Глава 18. Паутина и кислота

День пятьдесят девятый!

Вы продержались 58 дней!

Мы покинули спящий Мыс, когда солнце слегка высветлило небо на востоке. Шли тихо и быстро, почти не разговаривая — просто не о чем было. К счастью, одним из преимуществ игровой виртуализации — то есть, вот этого нашего выживания — было отсутствие утренней сонливости. Ну, знаете, когда встаёшь, слишком мало поспав, и весь день ходишь как сомнамбула. Вот тут, в мире игры, такой обидной фигни нет. Вместо этого есть всего десять-пятнадцать минут несобранности и вялости, после чего организм быстро приходит в норму.

Это, конечно, было безумно удобно в плане налаживания быта. Но психика, привыкшая к тому, что все ощущения длятся дольше, отказывалась принимать нововведение — и иногда мне казалось, что я начинаю сходить с ума из-за когнитивного диссонанса… Ну или разрыва шаблона, если говорить по-человечески… Реальный мир вокруг соседствовал с элементами нереальности, что временами вызывало ужасающую психологическую ломку.

В принципе, в игре было много такого, что никак не получалось объяснить привычными природными процессами. И это не к вопросу тех же хомяков — инопланетные хомяки были как раз объяснимы и понятны, ведь на Земле тоже были легенды об оборотнях. Однако сама по себе ужасающая смесь из животных, особенно хищников из далёкого космоса, никак не поддавалась объяснению. Ну не могло такое разнообразие фауны соседствовать в природе! Всё внутри меня кричало, что так не бывает…

Однако у системы на этот счёт были свои взгляды, и она, система, выражаясь словами Насти, всегда пользовалась своей силой и всемогуществом, чтобы «продавливать собственное мнение». Даже если это мнение вызывало психологические корчи у Игроков…

Вот об этих жизненных несправедливостях я и размышлял всю дорогу до Лосевки. Дальше места были малознакомые — так что пришлось сосредоточиться на том, чтобы следить за окрестностями. Формально, присвоив земли вокруг Мыса, мы пока почти не контролировали их. Отдельные группы поселян ходили и сюда тоже, но весьма редко. Мои «гвардейцы» вообще предпочитали выбираться в сторону плато, потому что там добыча была жирнее. В результате такого пренебрежения здесь мог ходить кто хочет, куда хочет — и когда появится на это желание. И пока что мы всё равно ничего поделать с этим не могли.

Вот и в этот раз, стоило нам достаточно удалиться от Мыса, как сразу стали видны следы чужой деятельности: срубленные деревья, старые кострища и горки бытовых отходов, которые медленно подъедались редкими насекомыми.

Если бы разведку планировал я, то предложил бы сразу пойти к разорённому лагерю — и уже от него ориентироваться. Но Котов предложил иной план, настаивая на том, что в этот раз бандиты предпочитали двигаться в глубине зарослей, не засвечивая на берегу свою деятельность. Поэтому пляж оказался практически свободен, и по нему можно было пройти на три-четыре дня вглубь земель Альянса, так никого и не встретив.

Иногда, за мелкими бытовыми проблемами, я начинал забывать, что нахожусь на самом настоящем тропическом острове. Ближайшие к Мысу пейзажи уже примелькались и со временем перестали быть интересными. Да и, если честно, наши поселенцы их основательно загадили. А путешествуя в глубину острова, особой красоты не разглядишь: густая растительность закрывает обзор, да и опасно по сторонам глазеть. Но вот так, прямо по пляжу, ходить здесь — одно сплошное удовольствие…

Утреннее море лениво облизывает берег с белоснежным песком. Ветер-хулиган издевается над растущими на берегу пальмами и травами. Я заранее скинул сапоги и теперь просто шёл в прибое, наслаждаясь тем, как тёплая вода ласкает ноги. Если бы не злокозненный Альянс и коварная система с её бесконечными подгонами, то даже местные хищники не мешали бы мне считать здешнюю жизнь подлинным раем…

Самым главным врагом здесь была полуденная жара. Где-то с середины дня на пару-тройку часов устанавливалась такая погода, что в пору было за голову хвататься. В лесу — тропическая баня, а на берегу — адское пекло. Поначалу многие успели многократно «сгореть», пока получали свой первый устойчивый загар. Теперь все уже были смуглые, загорелые, с выгоревшими волосами и просоленной кожей — так что солнца боялись не так сильно.

