Глава 12. Спасти рядового Финика
Бандит остался сидеть с невозмутимым видом, даже когда вокруг набралась критическая масса врагов. Система если его в противники и записала, то потом явно вычеркнула. Бой-то был завершён. Правда, мы ещё полчаса отлавливали бывших рабов, успевших разбежаться, и объясняли им, что стихи советского поэта с призывом отказаться от прогулок в жарких странах, не обременённых налётом цивилизованности, были совершенно верны: ведь там крокодилы, гориллы и бармалеи. И долго убеждали, что мы — не бармалеи, а бармалеи — это не мы.
Вообще рабы с моральной точки зрения представляли собой весьма жалкое зрелище. Даже когда мы предлагали им идти в посёлок, многие отказывались, оправдывая это тем, что если умрут — снова окажутся у бандитов. Так зачем ещё куда-то ходить?.. И только объяснение про возможность перекинуть точку возрождения смиряло их с рисками дальней дороги. Ну и только разобравшись с делами насущными, мы вернулись к последнему бандиту.
— Добрый день, Филипп! — вежливо поздоровался он, когда я подошёл. — Пытать меня не надо, я и так всё расскажу.
— Тогда начинай! — похоже, я уже успел обрести репутацию в местном обществе. И, кажется, не самую хорошую.
Попутно я успел рассмотреть бандита. Мужчина был немолод, с сединой в волосах. На лице у него отпечатались следы не самой скучной жизни: шрамы, морщины…
— Меня зовут… Это уже не важно. Тут меня все Фиником звали… — сказал вежливый бандит. — Потому что у меня есть полезное умение. Случайно выбил.
— Хорошо, Финик, — кивнул я. — Расскажи мне, почему ты так и не присоединился к бою?
— Потому что устал, — признался тот. — Знаете ли, Филипп, из сорока пяти своих лет я двадцать шесть отсидел. Жизнь была такая в моей молодости — буйная…
— Гордиться тут нечем, — заметил я.
— Гордиться нечем — зато есть чему радоваться! — ответил тот, неожиданно улыбнувшись. — Я много сидел и остался жив. Там, на Земле, я ведь завязал, понимаете?
— Там завязал — а тут снова начал… — я пожал плечами.
— Не по своей воле. Я пытался спрятаться, но где?
— Так пошёл бы против! — предложил я. — Было бы много людей против, так, может, и никакого Альянса бы не было…
— Знаете, Филипп…
— Филя, — поправил его я. — Считай это прозвищем. И давай на «ты».
— Хорошо, — кивнул бандит. — Филя и на «ты»… Знаешь, Филя, это ведь не всегда просто — взять и пойти против.
— Я же пошёл! — усмехнулся я.
— Пошёл, — не стал спорить Финик. — Но ведь я — это не ты. Ведь получается, я трус. Правда, я себя таким не считал многие годы… Но мне друг как-то сказал, что наши смелые ровесники давно червей кормят. И знаешь, я вот согласился с этим. Поэтому я знаю, что я — трус. Пришлось признать. И тут я снова не решился пойти против…
— Поддержал разбой, рабство, — перечислил я, — издевательства, изнасилования, нанесение тяжких телесных…
— Я не поддержал! Но вот протестовать не решился… — Финик пожал плечами. — Я пару раз даже пытался уйти. Пришёл сюда, к озеру, но и тут меня тоже нашли. Я мог бы стать рабом, если бы скрывал своё прошлое. А я не хотел быть рабом…
— Они тоже! — кивнул я на рабов, заметив, как одна из женщин что-то шепчет на ухо Кадету.
— Да, но они не могли сойти за своего, а я сошёл. Я ведь на Земле завязал… У меня женщина появилась. Работа… Так себе работа — но на жизнь хватало. А потом мой работодатель разорился, а новое место я найти не успел. Пошёл подрабатывать — и оказался тут. Хорошо, что Анечка моя со мной не пошла… Пусть живёт там, на Земле…
— Филь, рабы говорят, — шёпотом сказал мне на ухо Кадет, — что он с ними хорошо обращался…
Я кивнул, задумавшись почти на минуту.
— Хорошо, Финик. Своих соратников по Альянсу ты не любил и помогать им не стал. Однако и мы тебя тут просто так оставить не можем!
