Глава 8

Следующим утром Настя отправилась на работу на такси. Только так получилось избавиться от гиперопеки Ильи и Бэллы.

— Жаль, что Егор уехал рано, — всплеснул руками Легатов и добавил негромко: — Я сегодня больным притворился, а сыну целый день производством рулить.

— Притворился, как же, — хмыкнула Бэлла. Но и без того было понятно, что Илья Семенович всю ночь не спал. Да и кому спалось.

— Может, ты тоже сегодня дома останешься? — с надеждой в голосе поинтересовалась Бэлла, не желая отпускать от себя Настю.

— У меня отпуск закончился, — пролепетала та и, обняв удивленных хозяев, поднялась наверх одеваться и краситься. Бэлла тем временем вызвала такси. Всю дорогу до работы Настя размышляла о вчерашних репортажах. Словно кто-то пообещал награду самому ушлому журналисту, что умудрится вылить побольше грязи на Дину Васильевну Тарасову. Настя чувствовала, как к горлу снова подкатывает тошнота.

«Кто и за что решил поквитаться с покойницей? — в который раз задалась она вопросом. — Наверное, кто-то из учеников. В каждом выпуске находились обиженные и оскорбленные. Кто-то предлагал деньги за оценки, а Тарасова не брала, кто-то просто считал себя умнее и достойнее и на уроках пытался изгаляться над учительницей. Таких Дина выпроваживала из класса, а в следующий раз вызывала к доске и гоняла по всей теме. Поэтому желающих покрасоваться на ее уроках обычно не находилось. Она бы сама догадалась, кто поднял волну фекалий, — мысленно усмехнулась Настя. — А мне, что думай, что гадай на кофейной гуще, все равно не пойму. Зато дядя Илья обещал подать в суд на СМИ и отсудить моральную компенсацию за поруганное имя бабушки. Хотя ей от этого не легче!»

Настя сморгнула слезы, норовившие выкатиться из глаз, и тупо уставилась в окно. Такси подъезжало к старой промзоне. Раньше тут работали заводы и фабрики. А теперь на месте цехов и административных корпусов появились новенькие бизнес-центры, да и сама промзона обросла со всех сторон спальными районами и совершенно неожиданно оказалась чуть ли не в центре города. Она сунула таксисту стольник, но оказалось, что Бэлла расплатилась за проезд карточкой. Настя выбралась из машины и тут же позвонила родственнице поблагодарить.

— Спасибо, Бэлла, — промямлила она в трубку.

— Еще чего, — усмехнулась та. — Я настояла, мне и платить. Хорошего дня, девочка!

— И вам тоже, — воскликнула Настя. — И дяде Илье!

Она на автомате приложила электронный ключ к входной двери, а потом вошла в офис. Бэлла еще раз предупредила о журналистах и добавила настойчиво, что вечером лучше ехать на такси. А если Настя откажется, то за ней приедет Егор.

— Ой, не надо! — испугалась она. — Я такси вызову!

Бэлла хохотнула и, еще раз пожелав хорошего дня, отключилась.

За разговорами с теткой Настя не заметила, как на нее косятся коллеги. Кто-то презрительно, а кто-то с любопытством. Но как только она бросила сумку на стол и потянулась, чтобы включить компьютер, в кабинет заглянула Нонна, Тузикова секретарша, и, обдав Настю волной враждебного высокомерия, заявила с порога:

— Тарасова! К директору! Срочно!

Захватив ежедневник и ручку, Настя понеслась в кабинет к Тузику.

«Безусловно, он уже знает о моем родстве с Кайманом. Но я-то с Егором не общаюсь и никаких сведений никому не передавала! Тузик — нормальный человек, должен понять. Убеди его, Тарасова, — мысленно велела она себе. — Тебе только осталось работу потерять для полного счастья!»

В кабинете директора сидела Буровкина и как ни в чем не бывало пила чай с конфеткой. Ужасный блонд и розовая помада делали ее похожей на продавщицу винного отдела, а длинные ногти создавали ощущение, что это и не человек вовсе, а какая-то хищная птица, готовая в любой момент вцепиться в глотку.

