Глава двадцать первая

Глава двадцать первая

— В мои обязанности не входит пошив нарядов, - ворчит старая кошелка-портниха в ответ на мой вежливый вопрос, не смогла бы она помочь мне с пошивом платья. – Тем более для Безымянный. Пошла вон отсюда, пока я не нажаловалась ректору, что ты отвлекаешь меня от работы.

Я мысленно желаю ей провалиться в десятое пекло и убираюсь ни с чем.

Ну вот, последняя надежда раздобыть хоть какое-то вечернее платье с треском провалилась. Это притом, что мои запросы до смешного скромны: меня вполне устроил бы обычный закрытый наряд без дурацких кружев и сотни накрахмаленных подъюбников.

Два дня назад ректор вызвал меня к себе и с наивеличайшим отвращением сообщил, что скарт эрд’Таф обратился с просьбой позволить мне присутствовать на Празднике схождения. Сначала ректор устроил мне выволочку за то, что с момента моего появления весь Аринг-Холл буквально на ушах стоит, и у них постоянно что-то случается. Потом высказал все, что думает о присутствии Безымянной на празднике для членов Старших семей. Я молча, без единой эмоции на лице выслушала все претензии. Когда они иссякли, ректор какое-то время нарезал вокруг меня круги, а потом неожиданно сказал, что дал свое согласие. И, не позволив мне как следует насладиться радостью, огорошил: в качестве прислужницы. И лишь в том случае, если я найду подходящий наряд. Вот же сукин сын. Как будто в Аринг-Холле на каждом шагу швейные мастерские и лавки готового платья. А выходить за пределы академии под предлогом покупки наряда мне, понятное дело, никто не разрешит.

Сначала я обратилась к Роре. Она охотно согласилась помочь, но сразу предупредила, что у нее всего пара подходящих нарядов, и самый красивый она уже приготовила для себя. Но стоило ей открыть шкаф, как я поняла, что надо срочно искать убедительную отговорку, почему мне категорически нельзя взять ее платье. Платьем эти клочки ткани с аляповатой вышивкой бисером назвать никак нельзя. И потом - у меня совершенно нечего положить в такие глубокие декольте. К счастью, Рора выше и крупнее меня, и первая же примерка поставила крест на ее попытках убедить меня выбрать «кремовый восторг с рюшами».

Оставалась только портниха Аринг-Холла.

И она только что выгнала меня взашей.

До праздника остается три дня.

Я уныло бреду в лавку академии с огромным списком покупок, который выдал Рэн. Вот же засранец, знает, что мне с моими каменными копытами дьявольски тяжело обойти все нужные ларьки, но даже ухом не повел, когда я поинтересовалась, нельзя ли разделить покупки на несколько дней. В лавке оружейных снастей я покупаю два точильных камня, набор по уходу за клинковым оружием и флакончик со специальным маслом для обработки лезвия. Все это я уже покупала ему на прошлой неделе, но Рэн обладает уникальной способностью терять вещи по три раза на дню. Взошедшие, даже я не такая рассеянная! В лавке травника набираю целый мешок – серьезно, здоровенный мешок! – всяких корней, листьев и готовых саженцев. Скорее всего, этот павлин снова решил покрасоваться перед какой-то девчонкой с курса алхимии или травничества. Видели бы вы это жалкое зрелище: Рэн в лаборатории, пытающийся препарировать корень альгемы. И все ради девчонки с четвертым размером бюста. Он порезал себе все пальцы, заработал жутчайшую аллергию, но, кажется, ту ночь они все равно провели вместе. И такое случается едва ли не каждую неделю с момента, как я поступила к нему на службу. После этого все разговоры о том, что из-за моей сестры чуть было не распалась его помолвка, превращаются для меня в очевидную полнейшую чушь. Но расспрашивать его снова я так и не осмеливаюсь.

Последним пунктом в списке - мастерская таумической инфузии. Там всегда стоит ужасный смрад, буквально до рвоты. Такова цена за превращение золы в медный порошок, а медного порошка – в серебряную пыль. Работают здесь в основном студенты-старшекурсники, точнее сказать – отрабатывают воспитательные взыскания. Прежде чем зайти, я предусмотрительно перевязываю лицо шарфом, который взяла за правило всегда держать при себе.

Я действую по заранее продуманному сценарию, чтобы, упаси Взошедшие, не задержаться внутри ни одной лишней минуты. До сих пор не могу понять, почему мое первое взыскание обошлось мне малой кровью. Могли ведь и на конюшню отправить, или вот сюда, или вообще кладовые от всяких паразитов вычищать.

У стойки всегда топчется кто-то из преподавателей, кто присматривает, чтобы старшекурсники не наломали дров с инфузиями. Иначе фейерверк будет побольше того, который устроила сестра Нэсса. Раз эдак в десять.

Я молча протягиваю бумажку преподавателю, он так же молча ее читает.

— Возьмите все, что нужно, у эстра эрд’Зарана. Двенадцатый стол.