— Да, всё понимаю… — вздохнул Финик. — Я бы пошёл к вам в посёлок, но ведь меня не пустят туда. Я про вашего Котова наслышан уже — строгий он! К себе ты меня тоже, наверно, не возьмёшь… Но у меня есть предложение!
— Ну давай… Излагай, — кивнул я.
— Пойдёмте, покажу что…
Финик встал и подошёл к выходу из-под скального навеса. Если честно, я надеялся, что он сбежит. Очень надеялся. Головная боль в виде бывшего уголовника с таким стажем была мне не нужна… Но вот только Финик бежать не собирался. Он обогнул озеро, потоптался между двух пальм, откуда-то из-под одежды извлёк финик и закопал его в землю. Затем подошёл к берегу, зачерпнул в ладони воды и полил закопанный плод, внимательно глядя на посадку.
Конечно, я местами тугодум и ни в какие чудеса не верю, но даже я затаил дыхание, боясь поверить в то, что должно было произойти. А оно произошло!.. Под воздействием каких-то неведомых сил земля перед Фиником зашевелилась — и на свет вырвался маленький зелёный росток, быстро вытянувшийся и раскрывшийся в лист, а за ним ещё один. Буквально на глазах из земли начал расти толстый пенёк молодой пальмы, выпуская всё новые и новые листья. Вскоре рост прекратился, а усталый Финик опустился на землю.
— Вот так вот, — сказал он. — Это моё умение…
— И сколько тебе надо, чтобы вырастить такую пальму? — спросил я, кивнув на посадки вокруг озера.
— Сейчас около двух дней, — улыбнулся Финик. — Но я не только финики растить могу. У меня умение — «растениевод». Я могу вырастить всё, что угодно. У меня большой показатель веры. Почти пятнадцать единиц!
— Какой показатель? — не понял я.
— Тот, который у вас игра тремя знаками вопроса обозначает, — пояснил Финик. — Он называется «вера». Чем выше значение, тем дольше можно использовать такое умение, как у меня.
— Приплыли… — пробормотал Дойч. — А ведь у моего умения тоже явный предел по времени имеется… И прежде чем я смогу снова системки читать — всегда должно время пройти.
— Послушай, Филя… — бандит посмотрел на меня. — Я не претендую на жизнь в посёлке. Я прошу лишь дать мне привязаться у вас — ведь у вас есть точка возрождения? Я могу поселиться где-нибудь в отдалении, растить овощи, фрукты… И вам полезно, и мне с бандитами встречаться лишний раз не надо… Я ведь очень быстро могу дать вам урожай…
— А почему бандиты твоё умение не оценили? — спросил я.
— Так я им о нём соврал! — признался Финик. — Сказал, что только финиковые пальмы растить и умею. А Медоед ведь финики ненавидит. Он теперь ищет умения «раститель бананов», «раститель пшеницы» и тому подобное… Он их не найдёт. Они не выпадают из животных…
— А откуда они вообще берутся? — поинтересовался я.
— Растениеводство можно получить, только вырастив что-нибудь, — улыбнулся Финик. — Я вот вырастил её!
Он открыл мешочек на поясе и показал нам… показал нам… Хлеб! Едрить-колотить! У нас будет хлеб! Финик держал в руках чёртов колосок!
— Я забрался туда, — бандит указал на плато. — Прошёл очень далеко, почти до самых гор. И там нашёл её…
Полба дикая — колос
— Предок пшеницы, — пояснил Дойч. — Злаковое растение, которое растёт на Ближнем Востоке.
— Я посадил одно семечко, поливал его, — признался Финик, — Глупо, но я три дня представлял, как вырастет колосок. А на третий день появилось умение и новый колосок.
— Финик, а ты помнишь, как ты добрался до гор? — поинтересовался Борборыч.
— С трудом добрался, — ответил тот. — Там же везде этот лес… Но я нашёл одну тропку, если заходить с северо-востока. Я по ней пытался в первый раз уйти от бандитов. Не получилось, зато полбу эту нашёл…
Все взгляды устремились на меня. Моего решения ждали не только «гвардейцы» с Фиником — его ждали даже рабы, снова получившие надежду на нормальную жизнь. А ведь нам был очень нужен опыт. Очень! Жалкие тысяча двести — это не то, ради чего стоило покидать Мыс…
— Финик, а есть тут поблизости другие лагеря Альянса? — спросил я.