— Доброе утро, — бодро поздоровалась Настя и уже собралась занять свое привычное место с краю стола, когда Буровкина обсмотрела ее с головы до ног и хмыкнула гаденько:

— Явилась все-таки… — и качая бедрами выплыла из кабинета.

Настя отшатнулась, как от удара, и отодвинула стул, намереваясь сесть, но Тузик не позволил ей.

— Я не приглашал тебя садиться! — истерически выкрикнул он. И заверещал на весь кабинет о людской подлости и промышленном шпионаже.

— Ты! Ты работаешь на Каймана! Гадина! Хорошо, что вывели тебя на чистую воду!

— Я не знаю никакого Каймана, — пролепетала Настя, включая опцию «полная дура». — Даже не понимаю, о ком вы говорите. У меня бабушка умерла!

— И бабка твоя! Вчера в новостях показали. Звание заслуженной купила, наверное. У братца Аллигатора денег много!

— Вы с ума сошли, — тихо охнула Настя и повернула к выходу.

— А ну, стой, — заорал Тузик и ринулся к ней. Настя попробовала уклониться, но шеф, несмотря на излишний вес и одышку, оказался ловчее. Схватил Настю за руку и потянул на себя. Она вырвалась из его захвата и кинулась к двери, но в этот момент в кабинет вернулась Буровкина и со всей дури толкнула девчонку в руки директора.

Тузик поймал шпионку и, притянув к себе, прошептал угрожающе:

— Я тебя, сволочь, по всему городу ославлю. Никто на работу даже уборщицей не возьмет.

— А я в полицию заявлю, — рыкнула Настя и попыталась вырваться. Но Тузик держал крепко.

— А ты докажи, — осклабился он и на секунду задумался. — Или ты пришла сюда с диктофоном?

Настя снова попробовала избавиться от липких рук шефа, но, сколько бы она ни трепыхалась, ничего не получилось. Да и Буровкина крепко держала сзади. Поэтому никто из них не заметил, как приоткрылась дверь в кабинет и тут же захлопнулась. Нонна, обалдев от увиденной сцены, выскочила на крыльцо. Достала сигареты и тут же поняла, что забыла зажигалку. Возвращаться обратно не хотелось, да и к зданию подходил начальник службы безопасности. Она улыбнулась натянуто и попросила:

— Дай закурить, Костя!

— Что, шеф с утра жару дает? — усмехнулся тот, вытаскивая из кармана зажигалку.

— Вызвал к себе Тарасову. Орал как резаный, а теперь вместе с Буровкиной зажал Настьку в углу и лапает.

— Что?! — рыкнул Патрикеев и устремился в офис, на ходу набирая Каймана.

Он ворвался в кабинет Тургузова и даже застыл от неожиданности. Буровкина держала Настю под локти, не давая вырваться, а Тузик елозил толстыми пальцами по груди и бокам пытающейся увернуться девчонки.

— Вы что творите? — рявкнул Патрикеев, шагнув к Насте. Он выхватил девушку из лап мучителей и еще раз повторил: — Что здесь происходит?

— Вот, — хмыкнул разъяренный Тузик. — Поймали воровку. Промышленным шпионажем занималась! — Он положил растопыренную ладонь на грудь, имитируя сердечный приступ, а другой рукой попытался снова схватить Настю за руку.

— И что она у вас украла? — рассердился Костя, заслоняя собой Тарасову.

— Мы еще посмотрим, что украла, — завопила Буровкина, подняв вверх указательный палец. — Нужно ее компьютер проверить и сумку!

— Не выпускай ее из кабинета, — велел Тузик безопаснику и помчался к сисадмину, а Буровкина опустилась на стул напротив Насти и громко скомандовала:

— Нонна, принеси мне чай!

— А Насте — воды, — попросил Патрикеев секретаршу и что-то быстро напечатал в телефоне.

Потом подмигнул Тарасовой, словно говоря, что все обойдется.