Мы проходили бухту за бухтой, мыс за мысом… И к вечеру уже достигли моей второй точки возрождения, где я был коварно убит упавшим кокосом в первый день пребывания в игре. Припасов каждый с собой взял, сколько мог унести, добив то, что выдал посёлок, своими личными запасами, так что пока в охоте не было острой необходимости. Поэтому мы передохнули и двинулись дальше. На ночёвку мы встали в той самой бухте, где когда-то обитали Серый и Окурок. Если честно, я надеялся повстречаться с этими персонажами, но, к сожалению, их жилище выглядело давным-давно покинутым. Не выдержали, в конце концов, гопники конкуренции с возрождающимися на точке игроками.

День шестидесятый!

Вы продержались 59 дней!

Утром я проснулся сам. Открыл глаза и первым делом осмотрелся, что происходит вокруг. Вообще у меня ещё не было такой привычки — но когда просыпаешься как по щелчку, сразу становится интересно, что именно тебя разбудило. Как оказалось, разбудила меня просто тишина… Я даже не сразу понял, что мне остро не хватает звуков прибоя.

Оглядевшись, я понял причину. Вокруг было совсем раннее утро — можно даже сказать, предрассветные сумерки… Ветер успокоился, перестали шуметь под его порывами деревья и травы, а в бухте утих прибой. Водная поверхность была гладкой, а вода прозрачной настолько, что, если залезть повыше, можно было рассмотреть все детали морского дна. Любопытство во мне победило, так что я покинул лагерь, кивнув дозорным — а потом поднялся на один из склонов и стал смотреть вниз.

Я надеялся увидеть в морской глубине какой-нибудь затонувший корабль — желательно, с сокровищами — но видел только камни да тени морских рыб, которых тут, в бухте, оказалось немало. Никакой романтики, сплошной натурализм, в общем…

А вот за бухтой для меня начиналось совершенно «белое» пятно. Что там дальше — я совсем не знал. Никогда ещё мне не доводилось бывать в здешних краях… До этого самого дня, когда мы с гвардейцами после завтрака потопали дальше вдоль берега, щурясь в лучах солнца. Именно там, за мысом, начиналась возвышенность, которую мы и собирались использовать для первого осмотра местности. И всё бы было хорошо, если бы возвышенность уже не была занята! Там жил кутуль-кава!..

Вы знаете, кто такой кутуль-кава? И мы не знали, пока система не решила нас об этом оповестить.

Группа Игроков атакована хитинокостным — кутуль-кава прионский! Игроки сами пришли — сами и виноваты!

Мы как раз вскарабкались на плоскую вершину возвышенности, рассчитывая отдохнуть, когда заросли впереди зашевелились — и прицельно плюнули в нас какой-то едкой дрянью. Те, на кого попала странная жидкость, принялись яростно орать, пытаясь стереть её с кожи, но делали себе только хуже. Кто был посообразительнее, сразу стали поливать поражённые места водой из фляг.

А нам навстречу выполз он — кутуль-кава! И был он чем-то средним между слизнем, пауком и громадным крабом. Вот представьте себе, что кто-то взял слизняка и старательно обвешал его то ли костяными, то ли хитиновыми пластинами, придавшими ему форму паучьего тела. Восемь длинных лап с острыми когтями и зубчатыми краями росли прямо из костяной пластины на спине, а ещё две пары — из большого щитка кости на головогруди. Эти были покороче — зато вооружённые тройными клешнями, складывавшимися в острые шипы. Вот это и есть та самая омерзительная тварь — кутуль-кава! Если прибавить к этому огромный рост и прицельные плевки кислотой, то выходило совсем нехорошо… А когда в нас полетела липкая нить, наподобие паучьей паутины — вот тогда стало и вовсе хреново.

Первым же залпом были выведены из строя два важнейших человека отряда (помимо меня, конечно же!) — Борборыч и Дойч. Первый у нас составлял короткие, дурацкие, но работающие планы, а вот второй — мог ещё много полезного нам рассказать про кутуль-кава. Однако сейчас Дойч и Борборыч были заняты: пытались сорвать себя липкую нить, подвывая от боли из-за попавшей на кожу кислоты. И в таком же незавидном положении в первые секунды оказалась почти треть отряда… Ещё одна треть пыталась помочь своим соратникам, а ещё одна треть — боролась с шоком и растерянностью.