— Я не знаю, — признался тот. — Вроде были какие-то… Но я там не был.
— Сворачиваемся, — произнёс я. — Пора нам домой!
Во мне боролись жадность… и жадность. Одна требовала немедленно искать новых врагов, набивать опыт и возвращаться богатым, но другая требовала сразу доставить в посёлок ценнейшие находки — Финика и его полбу. И ещё я точно знал, что Кирилл и Котов моё решение не оценят, и разве что Саша его поддержит. Но я не мог оставить людей без хлеба… Финик — решение продовольственной проблемы Мыса, и шли бы на три буквы все, кто считает, что такой бандит нам не нужен…
Но сразу выдвинуться не получилось. Рабы не могли слишком долго идти на своих протезах. И не потому, что не готовы были потерпеть боль ради свободы. А потому, что протезы держались на сущих соплях… Нужны были нормальные деревянные ноги или костыли. Чем нам всем вместе и пришлось заниматься практически до вечера… Остатки мяса ушли на ужин для всей честной компании. А утром явились нежданные гости…
День пятьдесят третий!
Вы продержались 52 дня!
Тревогу подняли дозорные, заметив на фоне светлеющего неба над склоном долины несколько человеческих фигур. Побудка прошла тихо и незаметно. Дозорные первым разбудили Борборыча, а тот уже отдал приказ поднимать без лишнего шума всех остальных. Мы разбились, как и во время штурма, на три группы — две стали сосредотачиваться у своего выхода из-под навеса. Третья готовилась прикрывать бывших рабов. Сами бывшие рабы и Финик ещё спали, не зная, что происходит.
А нас собирались атаковать! Причём, атаковать так же, как вчера штурмовали лагерь мы сами. Из кустов и из укрытия среди камней… То ли мы вчера кого-то упустили, то ли наш штурм наблюдали со стороны. А, может быть, кто-то из вчерашних убиенных просто имел поблизости точку привязки. В общем, я не удивился, когда из кустов слева и из-за камней справа выбежали вооружённые люди.
Увидев нас, бандиты поняли, что скрываться поздно — и с дружным рёвом рванулись к проходам с двух сторон. Но на их пути уже поднимались мои «гвардейцы», по-пластунски подобравшиеся к самому месту боя.
На вас напали Игроки! Можете просто умереть, а можете сопротивляться! Не стесняйтесь!
Бой в утренних сумерках — то ещё удовольствие… Бандиты с собой огня не взяли — да и мы тоже. И даже вскользь оценив количество врагов, я понял, что против нас вышло не меньше сотни. Самый шустрый бандит, добравшийся первым, легко увернулся от моего выпада копьём, рубанув своим оружием кого-то из бойцов. Я ударил во второй раз, на этот раз ловя любое движение врага — и успел изменить направление удара, когда он снова попытался уйти. Били его сразу три копья, но вот только я попал…
Вы нанесли Игроку —??? 1814 урона
Жизнь Игрока??? 2811/4625
«Вот это тушка!» — успел подумать я, прежде чем мне в плечо прилетел удар от противника.
Получен урон мечом — 760
Жизнь 6395/7155
Стало понятно, что в этот раз лёгкой победы не будет… Доспех уберёг от неприятных повреждений, но второй удар в правое плечо оставит меня без руки — и это я успел понять весьма отчётливо. Рукав был разодран в лохмотья странным мечом. Я успел достать врага ещё раз, но после был вынужден защищаться от новых противников.
Бандиты прорвались — мы так и не смогли удержать их в проходах. Хоть их число и уменьшилось, но они всё ещё превосходили нас количеством. Бой в темноте стремительно скатывался в свалку. Когда бандиты прорвались, они первым делом кинулись прочёсывать лагерь. Удивительно, но они не трогали рабов — только моих «гвардейцев», однако явно кого-то искали. И я начинал понимать, кого — Финика. Видимо, кто-то из лидеров Альянса догадывался, что тот не так прост. Целью бандитов было не разбить нас, а убить нашего нового растениевода… Я закинул копьё в петли за спиной, достал булаву и нашёл его глазами. Финик спрятался в тёмный закуток в стене, сжав в руках деревянный кол. За его спиной притаились две испуганные девушки.