Настя хлебнула теплой воды из одноразового стаканчика и про себя отметила, что обычно Нонна приносит воду в красивых хрустальных стаканах с золотой каемкой. А тут… словно для зачумленной… Она попыталась собрать себя в кучу, но не получилось. В голове, словно в киселе, плавали обрывки фраз, не способные соединиться в одну мысль. Настя попробовала сделать дыхательные упражнения, как учили на йоге, но для этого требовалось расслабиться. А как тут расслабишься, если до сих пор она чувствовала лапы Тузика на своей груди и ментоловый запах из его рта. Только ненависть, кипевшая в душе, клокотала внутри и не давала мыслить связно. Из ее кабинета вернулся Тузик и, важно прошествовав к своему столу, плюхнулся в кресло.

— Ну что, нашлось? — ехидно осведомился Патрикеев.

— Специалисты разбираются! — напыщенно заявил шеф и даже нижнюю губу выпятил.

«Дегенерат», — мысленно усмехнулся Патрикеев и покосился на Тарасову. Она, будто больная, прихлебывала воду из стаканчика и глядела куда-то перед собой. И Косте даже показалось, что еще немного — и она грохнется в обморок.

— В кабинете ее сумка осталась, — хлопнул себя по бокам Тузик. — Галя, принеси сюда. Нужно и там посмотреть. Может, эта стерва еще какие-то документы прихватила. Или деньги у нас украла.

Буровкина кивнув бросилась исполнять поручение, а Настя глянула на шефа удрученно и прошептала чуть слышно:

— Я только в офис вошла, что я у вас украсть могла?

— А это мы посмотрим, — злобно кинул шеф и обалдело уставился на распахнувшуюся дверь и вломившегося в кабинет разъяренного мужика в дорогом костюме. — Вы кто, товарищ? По какому вопросу?

— Гусь свинье не товарищ, — хмыкнул тот и повернулся к Патрикееву. — Что тут произошло, Патрик?

— Вы кто такой? — заорал Тузик. — Как вы смеете? Я — хозяин компании!

— Рот закрой, — душевно попросил Кайман и глянул на Настю. — Как ты, девочка? — осведомился, наклонившись. И заметил, как ее бьет крупная дрожь, а рука сжимает на груди платье с оторванными пуговицами. Егор снял пиджак и накинул на плечи родственницы.

— А теперь поговорим, — заявил он, садясь за стол рядом с Настей. — Костя, пригляди, чтобы нас не беспокоили!

Патрикеев кивнул и привалился к косяку двери, своим видом показывая шефу, что лучше не сопротивляться.

— Я еще раз повторю вопрос и жду на него ответ, — холодно поинтересовался Кайман. — Почему Настя в слезах и в порванном платье? Что тут произошло?

— Когда я вошел, шеф ее лапал, — подал голос от двери Патрикеев, а потом слегка посторонился, пропуская в кабинет Буровкину с Настиной сумкой. — Эта красавица Настю держала, а он диктофон искал по всему телу.

— Нашел? — рыкнул Кайман и добавил с издевкой — Присаживайтесь, мадам. Поздно торопиться! Уже успели…

— А вы… — начала Буровкина и, поняв кто перед ней, кулем плюхнулась в кресло.

— Меня, дорогие друзья, зовут Егор Ильич Легатов, некоторые называют Кайманом. О вашей скорбной конторе, строящей собачьи будки, я узнал только час назад. Но если вы мечтаете, чтобы я купил за бесценок ваш геморройный бизнес, то я вас удовлетворю. Несите бухгалтерскую отчетность.

— А… Что? — задохнулся в своем кресле Тузик и заюлил жалостливо. — Меня, наверное, дезинформировали…

— Это ничего не меняет, — поморщился Кайман. — Зовите главного бухгалтера, давайте поручения. У меня было много дел сегодня. Но раз вы так настойчиво привлекали мое внимание, то я отменил встречу и приехал.

Тузик боязливо глянул на самого Егора, покосился ему куда-то в бок. И Настя с удивлением увидела, что там висит кобура. А оттуда выглядывает черная рукоятка.

— Татьяна Игоревна, — проблеял Тургузов по внутреннему телефону. — Зайдите ко мне, пожалуйста, с бухгалтерской отчетностью.

