Глава тридцать седьмая
Глава тридцать седьмая
Угадайте, кто становится предметом всех сплетен Роры, которые она вываливает мне на голову буквально с первой минуты, как мы, по обыкновению, занимаем задний ряд на лекции профессора-вонючки?
Кайлер, конечно же.
Кажется, даже «Глер» не производил на нее такого неизгладимого впечатления, я уж не говорю о ее личной трагедии на Балу Схождения, о которой Рора забыла и вспоминать. Впрочем, я не удивлена - фавориты ее розовых грез меняются чаще, чем цвет жидкости в моей чернильнице.
Я, подперев щеку кулаком, слушаю ее глупости, в глубине души радуясь, что они хоть немного, но отвлекают меня от мыслей о невесте Ашеса. Даже если ее имя в сплетнях Роры так же присутствует.
— Анелия и Корда уже подрались за право сидеть рядом с ним, - сообщает Рора, и ее лицо, все еще покрытое порядком позеленевшими синяками, искажает гримаса злорадства. - Говорят, так вцепились друг другу в волосы, что их потом снимали даже с люстры!
— Не знала, что в Аринг-холле такие крепкие люстры, - поднимаю голову вверх и делаю вид, что изучаю конструкцию этих огромных, но в целом совершенно обычных светильников.
— Волосы снимали, Йоэль! - фыркает Рора и обиженно раздувает щеки, как всегда, думая, что я просто насмехаюсь над тем, что она искренне считает важным. Но через минуту уже забывает, почему решила молчать и снова стрекочет: - На турнире Трех шипов, который был в прошлом месяце, Кай взял первый приз и титул Первого меча Шида! Представляешь? Взошедшие, он так хорош!
Пользуясь тем, что Рора закрывает глаза и ныряет в свои очередные сказочные грезы, я выуживаю из памяти все, что знаю об этом турнире. Его проводил отец Ашеса - каждые три месяца, от сезона к сезону. И много лет подряд Кубок победителя неизменно доставался моему милому кронпринцу. Потому что он был лучшим мечником Шида, потому что он смело водит армию в бой, идя впереди всех, и потому что ему не было равных.
Мне как-то и в голову не приходилось интересоваться его соперниками.
Но вряд ли Кайлер - господи, Рора правда назвала его Кай?! - выпрыгнул как бес из табакерки только месяц назад. Наверное, для Ашеса все это оказалось еще одним неприятным «сюрпризом» вынужденного заточения.
И все же, почему эта парочка появилась в Аринг-холле именно сейчас?
— Ты знала, что он будет преподавать у нас итарийский язык?
Препо… что?!
Мое внезапное прозрение обрывает профессор-вонючка, когда громко произносит имя Роры и просит ее ответить на вопрос. Она растерянно хлопает глазами, пока я, сквозь платок, просто шиплю ей ответ. Конечно же противный старикашка тут же берется за меня и до конца занятия гоняет буквально по всем темам, задавая даже те вопросы, ответы на которые невозможно найти без самостоятельного углубленного изучения предмета. Не найдя к чему придраться, просит передать ему мои рабочие записи. И выдает взыскание за пару клякс, без которых у меня вообще ничего и никогда не пишется.
— Отрабатывать будешь в библиотеке, Безымянная. - Старикашка противно шамкает слюнявыми губами, прищуриваясь, чтобы лучше наблюдать мою реакцию. - Надеюсь, впредь ты будешь относиться с уважением к новым знаниям, которые в твою голову пытаются вложить. Хвала милости нашего Императора - только благодаря его большому сердцу у тебя вообще есть голова!
— Каждое утро я благодарю Взошедших за это, - отвечаю смиренно и кротко, но все-таки позволяю себе сморщить нос. Придраться к этому он точно не сможет.