Я оказался перед щелью, где прятался Финик, опередив самых глазастых врагов лишь на несколько секунд. Вскинув булаву, я мечтал только об одном — чтобы, наконец, проявил себя тренер. Без него сейчас защитить Финика было просто невозможно.
«Сила! Решимость! Напор! — вот и мой овцебык, ну слава яйцам! — Наконец-то ты взялся за ум, никчёмное создание! Ты — один! Впереди враги! Сзади самки!».
— Ну!.. — поторопил я его.
«Сверху по часовой! Первому сверху справа — налево вниз, шаг вперёд, и второму по ногам. Полшага назад — и третьему в рожу ткни!»
Советы посыпались из овцебыка, как из пулемёта. Как обычно, я выполнял не всё — просто не хватало сноровки. Но сегодня я был очень старательным учеником… Получив удар, первый бандит улетел куда-то сторону, снося на землю соседа. Второй удар отправил на землю сразу троих — один упал, а двое об него споткнулись. И только в этом бою я понял, что казавшиеся раньше дурацкими советы овцебыка не были таковыми. Тренер видел не ближайших врагов — он видел всю картину боя целиком. Когда он говорил: «Третьему в рожу ткни», то имел в виду не третьего, кто добежит — а третьего, что окажется на ногах после первых двух ударов, которые уже отправили на землю пятерых.
Бандитов ожидаемо расстроила моя бурная деятельность — и они попытались навалиться всем скопом. Но бешено вращающаяся над головой булава отпугнула всех, кто воевал ножами и топориками. И только копейщики смогли до меня дотянуться, срубив полтысячи хитов. Зато двое при этом отправились на перерождение.
— Бежим!
— Спешим!
— Вали!
— Режь!
Откуда-то из-за спин нападающих кричали близнецы, пробиваясь ко мне…
— Финика! Финика прикрыть! — орал я, отбиваясь и поскальзываясь в собственной крови, натёкшей из порезов и ран.
«Полшага вперёд, выпад прямой в морду и шаг назад!» — надрывался тренер, выискивая новые возможности по уменьшению поголовья бандитов.
Количество очков жизни у меня неторопливо стремилось в опасную зону — ниже двух тысяч. Это было критично! И очень опасно… Я и сам сносил бандитов с таким количеством жизней с одного-двух ударов.
— Толстый!!! Уроды!!! — кажется, близнецы разделились. — А-а-а-а-а-а!..
Возмущённые крики из темноты сообщали о том, что у Вислого сорвало тормоза. Оказалось, что он поднырнул под оружие врагов и быстро прополз в толпе, успевая рубить топориками по ногам.
— Да я вас на салат пошинкую!!! — потерявший в бою брата Вислый добрался до меня, выпрямился, развернулся к врагам и решил не мелочиться. Он перестал обращать внимание на раны и просто резал всё, до чего дотягивался. Пробившийся к нам Барэл тоже едва не попал под раздачу.
Долго Вислый не продержался — его добили всего за пару минут. Однако этого хватило, чтобы Финика прикрывало уже человек пять. Дальше шло уже форменное избиение нападавших. Те, пробиваясь к цели, не сразу озаботились защитой — и оказались буквально со всех сторон окружены «гвардейцами». Многие рабы воспользовались моментом и активно мстили своим хозяевам. Пусть они не наносили особо много урона, но зато отвлекали своими ударами.
Бой завершён! Было здорово — но ничего не видно!
Вы получаете 3762 очков опыта (поделён между союзниками).
Набрано опыта — 8021/29191 очко опыта!
Бандиты побоялись отступать — так все и полегли. Мы потеряли шестнадцать человек и нескольких рабов, что было особенно неприятно… Но делать было нечего. Собрав всё, что осталось в лагере, наш отряд спешно выдвинулся в сторону моря. На этот раз на ориентиры мы плюнули: выбрали примерное направление и пошли.
Отряд вёл Тариг, выбирая те места, где остаётся меньше всего следов. Рабов тащили чуть ли не волоком, потому что те не никак не могли поддерживать нашу скорость. Сначала мы следовали вдоль ручья, вытекавшего из озера. Когда ручей слился с речкой, повернули на юго-запад и пошли по прямой. Лишь ближе к середине дня Борборыч разрешил сделать небольшой привал и перекусить.