Настя будто со стороны наблюдала за Егором, быстро перелистнувшим несколько страниц и со знанием дела изучавшим китайскую грамоту — бухгалтерскую отчетность предприятия. Она куталась в его пиджак из тонкой летней шерсти, вдыхала запах парфюма и самого Каймана, и чувствовала себя в полной безопасности.

— А почему кредиторская задолженность такая большая? — пробурчал Егор и ткнул пальцем в какую-то цифру.

— Так Владимир Николаевич не разрешает платить поставщикам по счетам, — пробормотала Настя. — Мне приходится умолять, чтобы товар отгрузили.

— Да, — подтвердила главный бухгалтер. — Мы регулярно задерживаем платежи.

— Странная политика, — хмыкнул Кайман и вынес вердикт: — Покупать мы вас, граждане, не будем. Денег жалко на вашу помойку. А вот обанкротить придется… чтобы жизнь медом не казалась. Насюш, — обратился он к Насте, назвав детским прозвищем. — Напиши заявление об увольнении. Сегодняшней датой. Без отработки. А вы, — воззрился Егор на Тузика, — тоже пишите, что никаких претензий к Тарасовой Анастасии Васильевне не имеете. Или все-таки есть что-то?

— Нет-нет, что вы, — замотал головой Тузик, не обращая внимания на косые взгляды Буровкиной. Он быстро написал отказ от претензий и заискивающе посмотрел на Егора. — Может, расстанемся друзьями? — попросил он. — Меня ввели в заблуждение. Да еще эти репортажи по телевизору…

— И это дало вам право лапать беззащитную девчонку и угрожать ей расправой? — нехорошо усмехнулся Легатов и добавил будто шутя: — Кайман Тузику не товарищ. Да и решать с банкротством не мне. Это твоих поставщиков касается, дядя! Вот пусть и думают, как свои миллионы вернуть.

Он покосился на Настю и, заметив, что она закончила писать заявление, быстро придвинул к себе лист. Прочел внимательно.

— Все верно, — и, повернувшись к Тузику, попросил любезно: — Трудовую книжку, пожалуйста!

— Галя, — велел шеф Буровкиной. Она дернулась, словно больная.

— Нет, — мотнул головой Егор. — Никто не выйдет из кабинета до нашего ухода. Попросите кого-нибудь из подчиненных принести трудовую. Тут заполните.

Когда все было готово, Кайман непринужденно проверил запись в книжке и сам ее сунул в Настину сумку.

— Все, торжественное заседание считается закрытым, — осклабился он. — Настя, поехали домой! Патрик, ты с нами или в этой клоаке останешься?

— С тобой, командир, — подал голос Патрикеев. Егор обнял Настю за плечи и, подхватив ее сумку, направился к выходу.

— Провожать нас не надо, — бросил напоследок.

Из окна кабинета Тузик с Буровкиной дружно наблюдали, как большой красивый мужчина аккуратно усаживает в спорткар закутавшуюся в его пиджак девицу, как небрежным движением закидывает в багажник ее сумку и сам садится за руль.

— Ты деньги успела вытащить? — негодующе воззрился на любовницу Тузик.

— Когда? — вскинулась она. — Я тебе и так и сяк моргала, а ты ноль внимания…

— То есть мы Тарасовой еще двести тысяч подарили? Я правильно понял?

— Подождите, — от стола заседаний поинтересовалась главный бухгалтер. — Вы подсунули девчонке деньги, чтобы ее обвинить в воровстве?

— Тебя это не касается, Таня, — рявкнул шеф.

— Да нет, — мотнула головой она. — Касается. Работать с подлецами я уж точно не буду.

— Ты сначала в кассу двести тысяч недостачи внеси, а потом увольняйся, — хмыкнул Тузик.

— Почему недостачи? — улыбнулась главбух. — В кассе на эту сумму выписан расходный ордер на Буровкину, и на нем подпись Галины Анатольевны. С нее и спрашивайте!

Настя наблюдала, как уверенно и небрежно Егор ведет машину.

— Спасибо тебе, — пробормотала она. — Они бы убили меня, если б не ты!

