ГЛАВА 22

Через три дня они были уже в Гервазе. Тихая, застенчивая Мира, смущенно мявшая подол своей кофты, и Северин. Хмурый, задумчивый и напряженный. Впервые за последние пять лет он собирался пустить женщину на порог своего дома. Женщину, которую он безумно хотел видеть в своей кровати…

Перед отъездом пришлось пообещать Анджею, что не станет запирать девушку в доме, а даст возможность всем желающим побороться за право обладания ею. Хотя сама мысль о возможных соперниках была ему ненавистна.

А еще Влад. Теперь он жалел, что не убил его, когда была такая возможность. Особенно после того, как Анджей рассказал о подставе с перевозками. Здесь не нужно было иметь десять пядей во лбу, чтобы сообразить: Влад и эти ребята из «Гермеса» действовали заодно. И им помогал кто-то, кто имел непосредственное отношение к самому Северину. Теперь осталось только выяснить, кто предатель, и он, Сев, займется этим в ближайшее время, как только будет уверен, что Мире ничего не грозит в его доме.

Он помнил, как ему стало плохо в том клубе, где они с Владом и еще несколькими людьми из «Гермеса» обмывали последнюю сделку. И сейчас он подозревал, что тогда его опоили, причем, тот, кто это сделал, знал, что имеет дело с лугару. Иначе, что погибший Карел, что сам Северин смогли бы учуять наркотики в подаваемых напитках. Северин был уверен, что одурманивающее вещество подсыпалось именно в напитки, потому что в последний раз не пил ничего, кроме безалкогольного пива. И именно тогда ему стало плохо.

Так плохо, что из памяти напрочь испарился некий участок времени, за который он умудрился встать из-за стола и очнуться на улице, держась за стену клуба. Тогда он сразу почувствовал аромат Мирославы. И этот аромат сбил его с толку, заставил вылететь все мысли из головы. Представители «Гермеса» так и остались сидеть в клубе, а он даже не вспомнил о них!

Что ж, теперь-то он точно о них не забудет. И первым делом разберется с Владом.

Анджей сказал обратиться к Совету Альф? Что ж, Северин и сам, как альфа, с некоторых пор является членом этого Совета. Так что тоже имеет право вершить суд. Тем более что приговор уже вынес. Осталось его только привести в исполнение.

Но это позже. А сейчас…

Сейчас он находился на площади перед своим домом, являвшимся, также, и центром поселка. Рядом с ним, неловко переминаясь с ноги на ногу, стояла Мира, а вокруг гудела толпа из трех тысяч мужчин, женщин и детей — все население Гервазы.

Альфа вернулся. И не один. Он привез с собой настоящую омегу!

Эта новость в считанные минуты облетела поселок, и его жители, побросав все дела, собрались на площади. Омега. Многие из них видели ее первый раз в жизни. И многие из тех, кто еще не завел себе пары, сейчас, разглядывая Мирославу, бросали незаметные взгляды и на Северина, прикидывая, есть ли шансы состязаться с ним за внимание девушки?

Шансов ни у кого не было. Кто же рискнет выступить против альфы? Разве что похитить девушку, а потом скрываться всю жизнь.

Северин поднял руку. Над площадью моментально повисла мертвая тишина. И в этой тишине зазвучал его голос. Спокойный, ровный, без лишних эмоций. Но за ним чувствовалось безумное напряжение, которое не давало этим эмоциям выплеснуться на поверхность:

— У меня для вас две новости. Герваза долго страдала от неудач, но теперь фортуна нам улыбнулась. Сегодня наша стая пополнилась еще одним членом. Знакомьтесь, Мирослава. Наш маленький талисман.

Он положил руки на плечи девушке и легонько подтолкнул ее вперед.

Толпа выдохнула. Послышались нестройные приветствия. Мирослава опустила взгляд, сгорбилась под перекрестными взглядами. Сейчас она желала только одного: сбежать отсюда подальше. Все эти люди нервировали ее.

Уставшая с дороги, голодная, мечтающая добраться до туалета, она стояла на подгибающихся ногах, боялась открыть рот и сказать хоть слово. Потому что никогда прежде ей не приходилось быть объектом внимания такого количества людей одновременно!