Формально мы уже проиграли этот бой. И у меня, как руководителя, было всего два варианта: увести тех, кто ещё жив, бросив всех тех, кому не помочь — или с видом героического дебила умереть. К сожалению, я лично хоть и склонялся к первому варианту, но в этом случае доверие ко мне, как к лидеру, было бы подорвано в край. Второй вариант в условиях, когда можно переродиться — был хоть и глупым, но более понятным «гвардейцам», так что я выбрал его.

— Те, кто помогает нашим, продолжайте! Все, кто стоит! — крикнул я. — Вперёд! Не по прямой, бежим зигзагами! Уходите от плевков!!!

Ну а какие ещё варианты были? Вторым плевком, если так и стоять, кутуль-кава снова нас накроет — причём, и уже спелёнатую часть отряда, и тех, кто им помогает освободиться. А так, увидев наступающих врагов, может, и отвлечётся на нас?

Два десятка бойцов — во главе со мной и Барэлем — рванули в сторону противника, прыгая из стороны в сторону, как перебравшие дурман-травы зайцы. Наше мельтешение кутуль-кава заметил, но по достоинству не оценил — и снова плюнул в ту часть отряда, которая от него не бегала. Крики за спиной сообщили мне, что нашим добровольным помощникам теперь самим требуется помощь. И в тот самый момент, когда враг собирался надёжно накрыть их своей паутиной, в его морду, наконец, прилетело несколько дротиков. И один из них ткнулся в фасеточный глаз — один из четырёх.

Тварь дёрнула головой, так что плевок паутиной сорвался, а сама паутина перелетела бойцов — и белыми хлопьями ухнула куда-то за край склона. А я, плюнув на свой собственный приказ, рванул к врагу по прямой, достигнув его в считанные секунды.

Кутуль-кава и в самом деле был огромен! Я свободно мог пройти под его брюхом, не зацепив исполинскую тушку макушкой. А вот до узловатых верхних суставов ног (на каждой ноге было всего по два сустава) я не смог бы дотянуться даже в прыжке. Впрочем, копьём я до них всё-таки дотянулся — так что сразу постарался повредить один из них.

Вы нанесли хитинокостному — кутуль-кава 1724 урона

Жизнь кутуль-кавы 198276/200000

Ни критов, ни «очешуеть какого урона» при всей моей силище… Всего тысяча семьсот урона, и ведь это реальная мелочь на фоне двухсоттысячного запаса здоровья!.. Система, кажется, решила нас убить… А если даже я и ошибся, и система («лапочка, солнышко!») готова была нам помогать, то кутуль-кава вовсе не желал нам успехов и здоровья. Лапа, по которой пришёлся мой удар, стремительно согнулась в сочленении — и быстро ткнула прямо в то место, где я находился. Я успел увернуться, но огромный зубчатый край шипа на конце лапы опасно скользнул по моей ноге.

Получен урон шипом — 768

Коэффициент урона — 0,2

Жизнь 8732/9500

Хромая, я отскочил на пару шагов — и только тут вспомнил, что надо сообщить «гвардейцам», сколько у нашего врага жизней. Зато мне, наконец, удалось привлечь внимание твари, и на меня уставились все четыре фасеточных глаза. Кутуль-кава повернулся ко мне своей неприятной мордой, выставив вперёд четыре устрашающих трёхпалых клешни. Если бы я был один — вот тут и пришёл бы мне конец… Но, к счастью, остальные «гвардейцы», устроившие забег на скорость до противника, подоспели на помощь. Кутуль-кава получил ещё с два десятка ударов по лапам — и начал крутиться на месте, выбирая, кому бы в ответ сделать больно. Растерялся, бедненький…

— Пузо не пробил! И грудь не пробивается! — сообщили голоса пары бойцов.

— По лапам бейте! По лапам! — закричал я.

Несколько секунд крабьей растерянности дали Мадне время залепить мою рану травяной повязкой. И тут же наша передышка подошла к концу, потому что враг решил, что больше изображать из себя юлу не надо — и принялся бить клешнями со скоростью отбойного молотка. Радиус поражения конечностями у кутуль-кавы был ограничен — дальше, чем на метр, они не выстреливали. Однако двоих гвардейцев тварь сумела зацепить так, что они уже не встали. Мадна кинулась помогать им, а я снова бросился к врагу. Выгадав момент, я ткнул копьем в сустав всё той же левой передней лапы — куда ударил и в первый раз.