Быстро прохожу в самый конец лаборатории и останавливаюсь около нужного стола. Наказанный студент как раз стоит на четвереньках и судорожно сгребает зеленый тлеющий порошок. Вот же дурья башка, разве можно трогать нефтовую пыль голыми руками? Я шарю взглядом по столу, нахожу пару перчаток и протягиваю их мученику со словами: «С этим будет проще». А через секунду уже жалею о своем добром поступке. Хотя я почти всегда жалею о подобных проявлениях слабости. Редко когда они не выходят боком лично мне.

— Безымянная, - глядя на меня покрасневшими мутными глазами, говорит Дэмос.

Он игнорирует мою помощь, упрямо сгребает остатки порошка в ладонь и высыпает его в стеклянную посудину. Потом медленно поднимается. Его порядочно качает. На всякий случай я отхожу на безопасное расстояние. Опека Рэна, конечно, почти избавила меня от нападок, но умники продолжают доставать меня бестолковыми шутками. Но с Дэмосом все иначе. Он звереет от одного моего вида. К счастью, в те разы, когда он оказывался поблизости, у меня была спина Рэна, чтобы спрятаться. А мой «господин», кроме того, что славится своими любовными похождениями, так же славится умением надрать уши любому желающему.

Сейчас Рэна рядом нет, а придурок Дэмос выглядит еще более чокнутым, чем обычно. Я не большой спец во всяких «веселящих и открывающих сознание веществах», но, по-моему, он принял одно из них. И определенно не то, что веселит.

— Ну и что ты тут делаешь, рабыня?

Я молча протягиваю ему список. Дэмос рвет его не глядя. Остервенело превращает бумагу в горсть обрывков и швыряет их мне в лицо. Я поднимаю руки вверх, демонстрируя смирение и медленно, стараясь не делать резких движений, отступаю к двери. Краем глаза поглядываю за стойку, надеясь, что в случае чего смогу закричать - и преподаватель за меня вступится. Ну и куда же он делся?!

— Прошу прощения, что потревожила тебя, эстр, - стараясь выглядеть как первозданное смирение, извиняюсь я. – Больше этого не повторится.

Но моя трусость производит прямо противоположный эффект: Дэмос в два прыжка оказывается рядом, хватает за волосы и притягивает к себе. Я едва касаюсь ногами пола.

— Что ты все время тут вынюхиваешь, рабыня? – От него разит чем-то кисло-сладким и еще, почему-то, фиалками. Вот же гребаный стыд: от здорового увальня за милю воняет девичьими цветочками. Не будь я так запугана, от души бы посмеялась. – Почему ты вообще до сих пор не сдохла?

— Пожалуйста, отпусти меня, - все еще надеясь разбудить в нем хоть толику человечности, умоляю я. – Клянусь, я больше никогда…

В этот момент он второй рукой перехватывает меня за горло и сжимает так сильно, что у меня разом хрустят все шейные позвонки. Я не могу ни вздохнуть, ни выдохнуть, перед глазами все плывет. В голове истерично бьется единственная мысль: я не могу умереть вот такой дурацкой смертью. Я выбралась из императорской темницы, выбралась из огня, не разбила башку о камни на том проклятом веревочном мосту! Демон его все задери! Я не могу умереть вот так, задушенная, как кролик в лапах здоровенного садиста.

Дурацкая мысль, конечно, учитывая, что эти секунды могут быть последними в моей жизни.

— Ты омерзительная тварь, рабыня, и я знаю, почему ты здесь. – Я не вижу его лица, только размытый черный силуэт. – Думаешь, ты такая умная? Думаешь, твой план никому не по зубам? Я с легкостью могу сломать тебе шею и скажу, что ты просто неудачно упала. Тебя сожгут, прах выбросят в нужник, а мне, возможно, дадут еще одно взыскание. Чувствуешь разницу между нами, рабыня?

Что? Но как он…

— Немедленно поставь ее на место, - раздается где-то позади низкий мужской голос.

Я почти отключаюсь и смутно узнаю в нем знакомые нотки, но все равно не могу понять, кто этот вступившийся за меня смельчак. Дэмос же просто огромный, и он точно на сто процентов чокнутый! Мало кто кроме Рэна рискует переходить ему дорогу.

— Повторяю последний раз – отпусти ее, слизняк.

Глер?! Он что, совсем спятил?

И – о чудо! – лапища Дэмоса внезапно исчезает с моего горла. Как-то даже слишком резко, потому что я мешком грохаюсь на пол и очень неприятно прикладываюсь затылком. Из глаз брызжут искры - уж не знаю, то ли от удара, то ли от внезапного притока воздуха в легкие, то ли от всего сразу.

— Йоэль, ты в порядке? – На этот раз голос Глера звучит почти над ухом.