Я быстро впихнул в себя еду, попросил разбудить меня перед выходом — и задремал, свернувшись калачиком. Поспать удалось минут двадцать — не больше… Но даже эти двадцать минут позволили системе восполнить запас очков жизни до трети.
Волновались мы не зря — погоню за нами всё-таки выслали. К счастью, количество преследователей было невелико — всего пара десятков. На глаза они лишний раз старались не показываться, видимо, рассчитывая подобраться к Финику ночью. Он явно понимал, за кем ведётся охота — и заметно нервничал. Однако в походе держался стойко, помогая идти самым ослабевшим рабам. А я почти и не переживал — как будто знал, что планам врага и страхам растениевода не суждено сбыться… Нас ждали у Лосевки — Поляк со своими, Бамбина с отрядом и вернувшиеся на перерождение гвардейцы. К Мысу мы вышли уже глубокой ночью, еле держась на ногах. У меня уровень усталости был близок к нулю. Многие «гвардейцы» уже ушли в минус и начали терять жизни.
Как мы дошли до посёлка — я уже помнил весьма смутно… Финика я сразу подтащил к тотемному столбу и, когда он привязался, не вдаваясь в споры с партнёрами, загнал к себе в «склеп». Объявив грозным голосом, что тот, кто меня разбудит, станет моим личным врагом, я завалился спать. И в этот раз даже Плутон, как мне потом рассказали, очень старавшийся стать моим личным врагом и оравший со всей дури — не смог меня разбудить.
День пятьдесят четвёртый!
Вы продержались 53 дня!
Я открыл глаза и огляделся. Ценный Финик был жив и здоров. Сидел рядом с печкой и что-то готовил. Увидев, что я проснулся, он виновато показал на вход.
— Филя, мне очень жаль, — сказал он. — Там моим появлением очень возмущались…
— Финик есть? — спросил я мрачно.
— Есть, — кивнул тот, передавая мне один из припасённых плодов.
— Сейчас разберёмся, — кивнул я.
Дом я покидал, чувствуя немалый мандраж. Однако рядом с домиками «гвардейцев» никого из поселенцев не было. Булаву я на всякий случай сжал в руке и отправился на поиски. Поиски закончились прямо у ворот… Там Кирилл и Саша пытались успокоить людей, требовавших немедленно выгнать бандита. При виде меня недовольные ещё громче загомонили.
— Что за шум? — как можно более жизнерадостно спросил я, но ответить мне сразу не решились. И даже гомон стих…
— Да что такое делается?! Притащили бандита, поселили с удобствами!.. — через несколько секунд всё-таки выкрикнул голос из толпы.
— Иди сюда! — предложил я, но никто ожидаемо не вышел.
Я посмотрел на хмурого Кирилла, и вдруг меня как-то отпустило. Я обвёл рукой собравшихся и спросил у напарников:
— Все недовольные?
— В принципе, я тоже не очень доволен… — негромко заметил Кирилл.
— С тобой я потом этот вопрос обсуждать буду! — ответил я, выискивая в толпе кого-нибудь знакомого в первых рядах. — А! Матвейчев! А ну-ка выходи!..
— А чего я-то?! — удивился тот, попытавшись скрыться за спины других возмущенных.
— А потому что ты смутьян известный! Иди-иди! Пока не бойся!.. — радостно позвал я.
Моё «пока» услышали, и народ стал смотреть с опаской. Матвейчев приблизился и вздрогнул, когда я резко протянул ему финик.
— Видишь финик, Матвейчев? — спросил я.
— Ну…
— Возьми, — ласково предложил я.
Было видно, как страшно Матвейчеву вообще протягивать ко мне руку. Однако он нашёл в себе силы взять плод и осмотреть его.
— Вот ты вечно чем-то недоволен, так? — спросил я, дождался кивка и радостно продолжил. — Я тоже! Я хочу фруктов, овощей, хлеба! А теперь слушай внимательно!.. Парень, которого я привёл, умеет за два дня из финика выращивать финиковую пальму с плодами… Он вообще всё умеет выращивать, как в долбаной сказке!