Вы нанесли хитинокостному — кутуль-кава 1697 урона

Жизнь кутуль-кавы 189439/200000

Я отскочил назад, уходя от стремительно разворачивающейся твари и её опасных клешней. А недобитая мной лапа очень удобно сместилась к Барэлю, который тут же повторил удар. Кутуль-кава в ответ попытался достать его шипом на ноге, а на меня решил просто плюнуть… кислотой. О его задумке я догадался слишком поздно, чтобы предпринять хоть что-нибудь осмысленное. А из рефлекторного был только один вариант — плашмя броситься на землю.

Струя кислоты стеганула доспех на спине, и часть капель всё-таки попала на кожу. И я почувствовал, как меня начинает жечь и припекать. И вот это было ужасное ощущение… Как зубная боль… Вроде бы поначалу не слишком сильная, но реально бесит так, что невозможно сосредоточиться!.. Казалось, все мои нервы от этого гадкого ощущения сжались в тугой комок. Кислота ещё и снимала раз в десять секунд жизнь.

Получен урон кислотой — 2

Жизнь 8730/9500

Я с рёвом перекатился к врагу, поднимаясь на ноги — и сместился к выбранной лапе, стараясь не дёргаться от нарастающего жжения на коже. Из двадцати гвардейцев, атаковавших врага, к этому моменту на ногах осталось всего полтора десятка. Как свора охотничьих собак вокруг медведя, мы осадили страшную тварь, нанося удары по лапам, а та, огрызаясь, упрямо выводила из строя бойца за бойцом.

Получен урон кислотой — 2

Жизнь 8728/9500

К следующему удару по многострадальной ноге кутуль-кавы я готовился особенно тщательно, собирая в единый кулак все силы, боль и обиду… Сустав левой передней ноги у твари был явно повреждён — из него сочилась белесая слизь, стекая на острие шипа. Колоть я не стал: просто рубанул по слабому месту что есть дури. Шип решашиарха скрежетнул о броню насекомого — и прошёл дальше, преодолев сопротивление. Копьё чуть не выдернуло у меня из рук, когда его наконечник снова встретился с внешней оболочкой на другой стороне ноги.

Критический удар!

Вы нанесли хитинокостному — кутуль-кава 2641 урона

Нога передняя левая — повреждена

Подвижность снижена

Жизнь кутуль-кавы 180678/200000

Всё время пока шёл бой, кутуль-кава молчал. Я уже верил, что монстр вообще не разговаривает, но визг, которым он сообщил о крайне прискорбном факте потери конечности, был ещё хуже жжения от кислоты. Звук буквально ввинчивался в мозг, парализуя и заставляя прикрывать уши.

Если бы мне удалось отрубить ему ногу, на этом бы наш бой и закончился. Враг за время нашей растерянности успел выбить ещё троих гвардейцев и зацепить Барэля. Однако нога продолжала висеть на своём месте, вот только болталась в разные стороны, не слушалась — и мешала семи оставшимся лапам в исполнении танцевальных па. Кутуль-кава понял, что так дело не пойдёт — а потом изогнулся всем телом и сам себе отчекрыжил мешавшую конечность.

А я, Барэл и ещё двое бойцов успели рубануть по левой задней ноге. Отрубить — не отрубили, но добавили урона противнику, сократив количество его жизней ещё на пять тысяч. Вот это кутуль-каве уже совсем не понравилось, и он пришпилил одного из нападавших к земле шипом. Парня звали Туркой, и в нашей разведке он больше участия не смог бы принять — такое ему вылечит только перерождение. А вот в бою он оказал своим бренным телом неоценимую помощь. Потому что пронзённый шипом на ноге, боец остался на нём болтаться ещё несколько долгих секунд…

Пока кутуль-кава подёргивал одной ногой, пытаясь сбросить ненужный балласт, мы лишили его второй ноги с левой стороны. Правда, после этого Барэл выпал из боя — его сначала зацепило кислотой, а потом накрыло целым коконом из паутины. Теперь вместо Барэла был белый холм, приклеенный к земле, который дёргался и истошно орал. На ногах оставалось всего семеро бойцов и Мадна, которая бросила раненых, вытащила топор на длинной рукояти и принялась азартно обрабатывать одну из двух ног, оставшихся у кутуль-кавы слева. Монстр, понятное дело, не одобрял такого отношения — и отбивался всеми силами, лапами и клешнями.