Я не успеваю ответить, потому что Дэмос резко бросается на библиотекаря и валит его на пол, подмяв под себя. Глер пытается выбраться из-под него, и ему это почти удается, но кулак Дэмоса тараном врезается ему в нос. Раздается противный хруст, кровь брызжет во все стороны и ее запах щекочет мне ноздри. Они борются в метре от меня, и я отлично вижу, с каким остервенелым отчаянием библиотекарь пытается справиться со значительно превосходящим его по силе врагом. Ему даже удается высвободить одну руку и врезать противнику. На миг Дэмос запрокидывает башку. Глер пользуется случаем и опрокидывает врага на спину, но тут на помощь Дэмосу прибегают товарищи. Двое хватают библиотекаря за руки, рывком ставят на ноги. И начинается настоящий ужас: Дэмос колотит его, словно мешок с сеном. Беспощадно, с обеих рук, – по голове, груди, животу. Голова Глера болтается из стороны в сторону, кровь заливает лицо. До меня уже вообще никому нет дела. На миг, когда наши с Глером взгляды встречаются, мне кажется, что он шепчет: «Беги». И это действительно может быть лучшим выходом: убраться, пока Дэмос не вспомнил о зачинщице и точно таким же манером не выместил зло на мне. Вот только…

Прежде чем до головы доходит, что делают руки, я хватаю горсть нефтовой пыли и с чувством, что иду на верную смерть, бросаюсь на Дэмоса. Наверное, это безумие происходящего делает меня такой смелой - другого объяснения такому несвойственному мне бестолковому геройству просто и быть не может. С пронзительным визгом я налетаю на Дэмоса и впечатываю ладонь с пылью прямо ему в рожу. Его вой перекрывает мой визг. Не знаю, как объяснить, почему он вообще не отбросил меня, как котенка. Почему то же самое не сделали его дружки. Дэмос падает подо мной, словно срубленное дерево. А я взбираюсь на свою «добычу» и щедро растираю пыль по его мерзкой перекошенной физиономии. Когда пыль попадает гаду в глаза, раздается такой оглушительный вопль, что дрожат стекла.

Происходящее заставляет опешить даже дружков Дэмоса. Воспользовавшись их замешательством, хватаю Глера за руку и волоку к выходу, потому что сам он, судя по заплывшим глазам, ничего не видит. Да и на ногах еле держится. Странно, что вообще не грохнулся в обморок - из мордобоя с Дэмосом мало кто выходит на своих двоих.

Где-то на половине пути меня пытается задержать нерадивый преподаватель, видимо вылезший из своей коморки на шум борьбы. Я ловко отделываюсь от бестолковых вопросов, и через секунду мы с Глером уже на лестнице.

— Ты дурак! Тупица! Идиот! Хренов герой! – Я не стесняюсь в выражениях. – Он же мог тебя убить!

— Почему ты не сбежала? - отдышавшись, еле шевеля разбитыми губами, спрашивает Глер.

— Потому что ты за меня вступился, - нехотя бросаю я. – Спасибо. Хоть ты и дурак, каких поискать, но все равно – спасибо. Я отведу тебя в лазарет.

— Я не пойду в лазарет.

— Куда ты денешься, - бормочу себе под нос, но, стоит нам спуститься в холл, библиотекарь настойчиво и бесцеремонно вырывает у меня свою руку. Поверить не могу, что я только что поблагодарила его за спасение. Да я еле сдерживаюсь, чтоб ему не наподдать! – Слушай, Глер, ты в своем уме? Да ты еле живой!

— Я не пойду в лазарет, - упрямо и жестко снова отказывается он. – Если хочешь помочь, я был бы признателен… если бы обо мне позаботилась… ты. Ты же делаешь лекарства для Рэна.

— Не твоего ума дело, что и для кого я делаю. И не воображай, что твоя дурацкая выходка заставит меня до конца дней выносить за тобой ночной горшок.

Он только пожимает плечами. Я с тоской смотрю на его попытки держаться на ногах. Бедолаге приходится прислониться к стене, чтобы не упасть. Проклиная все на свете и в первую очередь свою так некстати проснувшуюся совесть, молча подставляю библиотекарю плечо.

— Тебе нужно лечь, умник, и обработать раны, пока ты не истек кровью. У тебя могут быть сломаны ребра, повреждены внутренние органы. Я могу сделать настойку, чтобы притупить боль, и мазь для заживления ран, но я не умею сращивать кости и штопать печень.

— Со мной все в порядке, Йоэль. Правда.

Правда, как же. Но раз уж герой сегодня он, а не я, то так и быть – сыграю по его правилам.

— Давай-ка для начала я отведу тебя в комнату, уложу в постель и смою кровищу. Хочу своими глазами увидеть все твое «в порядке».

Он как-то странно косится на меня, но не возражает.

— Только я тут подумала, наверное, будет лучше, если мы зайдем в общежитие преподавателей через черный ход. Не хотелось бы нарваться на лишние вопросы.

— Моя комната на первом этаже, мы можем влезть в окно.

— В твоем-то состоянии?

— Я же сказал, что в порядке, - упрямо повторяет мой подопечный.