Уже за стенами учебной комнаты, в коридоре, рыщу взглядом в толпе, пытаясь отыскать Рору, но ее и след простыл. В следующий раз ни слова ей не подскажу! Да с чего она вообще взяла, что Кайлер будет что-то у нас преподавать? Наверняка просто пересказала чью-то глупую девичью мечту, как обычно приняв ее за чистую монету - за ней такое водится. Но когда прохожу мимо пестрой толпы красоток, невольно прислушиваюсь к их разговору, потому что это впервые, когда мое присутствие не вызывает шипения и потока оскорбительных словечек. Меня вообще как будто не замечают!
— Он такой красивый, ох! - шепчет одна, кажется, одна из яростных фанаток Ашеса - недели не проходит, чтобы она не отрабатывала в библиотеке какое-то взыскание. - Вы видели его глаза? Цвета живого серебра!
Какая банальщина! Эту чушь про глаза можно прочесть на страницах каждого третьесортного женского романчика. Теперь понятно, что они читают вместо учебников.
— Наконец-то в Аринг-холле будет красивый преподаватель! - подхватывает вторая. Полная и объемная, что редкость среди вентран. Даже не представляю, что и в каких количествах нужно есть, чтобы превратиться в пшеничную бабку под глазурью форменного платья. - Я бы не отказалась, чтобы кто-то посимпатичнее сменил нашего преподавателя по Истории Лун!
Быстро, пока мое подслушивание не стало очевидным, спускаюсь вниз, в садик, где обычно собирала травы, чтобы варить для Рэна лечебные мази. Здесь настоящая теплица, очень жарко и влажно, - идеальное место, чтобы побыть наедине. Мои собратья, не имеющие привычки мерзнуть, на дух не переносят такой «климат», чего нельзя сказать обо мне. Я зарываюсь в самые заросли плюща и жалящего змеевика и даже присматриваю подходящую для одиноких посиделок лавку, когда приглушенные голоса справа намекают, что я не единственная, кто пришел сюда в надежде уединиться.
Я собираюсь издать разочарованный вздох и удалиться, но вдруг понимаю, что более низкий, мужской голос, хорошо мне знаком. Слишком хорошо.
Потому что это голос Ашеса. То есть, конечно, «Глера».
И говорит он там, конечно же, не сам с собой, хотя я бы предпочла, чтобы его спутником был голос в голове, а не девушка, которая что-то так же тихо шепчет в ответ.
Вселенная, когда я просила подбрасывать мне интересные секреты, я имела ввиду совсем не это!
Уйти или остаться? Я обожаю подслушивать и за все время в Аринг-холле воспользовалась массой возможностей это сделать, но ведь речь идет о милом моему сердцу принце. Подслушивать его секреты просто… неприлично.
— Я должен быть уверен, что ты будешь в безопасности, пока я буду делать то, что должен. - Даже намного более мягкий голос «Глера» выдает стальные нотки Ашеса. - Пообещай мне, что не будешь пренебрегать своей безопасностью.
— Разве я хоть раз тебя ослушалась? - спрашивает девушка.
Я слышала ее голос лишь однажды, но этого хватило, чтобы запомнить его на всю жизнь. Мне прошлой ночью даже кошмар с ним приснился, потому что во сне я зачем-то держала подушку с королевской короной, которую Ашес собственной рукой надевал на голову своей богоподобной невесты. То есть, уже законной Императрицы Шида. А она смотрела на меня сверху вниз, словно на грязь под ногтями, и все время повторяла: «Знай свое место, рабыня, знай свое место…»
— Могу припомнить как минимум два случая, - говорит Ашес, смягчившись.
Ох, Взошедшие, лучше бы он и дальше оставался грубияном, чем вот это внезапное тепло в голосе, от которого во мне начинает извергаться самый настоящий вулкан желчи. С чего бы вдруг он стал таким деликатным?
«Может, потому что она его невеста?» - гаденько подсказывает внутренний голос, и я разом вспоминаю все те разы, когда заставала Тэону рыдающей по очередному неблагодарному поклоннику, который променял ее благосклонность на внимание какой-то выскочки. Бьюсь об заклад, сейчас я чувствую то же самое. Жаль только, что уже никогда не смогу извиниться перед ней за те свои насмешки.
