Глава 19. М — значит…
Сознание вернулось рывком, как и всегда в Игре. Будто кто-то нажал кнопку, и я сразу включился. И ещё на меня вылился целый поток логов от системы, первый из которых меня очень порадовал.
Бой завершён! Кутуль-кава убит!
Вы получаете 28235 очков опыта (поделён между союзниками).
Убит — это хорошо. И что я не убит — это тоже неплохо! Опыта много дали — а вот это одновременно и плохо, и хорошо. Хорошо, потому что опыта много не бывает. Плохо, потому что пусть мы пока и не поняли, как начисляется опыт, но если его так много — значит, выжило нас совсем мало.
А вот следующие логи несли в себе страдание и боль, и все — персонально для меня.
Наложен дебаф — химический ожог. Ой, и кто это у нас тут весёлый химик?
Вялость: все действия требуют повышенного расхода энергии (+200 %)
Боль: страдай
Температура: тебя знобит — дрожи, несчастный.
Общая слабость: показатель усталости снижается быстрее (+300 %)
Отсутствие аппетита: тебе не хочется есть, а стоило бы.
Затуманенное сознание: стать тупым, когда ты и так не отличался интеллектом — какая ирония!
Наложен дебаф — сотрясение мозга, а, возможно, межушного ганглия. Суть не в том, есть ли у тебя мозги — суть в том, что не надо сотрясать то, что есть!
Головная боль: срочно примите обезболивающее.
Тошнота: не дёргайся!
Головокружение: попробуй побегать — будет весело!
Общая слабость: показатель усталости снижается быстрее (+300 %)
Наложен дебаф — перелом ноги. Раньше ты был тупым приматом, а теперь ты хромой тупой примат. Почти ничего не изменилось!
Открывая глаза, я и так понимал, что ничего хорошего не увижу. Однако склонившиеся надо мной два чудища-мутанта, лысые и с пузырями на лице, в заявленную программу логов явно не входили.
— Да ты посмотри, очнулся! — сказало первое чудище голосом Толстого.
— А я бы на его месте не стал! — ответило ему второе голосом Вислого.
— И я бы не стал! — согласилось первое.
— И чего тебе не спится? Вылечишься быстрее! — поинтересовалось у меня второе.
— Прочь от меня, злобные мутанты! — попросил я слабым голосом.
— Сам такой! — обиделось первое чудище.
— И даже хуже! — сообщило второе.
Разобидевшись, оба сразу покинули поле моего зрения, за что я им был искренне благодарен. Обзор у меня и так сильно сузился: картинка с краю была настолько размытой, что невозможно было её рассмотреть, не повернув голову. Но Филя умный — он логи читал! Поэтому он не будет вертеть головой, ему и так хреново…
— Обзывается! — услышал я, как жалуется на меня один из мутантов.
— Обижает! — поддержал его второй мутант.
— А вы уверены, что он вас вообще узнал? — хмуро уточнил голос Кадета, а потом тот появился передо мной.
— И ты успел мутировать, Кадет? — спросил я, подметив, что и у него с рожей какие-то нелады. — Или тебя тоже подменили?
— Хм… Филя, по сравнению с тобой я — образец красоты и натуральности, — заметил Кадет. — Правда, когда мы тебя подобрали, выглядел ты ещё хуже. Зря не помер!
Что-то ворочалось в моей голове… Что-то важное, чего в себе держать не следовало… И выразить это словами удалось лишь спустя несколько секунд.
— Так зачем вы меня подобрали? Дали бы сдохнуть… — всё-таки сообразил я.
— Опыт перекидывай, и я проявлю милосердие! — Кадет подмигнул.
— Фиг тебе! А не опыт! — ответил я.
Вот теперь всё встало на свои места! Пока остатки моего отряда страдали от ран и кислотных ожогов, пришли инопланетные мутанты, приняли наше обличье — и теперь коварно пытались выманить наш опыт. Но я им так просто не сдамся! Нет!.. Я унесу свой опыт с собой в могилу, но мутантам не отдам! Ни опыт, ни своё обличье!..
Меня опять включили. Однако в этот раз вокруг было темно и страшно. И система писала какие-то гадости:
День шестьдесят первый!
Вы продержались 60 дней!