— Мирослава омега, вы все это почувствовали, как только она вышла из машины, — продолжал Северин. — И, как всем известно, омега может стать идеальной парой для любого из нас. По закону все свободные самцы имеют право побороться за право обладать ею. И не мне этот закон отменять. Поэтому, я объявляю себя первым претендентом. Остальные желающие могут подойти к моему секретарю, — он кивнул в сторону рыжеволосой девицы, поджидающей у крыльца. — Анна внесет ваши имена в список будущих претендентов. Время и сроки проведения схваток будут озвучены позже.

На этих словах толпа одобрительно загудела. Оно и понятно, альфа мог присвоить омегу себе, никто из членов его стаи и слова бы поперек не сказал. Но он поступил благородно, дав возможность и другим желающим попробовать свои силы. Вот только решатся ли эти желающие выступить против него на бойцовском ринге?

— Вторая новость не так хороша, — Северин замолчал и обвел толпу тяжелым взглядом. — Как оказалось, и среди нашего рода есть предатели, помогающие людям наживаться на нас. Как стало известно, один из наших собратьев, которому мы долгое время доверяли свои финансовые секреты, был уличен в мошенничестве. Его подозревают в некоторых аферах с поддельными документами, от которых пострадала наша фирма, а также в убийстве Карела Войчека из Малгожаты и в нападении на Игоря Ершова. Его имя Влад Корса.

На этих словах у Мирославы потемнело в глазах. Она качнулась, чувствуя, как подгибаются колени, но тут же сильная рука Северина поддержала ее. Над толпой повисло мрачное напряжение.

— Кроме этого я обвиняю Влада Корсу в похищении и насильном удержании нашей омеги. Пока его причастность к этим преступлениям будет доказываться в Совете Альф, я, как альфа Гервазы, объявляю его персоной нон грата на территории нашей стаи. И запрещаю все деловые и дружеские связи с ним, — последнюю фразу он отчеканил так, что слова упали в толпу, будто камни. — На этом все. Завтрашний день объявляю днем большой охоты. Готовьтесь.

Люди начали потихоньку расходиться, обсуждая между собой последние новости. Только рыжая девушка, которую Северин назвал своим секретарем, продолжала стоять у крыльца. Мирослава спиной ощущала на себе ее взгляд. Удивленный, раздраженный, неприязненный. И испуганный. А потом услышала ее приближающиеся шаги — цокот металлических шпилек по тротуарной плитке — и насыщенный аромат дорогого фруктового шипра.

— Альфа, могу я с вами поговорить? — голос у девушки оказался мягкий, грудной, с бархатистыми полутонами. И в нем слышалось тщательно скрываемое волнение.

— Что-то срочное? — Северин повернулся к ней, не отпуская руки Мирославы. — Анна, это не может подождать до завтра?

— Вы не представите меня своей спутнице? — девушка улыбнулась, сверкнув зубами. — Все же, мы с вами не чужие. Столько лет вместе…

Мирослава почувствовала, как внутри нее, где-то чуть ниже сердца, зарождается глухой раздраженный рык, а пальцы сами сжимаются в кулаки. И кожу начинает покалывать.

«Столько лет вместе…» На что она намекает, хотелось бы знать! Как смеет вот так нагло афишировать свою связь с Северином, прямо здесь, у нее на глазах! Хочет похвастаться, что они были любовниками? Или есть и сейчас?

Рыжая Анна смотрела на нее с легкой полуулыбкой, как смотрят на небольшую, но неожиданную помеху. Оценивающе и снисходительно. И имела на это полное право. Потому что по сравнению с Мирой была настоящей красавицей. На вид ей было лет двадцать пять, высокая, стройная, с длинными ногами модели и идеальными чертами лица. Ее алебастровая, без единого изъяна кожа прекрасно гармонировала с медно-золотистыми локонами, которые свободной волной ниспадали ниже лопаток. Прямая челка подчеркивала чуть раскосый разрез зеленых глаз и тонкие брови вразлет. Облегающее платье-футляр изысканного песочного цвета, лакированные бежевые босоножки на тонкой шпильке, нитка крупного жемчуга на шее, жемчуг в ушах, жемчужный браслет у часов на левой руке… И идеальные ухоженные ногти на руках и ногах, выкрашенные в розовый перламутр.

Она была идеальна. Точно сошла с обложки глянцевого журнала или с фотографии к статье светской хроники.

И от этой ее идеальности Мирослава почувствовала себя гадким утенком. Вспомнила, во что одета сама: футболка с кричащим принтом, шорты со стразиками на попе и огромная спортивная кофта, перешедшая в наследство от Северина. Вспомнила свои торчащие во все стороны пряди волос, худые руки и ноги, потемневшую от загара кожу, облупившийся нос и россыпь ненавистных веснушек, украсивших скулы за время пути.