— Я благодарен, что ты прислушалась к моей просьбе, - продолжает Ашес. - Лестер присмотрит за тобой.
Она издает странный звук, похожий на что-то среднее между фырканьем и тяжелым вздохом.
— В свете последних событий лично я не склонна полагаться на защиту этого места. Слишком много всего здесь происходит.
Пока Ашес медлит с ответом, я отчетливо понимаю две вещи.
То, что эта раскрасавица вдруг решила озарить блеском своей богоподобной мордашки стены Аринг-холла - инициатива Ашеса. Когда он говорил «буду делать то, что должен», то имел ввиду свою предстоящую военную вылазку, о которой тоже сказал мне на днях. Наверное, не хочет, чтобы в случае провала, его драгоценная невеста попала под удар.
Это так благородно!
Конечно же, вы поняли, что предыдущая мысль полна желчи и горечи.
И вторая вещь, о которой я почему-то подумала только теперь. Они так свободно общаются, что нет никаких сомнений - для Ниэль Как-там-Ее-дальше точно не секрет, кто на самом деле скрывается за личиной библиотекаря. Интересно, как давно она об этом знает? Была ли посвящена в числе первых? Может, именно ей он написал свое первое письмо, где поведал о чудесном спасении?
Я прикусываю кулак, чтобы сдержать вздох, от которого слишком тяжело в груди.
Потому что следующая мысль - точнее, вывод - напрашивается сама собой.
Если бы не вся чехарда событий на Балу схождения, из-за которой он был вынужден сбросить личину, знала бы я о том, кто скрывается под маской тощего Глера?
Вряд ли. Потому что вплоть до того вечера «Глер» ни единым словом или даже полунамеком не дал повода думать, что в его бледном теле смертного на самом деле сидит наследник Империи.
— И все же, эти стены до сих пор хранят мои секреты, - наконец, говорит Ашес.
— Ты знаешь, что я думаю обо всем этом притворстве, - холодно отвечает Ниэль. - Не понимаю, почему нельзя просто закончить все эти игры. Виновники заговора найдены и наказаны, ты - первый претендент на императорство, и Ниберу должен уступить тебе трон.
— Мы уже обсуждали это, Эль. - Голос «Глера» становится сухим и сдержанным, но все еще слишком мягким в сравнении со стальными нотками Ашеса, которые я почти явственно слышу в каждом звуке.
Он называет ее Эль. Какая прелесть!
На случай, если вы вдруг опять не поняли - это была очередная порция желчи, которую мой скверный характер отчего-то начал вырабатывать в десятикратных размерах.
— Эрд’Кемарри понесли заслуженное наказание, - продолжает она. - Не понимаю, почему твой дядя согласился приютить эту мерзкую рабыню. Ты уверен, что держать меня под одной крышей с ней действительно безопасно?
— Абсолютно, - отчеканивает он.
Может, мне просто кажется, может, моя обида на его «Эль» хочет хоть какого-то реванша, но в эту минуту я готова поклясться, что последней фразой он ставит жирную точку в обсуждении как минимум моей персоны.
— Хорошо, прости. - Голос красотки становится елейным, как патока, и от этого у меня снова полный рот гадкой слюны. - Когда ты…
— Скоро, - снова сдержанно отвечает он.
Разговор, из-за которого они здесь уединились, определенно закончен, и я, не дожидаясь, когда мое присутствие перестанет быть секретом, быстро сбегаю из теплицы.
Ну и куда податься теперь? Остался ли в Аринг-холле хоть один уголок, где на меня не свалится чья-то невеста, новый красавчик-преподаватель и воркующая парочка влюбленных?!
Остается только моя комната, куда я поскорее направляю шаги, стараясь идти самыми темными и безлюдными коридорами академии, впервые в жизни надеясь больше ничего не увидеть и не услышать. Я до сих пор не знаю, что делать со всем «богатством», которое уже свалилось мне на голову, а это вообще впервые, когда со мной случается такой оксюморон.
