. — Это немного поможет.

— Что со мной? — девушка подняла на нее полные слез глаза. Слезы бежали по щекам, собирались на подбородке, капали с кончика носа.

— Э, подруга, оборот у тебя, вот что такое, — Марго сочувственно вздохнула. — Ничего, сейчас либо Сев, либо Анджей помогут. А пока подержи руки в водичке, она боль снимает.

От холодной воды действительно стало легче. Вот только свечение никуда не делось, боль в суставах тоже. Только ощущение ожога чуть притупилось.

— Почему же так больно! Я не думала…

— А как же ты, детка, хотела? Из человека волком стать — и чтоб нигде не заболело? Да это же полностью организм перестраивается! Ты же не просто внешне меняешься. На клеточном уровне!

Мирослава ошарашенно прикусила губу. Ей было плохо. Нет, ей было хреново! Ее уже начало тошнить, и перед глазами все плыло, как в тумане. Казалось, еще пара минут — и недавно съеденные круассаны полезут обратно, тем же путем, что пришли, подгоняемые снизу чайком.

— Так, только без паники! — встрепенулась Марго, поймав ее помутившийся взгляд. — Будет рвать, не стесняйся. Я потом уберу.

О, господи… Похоже, ее сейчас точно вывернет!

Судорожный спазм сжал желудок. Мирослава качнулась вперед, теряя точку опоры. Покрытый плитками пол кафе вдруг шагнул ей на встречу, перевернулся, заняв место, отведенное потолку. Но встреча с ним не состоялась.

Знакомый запах. Знакомый голос. Знакомые руки, уверенно подхватившие ее, не позволившие упасть. Ощущение полета, звук открываемой двери — и вместо потолка над головой раскинулось синее небо с баранчиками кучевых облаков.

— Тише, милая, дыши, просто дыши, — голос Северина успокаивал, дарил прохладу. — Ни о чем не думай, расслабься.

Ага, как же, расслабишься тут, когда тебя словно мнут, вытягивают, выкручивают невидимые силы, будто кусок пластилина!

Мира почувствовала спиной траву. И только сейчас осознала, что одежды на ней уже нет. Кто и когда успел ее снять — она не заметила. И, наверное, нужно было закричать, возмутиться, прикрыться руками…

Вот только ни на что подобное сил уже не осталось. Она лежала, скрутившись калачиком, голая, на газоне, и тихо подвывала. Ничего не видела от боли и слез. Только чувствовала, как чья-то рука гладит по волосам, и слышала властный голос, шептавший прямо у нее в голове:

— Вот так, умница, еще немного. Не зажимайся, вдохни ртом сильнее. Вот так, а теперь выдыхай. Медленно, через нос…

И она послушно исполняла каждый приказ.

* * *

— Ей все-таки не хватило сил.

— Первый раз мало у кого получается.

Анджей посмотрел на усталого друга. Тот только вышел из номера, где последние несколько часов провел, не отходя от постели Мирославы. Несостоявшийся оборот вытянул все силы из девушки. Ее волчица проснулась и захотела на волю, вот только человеческое тело, в котором она пребывала, оказалось не готовым к трансформации. Если бы не сила альфы, которую использовал Северин, приказывая волчице отступить, этот день мог бы стать для Мирославы последним…

— Ты сам знаешь, у нее один шанс на тысячу, что она обернется.

— Значит, я воспользуюсь этим шансом! — губы Северина побледнели, сжимаясь в полоску. — Я ей помогу.

— Как?

— Как ты в свое время Ольге.

— Поставишь брачную метку и поделишься своим ДНК? — Анджей недоверчиво усмехнулся. — Такой фокус только с истинной парой проходит.

— Она омега. Ей не нужно быть моей истинной, — Северин не желал отступать.

— А что будет потом, ты не думал? Когда привяжешь ее к себе навсегда?

— Ничего. Будем жить, как другие. В чем тут проблема?

Волк внутри Северина раздраженно рычал. Он хотел вернуться туда, в комнату, залезть на кровать и обнюхать свою волчицу. Убедиться, что с ней ничего не случилось, пока он стоит здесь и выслушивает непонятные доводы.

— Проблема в том, что девочка, судя по всему, в тебя влюблена, — припечатал Анджей. — Не забывай, она наполовину человек. И что ты будешь делать с ее влюбленностью, если сам не способен на ответные чувства?

— Как-нибудь справлюсь. Я пообещал ей, что не обижу.

— Конечно. Ни один из нас не обидит самку, с которой спит. Разве что полный даун. Но как думаешь, ей этого хватит?

Северин промолчал. Анджей был прав. Волки не влюбляются так, как люди. Волки любят только один раз в жизни. И этот раз уже был у него.

Но кто сказал, что лаской нельзя заменить любовь, которой так много значения придают люди? Он даст Мирославе все, чего она достойна. Окружит вниманием и заботой, подарит дом и семью. Взамен ему нужно только одно. Чтобы она всегда была ему рада.

— Ладно, это твое личное дело, — Анджей вновь стал серьезным. — Ты главное не забудь про наш разговор. Нужно выяснить, кто подсовывал тебе поддельные документы.

— Я подозреваю кое-кого. Вернусь в Гервазу, сразу проверю этого человека.

— Это кто-то конкретный?

Северин хмуро глянул на друга:

— Да, только один человек, кроме меня, имел доступ к бумагам. Это мой секретарь.

— Твой секретарь?

— Анна Ершова, — процедил он, вспоминая хорошенькую рыжую девушку, сестру Игоря, который сейчас приходил в себя после встречи с Владом.

— Я помню ее, — Анджей покачал головой, — она же была подругой Софии? Не так ли?

— Да, они очень близко дружили. — Сев поморщился при упоминании о Софии. — И это именно она составляет все документы.

— Тогда ее нужно проверить. Но осторожно, не спугни слишком рано, — Анджей похлопал его по плечу. — Скорее всего, она просто мелкая сошка, а нам нужен тот, на кого она работает. И нужно выяснить причины, по которым она пошла на предательство.

— Только если это она.

Верить в то, что его предал человек, рядом с которым он бок о бок работал эти года, поднимая Гервазу из нищеты, Северин не хотел. Но Анна была единственной, кто имел доступ к этим чертовым документам. И если это действительно ее рук дело, если это она…

Северин заскрипел зубами.

Если это она, то он вытрясет из нее всю душу, но выяснит, за какие блага она продалась «Гермесу».