Разум — тонкая штука! Сохранить рассудок бывает очень тяжело. Ты продержался шестьдесят дней неизвестно где, неизвестно с кем и непонятно как. Тем не менее, ты сохранил рассудок — видимо, веря в своё чудесное спасение. Вера +1
Очень хотелось пить. Безумно хотелось пить… Я попытался пошевелиться, но на меня сразу нахлынули боль, тошнота и головокружение. Пить расхотелось. Шевелиться тоже… Я тихонько застонал от боли, надеясь, что кто-нибудь придёт, погладит меня по головке, скажет, что всё хорошо, и даст таблеточку…
Кто-нибудь не пришёл: он нагло захрапел неподалёку, терзая мой измученный мозг своими неблагозвучными руладами. И мне вдруг стало так себя жалко, что я даже начал чуть-чуть подвывать в темноте… И — о чудо! — кто-нибудь перестал храпеть, хрюкнув в последний раз. Наверно, лучше не издавать звуков… А то вдруг «кто-нибудь» не в духе…
Я решил стойко пялиться в темноту, пока не станет светло, потому что…
Утро окрасит ярким светом отвратительных чудовищ! И всё-таки этими чудовищами были мои верные «гвардейцы» и я сам — все, кто остался. Все тридцать четыре стойких бойца, больше похожих на порождение ночных кошмаров. Когда я открыл глаза и проморгался, то передо мной предстала картина из серии «Мутанты на пикнике».
— Доброе утро! — поприветствовал меня мутировавший Борборыч. Он сидел перед небольшим костерком, разведённым в земляной яме.
В своей новой ипостаси он был лыс, безбород, с отвратительными волдырями на лице и красными пятнами вокруг них.
— Хотя именно это утро я бы добрым не считал… — добавил он, чуть изогнув то место, где должна быть бровь, и посмотрев по сторонам. — Как самочувствие?
— Отвратительное. Мог бы и не спрашивать… — ответил я и попытался сесть.
Голова закружилась, хоть и не очень сильно. Однако вот больно было… Пожалуй, что везде… Болела нога, упакованная заботливыми неизвестными в самопальную шину. Болела обожжённая кожа — прямо-таки каждой клеточкой. Болела и голова, решив не отрываться от коллектива — то есть, организма. Я даже выдал несколько непечатных выражений по каждому из вышеназванных поводов.
— Радуйся, что вообще смог сесть! — сказал мутировавший Кадет, появляясь откуда-то сбоку. — Честно, я думал, что ты ещё пару дней проваляешься.
Кадету досталось не меньше, чем Борборычу, но в его случае основной удар пришёлся на тело. И правую половину лица он сохранил в неприкосновенности. Зато его руки и торс были одной сплошной мутацией. Местами с него уже слезала кожа… Бр-р-р-р!..
Я осмотрел себя и осознал: выгляжу я ничуть не лучше, даже хуже. На своё лицо я взглянуть не мог, а ощупывать руками побоялся.
— А что с нами такое? — поинтересовался я
— А ты ничего не помнишь? — удивился Борборыч.
— С учётом того, как он башкой приложился и сколько пролежал… Ничего удивительного! — заметил Кадет.
— Кутерь… Какаль…. Кукуй… — я пытался вспомнить, кого мы там победили.
— Нет, общий ход мысли мне ясен! — серьёзно кивнул рейд-лидер. — Но кукуем мы тут давно, а победили кутуль-кава.
Я победно указал рукой на Борборыча и гордо хлопнул себя по ноге — к сожалению, сломанной. И она тут же о себе напомнила — от боли я отрубился, только и успев заметить очередной ехидный лог от системы. Что-то там о сильной боли, которая всех вокруг радует, кроме меня…
Следующее включение Филиппа Львовича было значительно более приятным, чем все предыдущие вместе взятые. Я хотел пить и жутко хотел есть, зато у меня перестала кружиться голова, нога уже не так сильно болела, а места волдырей затянуло коростой. Я шёл на поправку, и система с этим была согласна, сняв дебафы!..
— Ага, прочухался… — довольно кивнул Борборыч, сидевший рядом с костром.
Его физиономия тоже претерпела изменения. Теперь она смотрела на мир грустными глазами и могла похвастать коркой грязно-жёлтого цвета.
— Готов принимать отчёт, командир? Или опять в несознанку уйдёшь? — поинтересовался рейд-лидер.
— В еду и питьё уйду, — хрипло ответил я, ворочая языком в сухом рту. — А потом отчёт…
И то, и другое «гвардейцы» мне предоставили почти мгновенно. Пока я ел и пил, Борборыч начал рассказывать.
Кутуль-кава удалось завалить! Когда он добивал тех, кто бросился в атаку, успели освободиться те бойцы, кого он заплевал в самом начале. Дружно навалившись на него и отрубив последние ноги, тварь жестоко добили — хотя после моей булавы она и так выглядела весьма скверно. Полезного с кутуль-кава было добыто много. Три серых шара и многочисленные куски «внешнего скелета» (как это обозвал Дойч). Вот только после смерти твари все эти куски быстро начали терять свою прочность, высыхая — и становясь тонкими, ломкими и бесполезными. Полежав, туша поверженного исполина начала ужасно вонять, так что лагерь вынужденно перенесли.