В комнате на всякий случай проверяю, все ли вещи лежат на своих местах. После того странного случая с книгой, которая была открыта не на той странице, я взяла за правило запоминать что и куда кладу. А утром, перед тем, как выйти на занятия, насыпаю на полу несколько тонких, почти незаметных линий из молотых листьев. Если в моей комнате и правда кто-то шастает как у себя дома - я буду это знать по следам.
Но все линии выглядят нетронутыми. И вещи лежат ровно на своих местах, так же, как я и оставила. Даже перо на пергаменте ровно над недописанными строчками моих корявых завитков.
И все равно есть деталь, которая привлекает мое внимание даже в этом идеальном порядке.
Кровать.
С ней все точно так же, как и было, но именно здесь я нарочно оставила на полу несколько высушенных листьев паутинника. Из-за своего небольшого размера и серого цвета, они практически не видны на каменном полу. Их в принципе невозможно заметить, если только не присматриваться нарочно. Нужно сказать, их, в отличие от пыли, я не собиралась разбрасывать нарочно, просто случайно уронила, но, когда начала искать и поняла, что это практически невозможно без дополнительного освещения - решила оставить в качестве дополнительной подсказки.
Несколько листков растоптаны в пыль. От них остались только едва заметные силуэты на камне, которые я вижу только потому, что точно знаю куда смотреть и подношу лампу к самому полу. Но, когда становлюсь на колени, замечаю странное, абсолютно незаметное с полного роста свечение из-под узкой щели между кроватью и полом. Оно где-то дальше, чем на расстоянии вытянутой руки, хотя я не рискую забираться так далеко.
Что бы там ни было, это точно невозможно было бы сделать, не отодвинув кровать. Тяжелую каменную кровать со спинками из старого красного дерева и жутко твердым матрасом, наполненным старой овечьей шерстью. Ее невозможно сдвинуть, потому что я пыталась, когда поняла, что моей слабой теплолюбивой сущности категорически не по душе колючие сквозняки из окна. Я даже с места ее сдвинуть не могла, не то, чтобы хоть чуть-чуть сместить. Думаю, не сильно ошибусь, если скажу, что сделать такое по силам только четырем крепким мужчинам.
Или…
Одному хорошему таумическому заклятию.
На всякий случай отодвигаюсь подальше, разглядываю свою комнату, стараясь придумать замену светильнику - более яркую и тонкую, чтобы ее можно было пропихнуть поглубже. На глаза попадается сундук с моими ученическими принадлежностями. У меня же там несгораемая свеча, которую мне и другим студентам выдали перед походом в Обсерваторию, где мы наблюдали за звездами. Быстро нахожу ее среди остальных вещей и с тоской поглядываю на крохотный огарок. Его хватит ненадолго. Я берегла ее на случай, если снова придется тайком ускользать из комнаты ночью. Бросаю взгляд на кровать, снова на огарок и, рассудив, что ночные вылазки могут и не случиться, а разобраться с оставленным в моей комнате «сюрпризом» нужно уже сейчас, поджигаю ее и укладываюсь на пол всей грудью, максимально вжимаясь в пол. Просовываю руку дальше, стараясь не зацепить свечение.
И когда тонкий голубоватый лучик света обрисовывает первый контур, я сразу понимаю, что это, потому что уже видела точно такие же орнаменты. Хотя они и были выжжены в деревянном полу разрушенной башни, а эти выглядят совершенно «свежими».
Это манагарские письмена.
Взошедшие!
Я быстро, как ужаленная, отползаю к противоположной стене комнаты, с ужасом понимая, что именно эти руны создали тот ужасный взрыв, в котором погибла моя сестра. И теперь они - в моей комнате, в паре метров от меня, под моей кроватью.
Но самое ужасное то, что я абсолютно не знаю, что должно произойти, чтобы они пришли в действие. Черт подери, может я уже это сделала, и счет моей жизни уже идет на мгновения!