— Ты держалась молодцом, — тихо заметил Кайман и добавил добродушно: — Если хочешь, давай остановимся около озера. Там на пляже посидим, ты в себя придешь…

— У тебя же работа, — извиняясь пробормотала Настя. — Мне не удобно.

— А я сегодня все встречи отменил и к тебе помчался. Поэтому гуляем! — улыбнулся он и подмигнул, как мальчишка.

— Егор, — воспротивилась было она.

— Поехали! — велел он, проезжая вдоль набережной. — Не являться же в таком виде домой. Родители расстроятся.

Настя кивнула. Довод показался ей самым убедительным.

— Я чуть не умерла, — выдохнула она, усаживаясь на шезлонг. Потом придвинула к себе сумку и принялась искать косметичку. Хотя почему-то все время попадались цветной кулек из Летуаля, где Настя носила прокладки, и ключница.

«Странно, — хмыкнула она про себя. — Вроде все на дне валялось. А косметичка, наоборот, сверху лежала, а теперь в самом углу».

Настя покосилась на Егора, босиком шагающего к воде, и даже залюбовалась на миг. В лучах полуденного солнца Кайман казался античным красавцем и полубогом.

«Эх, — жалобно подумалось Насте. — Такой мужик уж точно не для тебя, голубушка. Посмотри на себя и на него!»

Она, будто повинуясь внутреннему голосу, достала зеркало и уставилась на себя. Тушь под глазами размазана. Волосы взъерошены. И взгляд безумного загнанного в силки животного.

«Так бы оно и было, если бы не Егор», — мысленно возблагодарила она небеса, ниспославшие на помощь Легатова-младшего. Потом тщательно стерла с лица остатки размытой косметики, собрала волосы в дульку. Нашла в косметичке булавку, припрятанную там по совету Дины, и аккуратно сколола лиф в месте отлетевших пуговичек, а про себя подумала, что больше никогда не сможет надеть это платье. Слишком сильны воспоминания и ассоциации, с ним связанные. Она еще раз полюбовалась Егором, бродившим по воде в подкатанных офисных брюках, и растянулась на шезлонге, закрыв глаза.

Теплое летнее солнышко приятно грело лицо и щекотало ноги. Настя сомлела и почувствовала, что засыпает, когда вдруг широкая фигура заслонила ее от солнечных лучей и тихий властный голос позвал:

— Настя, пора.

Она на автомате уселась на шезлонге и, продрав глаза, полезла в сумку. Снова под руки попался кулек из Летуаля, показавшийся Насте слишком тяжелым для двух хранящихся там прокладок. Она заглянула внутрь, а потом вскрикнула от неожиданности:

— Егор!

— Что там у тебя? — хмыкнул он. — Жаба? Или крыса?

— Во-о-от, смотри, — насилу оторвав взгляд от голубых пронзительных глаз, прошептала Настя и протянула пакет.

— Ну что? — негодующе переспросил он, доставая на свет божий парочку олвейсов, влажные салфетки и пачку пятитысячных купюр. — Деньги, ну и что? — осведомился, небрежно повертев пачку в руках.

— Мне подсунули, понимаешь? — горячо прошептала Настя. — Обвинили бы в воровстве!

— Наверное, ты права, — насупившись кивнул Кайман. — От этих сволочей всего можно ожидать. Но ничего страшного, поехали домой!

— Давай заедем в офис. Деньги нужно вернуть!

— Если вернемся, я их точно поубиваю. Не доводи до греха, — поморщился Легатов и рыкнул угрожающе. — Обойдутся. Сами виноваты. Считай это премией по случаю увольнения. Золотой парашют, — хохотнул он, садясь в машину.

— Егор, — снова попросила Настя. — Я даже не знаю, что с ними делать.

— Да ну? — мотнул головой Кайман. — Закроешь часть кредитов. Жалко, что тебе пол— лимона не подложили, тогда бы точно на все хватило, — усмехнулся он и поинтересовался суровым тоном — А кстати, Настя, зачем тебе понадобилось полмиллиона? На что ты столько денег потратила?

— Откуда ты знаешь? — охнула она и откинула затылок на подголовник.

— Я все знаю, Настенька, — тихо рыкнул Легатов и добавил вкрадчиво — Привыкай.