По результатам боя выжило всего тридцать четыре человека, включая меня. К сожалению, Барэл и Мадна не выкарабкались. В общем, половина отряда ждёт нас в посёлке. И им явно лучше, чем нам — потому что при перерождении тушка появляется здоровой и счастливой. А мы тут страдаем…
Кроме того, выжившими было обнаружено логово кутуль-кава. И вот там всё было значительно лучше — в логове была реально ценная добыча! Как мне объяснил Дойч, кутуль-кава — настоящий слизняк с жёстким внешним скелетом. Жрать добычу он не может, как и переваривать достаточно плотные вещи. Так что оплёвывает жертв кислотой и пеленает их в коконы, в которые по мере необходимости добавляет кислоту — пока внутри не останется исключительно питательная и почти переваренная кашица из мягких тканей. Кашицу он и высасывает, выбросив остальное. Так себе рецептик, но аппетита он мне почти не испортил…
В общем, одежда, оружие и личные вещи от кислоты кутуль-кавы страдают меньше — и часто остаются целыми, хоть и весьма отвратительными по внешнему виду. Так что в логове твари скопилось немало ценного: каменные орудия, неплохое примитивное оружие, деревянные и костяные предметы. И ещё много скелетов, которые кислота не брала. Не человеческих — нет, а бедных заживо переваренных животных…
— Но самая главная добыча, — торжественно проговорил Борборыч, — это вот!
Он гордо протянул мне какой-то коричневый калач. Я сначала подумал послать его на фиг с такими шутками… Однако стоило мне коснуться прохладной гладкой поверхности калача, как всё встало на свои места.
— Это что? — тихо спросил я, ещё не веря своему счастью.
— Это самородная медь, Филь, — ответил Дойч. — И её тут дохрена! И если ты подумал о бронзе, то я примерно знаю, где найти олово.
— Зачем нам олово? И вообще… А где у нас олово? — удивлённо спросил я.
— Потому что бронза — это сплав олова и меди! — пояснил Борборыч. — А олово было на нескольких самородках, которые сдавали Кириллу. Я лично видел.
— Стоп! Выходит, здесь у нас месторождение самородной меди, а где-то в верховьях Золотой есть место для добычи олова и золота?
— Ну вот, а выговорили, что он теперь совсем дурачок!.. — усмехнулся Дойч.
— И какая тварь тебе такую гадость сказала? — с интересом уточнил я.
— Две твари, — ухмыльнулся Борборыч.
— А, понятно… — я сразу потерял интерес к теме. Чего ещё ждать от близнецов?
Самое смешное, что все «гвардейцы», попавшие под первый залп кутуль-кава, теперь получили частичный резист к кислоте. Которым меня система безжалостно обделила… Я ещё не проверял, что за фигнёй с желудочным соком меня так щедро одарили, но надо было посмотреть…
Борборыч разослал разведчиков по округе, но, в целом, картина и так была предельно ясна. Бандиты сдвигались на запад, в сторону Мыса. Несколько крупных лагерей располагались в одном дне пути от нас, а два десятка лагерей помельче — были раскиданы поблизости, и вообще непонятна была общая численность орды, которая приближалась к нам… Ясность в происходящее мог внести разве что бандит, захваченный всё теми же близнецами.
— Только ты к нему ласково! — попросил Борборыч. — А то он, как наши рожи видит, сразу начинает орать дурниной. И не отвечает на вопросы…
— Ладно-ладно! — ответил я. — А почему я?
— Так близнецы его тебе в подарок принесли! — ответил наш тактик. — Сказали, что раз ты при виде их физиономий орал как резаный, то пусть и от твоей красоты кто-нибудь на крики изойдёт…
— Ну пошли. Поговорим… — предложил я.
Мы прошли через лагерь, где оставалось около полутора десятков бойцов — остальные сейчас были в разведке. Стоянку разбили чуть в отдалении от места боя, где теперь воняла туша кутуль-кава. Интересно, может ли он привлечь хищников? Есть ли у нас в лесу кто-нибудь небрезгливый? Падальщики, например.
Вершина возвышенности, на которой стоял временный лагерь, была вогнутой, как кратер или жерло вулкана (не многовато ли на один остров таких образований?), а вся долина поросла лесом — пальмы, деревья… В самом центре скопилось озерцо, пополнявшееся дождевой водой.