Когда с левой стороны нога у кутуль-кавы осталась всего одна, а количество жизней опустилось до ста пятидесяти тысяч, против него держались уже только я и Дно. При этом Дно бил только левой рукой, получая штрафы на силу ударов, а я шипел, как змея, и сильно хромал. Но и наш враг, лишившись большей части ног с одной стороны тушки, теперь стал неповоротлив и предельно осторожен в движениях. И очень скоро стало понятно, почему. Броня оставшейся ноги не выдержала очередного резкого рывка — и последняя опорная конечность на левом боку подломилась.

Огромная туша кутуль-кавы рухнула на землю, оглушая бойцов отряда очередным душераздирающим и мозговыносящим визгом. К сожалению, на этом наш бой не закончился… Даже лёжа на земле пузом, тварь, используя четыре ноги на правой стороне тушки, умудрялась ворочаться и плеваться во все стороны кислотой с паутиной. Я от неё такой подлости не ожидал, поэтому на первом же залпе мою здоровую ногу накрепко прилепило к земле.

Система сообщила о том, что я теперь обездвижен — и пока не уберу паутину, так и буду стоять, как оловянный солдатик. Я системе ожидаемо не поверил, и когда в меня плюнули кислотой, показал чудеса акробатики, уходя из области действия кислотной взвеси. В итоге она попала только на ту ногу, которую я никак сдвинуть не мог.

Кутуль-кава, не обращая внимания на Дно, рубившего ей одну из правых лап, рывком приблизился ко мне. Я бросил копьё, подхватывая булаву…

«НАКОНЕЦ-ТО!!! ПО БУРКАЛАМ ЕЙ БЕЙ, ТУПОЙ ПРИДУРОК!!!» — яростный рёв овцебыка в голове заставил меня обрести второе дыхание.

Голова у кутуль-кавы была совсем небольшая. Собственно, на ней располагались два сопла для плевания и четыре глаза. Размером она была аккурат с волейбольный мяч — как и навершие моей булавы. Их грандиозная встреча произошла в момент сдвоенного плевка твари. Каменный шар оружия надёжно перекрыл как плевок кислотой, так и паутиной. Два глаза с противным чавканьем брызнули слизью, просто лопнув от давления. Я хоть и был побит, но вот силёнок у меня никто не отнимал. Кислота отнимала только мою жизнь, отсчитывая оставшееся до перерождения время.

Получен урон кислотой — 4

Жизнь 2931/9500

Критический удар!

Вы нанесли хитинокостному — кутуль-кава 2910 урона

Глаза правый верхний — уничтожен

Глаза левый нижний — уничтожен

Кутуль-кава получает штраф к меткости

Жизнь кутуль-кавы 141560/200000

Вы нанесли хитинокостному — кутуль-кава 29 урона

Кутуль-кава измазан своей кислотой и теряет жизнь.

Жизнь кутуль-кавы 141531/200000

Вера — странная вещь. Можно верить в богов, высшие или собственные силы. Можно верить в успех или в чудо. Можно просто верить, что всё будет хорошо. Не знаю, верил ли ты в то, что будешь уметь плеваться желудочным соком, как кутуль-кава, но теперь ты это умеешь! Осталось только самому решить, как это делать, потому что просто срыгивать вы, убогие приматы, не умеете.

Открыт параметр «вера»… Нет, ты не можешь сам его изменять! Со стороны виднее, как ты веришь. И пусть мне недоступно само понимание этой характеристики, но я отлично вижу её проявления.

Я всё-таки вырвал ногу из плена паутины. Подскочив к ошеломлённому внезапным поворотом событий противнику, я принялся охаживать его булавой и ожидаемо получил в ответ клешнёй. Удар пришёлся не остриём — а плашмя, однако мне хватило и этого… Потом я куда-то летел, обо что-то бился — и в итоге всё-таки приложился головой, зависнув в спасительной темноте…

Вы без сознания.

Воздействие продолжается…

«Интересно, моя тушка там, в игре, быстро сдохнет? — подумал я, глядя на то, как таймер считает секунды моего беспамятства. — И можно ли тут просто вздремнуть до пробуждения?».

Принято желание Игрока отключиться до пробуждения. До встречи!