Да уж, красотка! А еще удивляется, почему Северин взял две машины и заставил ее все три дня ехать отдельно! Даже когда они останавливались на ночь в гостиницах, он не приходил к ней и вообще практически не разговаривал. Только передавал пожелания, больше похожие на приказы, через Рома и Алекса. Эти двое по очереди ночевали с ней в номере, обратившись в волка и устроившись на полу у кровати. Как верные псы.

А еще она иногда ловила на себе его странные жгучие взгляды. Жадные, алчные, полные невыносимого голода. Но когда оборачивалась, он всегда смотрел мимо нее. Как будто не видел. Как будто она была незаметной.

— Анна, — ледяной голос Северина заставил Миру взять себя в руки, — я уже представил свою спутницу перед стаей. Тебе следовало бы внимательнее относиться к моим словам. Кстати, кажется, ты близко знакома с Корсой? Это же через тебя он вышел на нас и предложил сотрудничество? Или я ошибаюсь?

— Ну, не то чтобы близко… — девушка чуть замялась, но потом с видимым равнодушием пожала плечами, — так, пару раз угостил вином. Ну и он настаивал на встрече с вами, а я всего лишь сделала свою работу, поставила вас в известность.

— Ладно. Завтра в час дня в моем кабинете. Обсудим некоторые организационные моменты.

Северин шагнул к тяжелым двустворчатым дверям дома, увлекая за собой Мирославу. И Анне пришлось посторониться, чтобы та не задела ее плечом.

Когда двери захлопнулись, Анна недовольно поджала губы.

Омега! Черт возьми, где он ее откопал?! Ни рожи, ни кожи. Не женщина, а карикатура! Тощая, сутулая, лохматая. А во что одета? Сплошная безвкусица. Одни стразики на шортах чего стоят.

И почему господь сделал омегой это ходячее несчастье, а не ее — Анну? Разве не она столько лет была рядом с Севом? Помогала ему, подбирала персонал, следила за документами и делами? Организовывала для него встречи с нужными людьми? Практически жила его жизнью! И все надеялась, что вот, однажды, он захочет, чтобы кто-то ждал его дома, и тогда заметит ее…

Нет, она знала, что у него были женщины для одноразовых встреч, был секс. И знала, что зачастую он даже не спрашивал имени у своей партнерши. Оно было ему ни к чему. И все ждала, что однажды ему захочется чего-то большего. Отношений. А она будет рядом.

Но судьба спутала карты. Столько лет она безнадежно пыталась бороться с мертвой Софией, а теперь появилась еще и эта девчонка. Омега.

Полукровка без роду и племени!

Резкий звонок мобильного телефона заставил ее испуганно вздрогнуть. Последнее время ей было чего бояться. Достав мобилку она, уже зная, кто на том конце линии, невольно поморщилась.

— Алло…

Резкий мужской голос тут же спросил:

— Анна, твой альфа уже вернулся?

* * *

— Проходи. Это будет твоя комната.

Северин распахнул дверь с вставкой из рифленого стекла и пропустил миру вперед. Переступив порог, девушка с любопытством огляделась. Комната была небольшой, но достаточно просторной и светлой. Одну ее стену целиком занимало окно с балконной дверью, ведущей на застекленную террасу. Вторую — встроенный шкаф, середина которого была выполнена в виде открытого стеллажа, а по бокам — зеркальные дверцы. Стены покрывали обои мятного оттенка, на лакированном деревянном полу — такого же темно-зеленый ковер, больше похожий на искусственную траву. Добротная деревянная кровать с резным изголовьем, два кресла, небольшой стеклянный столик, комод и прикроватная тумбочка, на которой стоял торшер с абажуром цвета морской волны. Окна прикрывали полупрозрачные римские шторы. Тоже зеленые. Из-за этого солнечный свет, проникавший в помещение, приобретал приятный оттенок молодой листвы.

— В общем, располагайся. Дверь в ванную в углу, за шкафом. Если что будет нужно, говори, не стесняйся. В поселке есть несколько магазинов, кафе-бар, парикмахерская… Ну, в случае чего, можно и в город съездить.

— Далеко? — встрепенулась Мира, отрываясь от разглядывания себя в зеркальной дверце.