Именно у озера пленника и привязали к дереву. Хорошо так привязали — бедолага ничем двинуть не мог. И даже рот заткнули кусками кожи, свёрнутыми в кляп. При виде меня и Борборыча пленник начал вырываться, мычать, таращить глаза и пускать слезу — в общем, истерил, как мог. Спасибо, что не обделался… Нет, ну до чего бандиты нервные пошли! Он как бы и сам не писаный красавец, хоть и без волдырей с ожогами…
— Сейчас мы тебя будем есть! Вот прямо так, по частям! — вкрадчиво пообещал я ему.
— Филь, это точно «ласково» в твоём понимании? — спросил Борборыч.
— Мы его сырым есть будем! И будем утешать в процессе! — грозно ответил я рейд-лидеру. — Пытать кипятком и огнём… в смысле, жарить и варить — не будем!
Бандит сразу задёргался сильнее, принялся ещё активнее мычать — и даже показал глазами на кляп.
— Смотри, он хочет поговорить! — заметил я, указывая на бандита.
— Ну так вырви ему… — начал Борборыч, но я его прервал:
— Глаза?
— Нет…
— Язык?
— Филя!
— Гланды?
Борборыч протянул руку, ухватился за кляп и вытащил его изо рта пленника.
— Кляп!..
— Да шли бы вы, ять, на хрен! — выдал бандит. — Какого вы тут фигню несёте? Вы совсем долбанутые[1]?
— Вот, видишь! — указал я на бандита Борборычу. — А ты говоришь, только орёт… Я знаю эффективный подход к людям!
— Чего вам от меня надо, придурки, ять? Отпустите на фиг! Братва придёт, вам мало, суки, не покажется! — продолжал разоряться бандит.
Пришлось слегка двинуть ему в челюсть, отчего голова пленника аккуратно впечаталась в ствол дерева, к которому он был привязан, а взгляд расфокусировался. Бил я несильно, но судя по логам, ещё десяток ударов — и этот разговорчивый парень нас покинет.
— Слушай, дорогой! Рот будешь открывать тогда, когда я тебе разрешу! — сказал я, пользуясь паузой в бандитском монологе. — Вякнешь ещё слово без разрешения, и я тебе что-нибудь отрежу! Понял?
Бандит кивнул, злобно сверля меня взглядом.
— Он знает, где сейчас находится? — спросил я у Борборыча.
— Нет, — ответил рейд-лидер. — Близнецы ему повязку на глаза напялили.
— Ну и хорошо! — обрадовался я. — А теперь, мой маленький узник, рассказывай… Куда это ваша братия намылилась?
— Посёлок ваш выносить! — сплюнув на землю, ответил бандит.
— Всем кагалом? — поинтересовался я.
— Всем! — кивнул бандит.
— А чего так? — уточнил я.
— Да князь приказал, а мы пошли, — бандит пожал плечами и ухмыльнулся. Вот это он зря!..
— Борборыч, нож давай, — попросил я. — Он думает, что самый умный!
— Эй-эй-эй! — сразу сдался бандит. — Чего вы сразу нож-то?
— Отрезать тебе чего-нибудь, — спокойно пояснил я. — Ухо там или нос…
— Извращенцы, что ли? — удивился бандит.
— Можем и извращенца твоего отчекрыжить… — задумчиво кивнул я. — Если считаешь, что он тебе не очень нужен.
— Не-не-не! Нужен! Очень нужен! — не стал скрывать бандит.
— Ну раз нужен — тогда давай, быстрее рассказывай! — посоветовал я.
И бандит рассказал… Хотя начало его рассказа особой новизной не блистало, но, в общем и целом, картина вырисовывалась довольно ясная. Всего три больших посёлка удалось основать землянам: Остров, Обитель и Мыс. Мыс был на юге острова, Обитель — на севере, а Остров — на западе. А вот на востоке расположился Альянс. И так получилось, что неудачи постигли Альянс сразу в двух направлениях — на севере и на юге. Попытка сломить каждый из крупных посёлков с треском провалилась. И теперь Медоед понял, что его будут бить.
С севера наступали отряды обитателей, а с юга — мысовцы добрались до окраинных лагерей. Война на два фронта была слишком тяжела. Люди побежали из Альянса, особенно те, кто никак не радовался блатной тематике и запредельной жестокости. Месяц-два — и вопрос с бандитами на востоке острова решился бы сам собой. Альянсу требовалась победа, быстрая и красивая. И самой удобной целью был наш Мыс. Народу у нас было меньше, а быт был налажен хуже, чем в Обители — и бандиты решили сначала разобраться с нами, а потом уже выступать на север.