По толпе прокатились шепотки. Видимо, об этом умении никто толком рассказать собравшимся не успел.
— Да, он бандит! Ну и что? Да у меня половина гвардейцев так или иначе бандитами была. Но вот за этого бандита заступились даже спасённые рабы! Выгораживали его!.. А кто заступится за тебя, всего такого правильного Матвейчева? Что полезного и хорошего ты в своей жизни сделал?
— Много я сделал… — буркнул тот, но его никто не поддержал.
— Матвейчев, я хочу, чтобы из этого финика послезавтра выросла пальма с плодами! — сказал я, посмотрев тому в глаза. — Прямо тут, на торговой площади. Сделав это, ты приобретёшь полезное умение, станешь нужным человеком, а я прогоню Финика. И ещё выращенная тобой лично пальма спасёт тебя от поиска нового места жительства. Но если пальмы не будет, то тебе лучше оказаться очень-очень далеко отсюда… Нет, конечно, ты можешь остаться, но я лично буду считать тебя врагом!
— Я не враг! — попытался возмутиться тот.
— Ты хуже! — согласился я с ним. — Враг, он, сука, против тебя выходит воевать — лицом к лицу! И сразу видно — враг! А ты, гнида, сидишь в посёлке, срёшь людям в головы, воду мутишь — и только и ждёшь момента, когда бы в спину ударить. Так что ты — хуже врага. И хуже спасённого Финика! Ты предавал, ты подставлял, ты подбивал других предать! Ты жил здесь потому, что я терпел это. Но вот!.. Новое недовольство — и снова ты в первых рядах!..
Я внимательно осмотрел собравшихся, отметив, что тех явно стало меньше — часть людей начала перебегать к «наблюдателям со стороны».
— С каких пор вы толпой начали решать, кому жить в Мысе, а кому — нет? — спросил я, стараясь поймать чей-нибудь взгляд, но протестующие упорно отводили глаза. — Кто здесь ещё думает, что я гребаная управляющая компания вашего дома? Думаете, стоит написать жалобу, и я сразу белым и пушистым стану? Я — один из трёх тиранов и деспотов этого посёлка! Зарубите себе на носу! И если я ещё раз увижу такие волнения прямо с утра — не позавтракав, не скушав круассан и не выпив кофею — я не стану с вами больше говорить. Я достану оружие и буду убивать, пока последний из вас не свалит на хрен туда, где к нему будут относиться лучше! Всё вам ясно?
Ну, конечно, все решили помолчать…
— Я ещё раз спрашиваю: всё вам ясно?!
— Да! — долетел нестройный ответ.
— Тогда расходитесь, господа жители! — закончил я своё сольное выступление и повернулся к Кириллу. — Посовещаемся?
— Да я чёт очкую!.. — признался он. — Давай ты сначала позавтракаешь, свою мифическую булочку скушаешь…
— Сами его покормим, — Саша с ухмылкой хлопнул лидера посёлка по плечу. — Пошли!
Сначала мы и вправду сидели втроём. Затем подтянулись Котов, Поляк, Бамбина, Борборыч и Ира, а потом народ всё приходил и приходил… И даже Котов, ненавидевший Альянс до глубины души, быстро принял мою сторону. Особенно, когда узнал, что Финик в посёлке-то жить и не собирался… Кирилл сдался минут за пять, согласившись, что Финика надо было обязательно спасти и доставить в Мыс.
А потом пришёл сам Финик и несколько бывших рабов. Звали-то мы только растениевода, но вместе с ним собралась большая компания. Они попросили указать им точку для строительства домиков — ну и, конечно, начался поиск подходящих мест. Впрочем, вариантов было немного — а скорее, всего один. Сухие холмы… Там, вопреки названию, была отличная почва, и даже имелся родник. Да и росло там всё весьма неплохо.
Матвейчев не стал даже пытаться растить финики. Пару часов он поискал себе спутников, но так и покинул Мыс в гордом одиночестве. И скажу честно, забегая далеко вперёд — я больше его никогда не видел, да и интересовался его судьбой. Увидев его наглую морду среди протестующих, я навсегда вычеркнул его из списка людей, с которыми есть смысл разговаривать. Возможно, это жестоко? Да нифига!..