— Да не очень. Двести километров.

— Далеко…

— Зато все эти двести километров сплошные леса, — хмыкнул Северин. — Поверь, когда ты сможешь пройти оборот, то поймешь, что города — это ловушки. Настоящая свобода только здесь.

Мирослава только пожала плечами. Для нее, жительницы маленького села, город казался недосягаемой мечтой, прекрасной и яркой. И если бы у нее был выбор… Если бы он у нее был…

Но выбора не было.

— Ладно. Пойду приму душ и гляну, что сегодня на ужин. Я обычно готовкой не заморачиваюсь, заказываю в кафе.

Она подождала, пока за ним захлопнется дверь. Это ей показалось, или он торопился сбежать?

Закусив губу, Мирослава открыла дверцы шкафа, убедилась, что он пустой. Плюхнулась попой на кровать, немного попрыгала. Матрас оказался приятно упругим и не скрипел. Затем девушка открыла балконную дверь и выскользнула на террасу.

Тут стояли стол и несколько кресел из ротанга, а вокруг — на полу, на полках, вделанных в стены, и даже свисая с потолка — в цветочных горшках вилась петуния, поражая буйством красок и ароматом.

На террасу выходило еще две застекленные двери. С четвертой стороны была небольшая калитка, ведущая во двор. Мирослава подошла к одному из окон, заглянула. В комнате было слишком темно, чтобы она сумела хоть что-то разглядеть. Девушка приставила ладони по обе стороны от лица, закрываясь от солнечного света.

Странно… Комната, которую она разглядывала, тоже была спальней. Мирослава сразу увидела огромную двуспальную кровать с белым изголовьем, покрытым резьбой. По обе стороны от кровати — белые тумбочки. Над изголовьем — большая картина в дорогой позолоченной раме. На картине — лесной пейзаж. Остальная часть комнаты оставалась в тени, но… На белом атласном покрывале кровати лежало красное платье, аккуратно разложенное чьей-то заботливой рукой. И черные чулки с кружевом. И крошечные трусики-стринги, ярко-красные, с черной окантовкой. И сумочка — черный лакированный клатч. И еще какие-то мелочи, похожие на вытряхнутую из этой сумки косметику: разноцветные бутылочки, коробочки и тюбики.

Сердце Мирославы замерло, пропуская один удар. А потом забилось как сумасшедшее. В глазах потемнело.

Неужели у Северина уже кто-то есть?

Не та ли рыжая Анна? Не она ли оставила здесь эти вещи?

Мирослава уперлась лбом в стекло. Руки бессильно упали вдоль тела.

Нет, Северин не поступил бы с ней так! Он не подлец! Не мерзавец! Он не привел бы ее туда, где живет с другой женщиной…

— Мира! — она вздрогнула, услышав его взволнованный голос. — Ты в ванной?

О, черт, он ищет ее! А она стоит здесь. Разглядывая через окно его личную жизнь!

— Где ты была? — Северин вошел в комнату и обшарил ее подозрительным взглядом, как только Мира впустила его. — Ты не купалась, — сузив глаза, он глянул на девушку. — Чем занималась?

— Изучала обстановку, — сказала она, стараясь не выдать волнения. — Чья это комната?

— Ничья. Здесь никто не жил, — ответ был слишком поспешным, словно Северин заранее ждал вопроса.

— А та, другая?

Он нахмурился.

— Какая другая?

— Та, что выходит на террасу? С белой кроватью, — ну вот, сейчас она все узнает. Мирослава спрятала руки за спину, сжала вспотевшие кулачки. Пусть лучше она узнает об этом сразу, чем будет мучиться подозрениями. — У тебя кто-то есть?

Лицо Северина мгновенно потемнело, замкнулось. Челюсти сжались так, что на щеках выступили желваки. В глазах сверкнуло настоящее бешенство. Он вдруг шагнул к ней так стремительно, что она не успела отпрянуть. Схватил за плечи, встряхнул, зарычал:

— Никогда! Слышишь, мать твою, никогда! Не смей приближаться к той комнате!

Она вскрикнула, испуганная его внезапной злостью. Закусила губу, заморгала быстро-быстро, пытаясь справиться со слезами. Он замер, отпустил ее плечи, шагнул к дверям.

— Черт, Мира, — в голосе мелькнуло раскаяние, — прости. Прости, я не хотел тебя напугать. Просто больше никогда — поняла? — никогда туда не ходи!