Обидно, но логика в этом решении была… Правда, мы уже были совсем не такой лёгкой целью, как в предыдущий раз, но всё ещё были уязвимы для нападающих. И самое неприятное, что бандита отпускать теперь было нельзя… Рассказал он нам слишком много и, возродившись — передал бы всё другим бандитам. А вот как раз им совсем-совсем не полагалось знать, что мы теперь всё знаем.
Общую численность наступающих пленник оценил в несколько тысяч человек. И, пожалуй, это было страшновато. Не знаю, сколько сейчас населения в Мысе, но точно в несколько раз меньше… Конечно, орда мигрировала медленно. Не было у бандитов, даже у Медоеда, опыта передвижения таких сил. В день они проходили километров пятнадцать-двадцать. А значит, у нас в запасе была целая неделя, чтобы решить, как мы будем защищаться.
— Потащим его с собой… — сказал я Борборычу после допроса.
— Не вопрос! — кивнул наш тактик. — Что вообще делаем?
— Собираем всё, что только можно. Особенно медь, — ответил я. — И рвём когти в Мыс! Будем готовиться. Я бы предложил ещё и замедлить продвижение Альянса: набегами нападать на всех, кто подобрался слишком близко.
— А олово? Бронза? — спросил Борборыч.
— Это тоже попробуем. Вот только верховья Золотой — за лесом на плато. А лес мы так и не прошли…
— Финик говорил, что есть тропа, — напомнил Дойч. — Можно попробовать её отыскать!
— Мы просто можем не успеть закончить с бронзой… — заметил я. — Времени мало. Да и решать это надо всем, а не только нам. Так что собираемся и завтра — назад!
Один из добытых из кутуль-кава шариков я забрал себе и сразу вскрыл. Умение «тыканье копьём» было довольно редким, и как раз мне очень пригодится! И Борборычу тоже пригодится. Все три шарика были с одинаковым умением. Жаль, что всего три…
А ещё я перед сном всё-таки посмотрел, что мне там подарила система. А одарили меня умением «срыгнуть кислоту». Умение было неактивное — пока бледное. Когда я в него ткнулся, система издевательски предложила мне выбрать способ, которым я буду «срыгивать».
Доступные варианты мгновенного срыгивания:
1. Рот
2. Слезоточивые каналы
— Просто шик!.. — заметил я.
Ни один из предложенных вариантов меня категорически не устраивал. Слезоточивые каналы были исключены: однозначно, мои глаза такого издевательства не выдержат! Рот, наверно, продержится дольше… Вот как сейчас представляю — нашёл я девушку, принялся целоваться, и прямо тут сработало моё умение! Боюсь, прекрасная дама растает от такой нежности до состояния той самой неаппетитной кашицы. Так что останется только съесть объект страсти и искать новый… Фу!..
— Другие варианты есть? — хмуро поинтересовался я.
И всё-таки получил ответ:
Доступны варианты срыгивания через пророщенные каналы. Хочешь вырастить? Стоимость процедуры — 5 СО (свободных очков) характеристик. После оплаты укажи точку выхода. Длительность процесса зависит от длины канала.
— Вот это всё редактировать потом можно? — осторожно уточнил я.
Изменение пророщенного канала доступно. Стоимость процедуры — 5 СО (свободных очков) характеристик. После оплаты укажи новую точку выхода. Длительность процесса зависит от длины канала.
— Левая рука! Тыльная часть рядом с запястьем, — сообщил я.
Конечно, можно было выбрать внутреннюю сторону запястья — как у одного известного персонажа комиксов — но каждый раз картинно выворачивать руку совсем не хотелось.
Укажите место проращивания канала пальцем.
В этом вопросе система устные распоряжения принимать отказалась. Пришлось ткнуть указательным пальцем правой руки в нужную точку — почти рядом с запястьем. В тот же момент эта точка начала неистово чесаться, а всю левую руку свело судорогой.
— Да чтоб меня! — не удержался я.
Начата начальная прокладка канала. Длительность — 5 минут. Общее время формирования канала — четыре дня. Возможны неприятные ощущения. Разблокировка умения — после оплаты.
Я перевёл 5 ПСО в свободные очки и сразу же вложил в умение. Было очень интересно, чем всё это издевательство над физиологией закончится. Но пока оставалось только ждать… Когда через пять минут левую руку перестало терзать болью, я, наконец, смог спокойно улечься и уснуть.
[1] Предположим, что говорил он слегка иначе: чуть более прямолинейно и менее литературно. Но вот общий смысл был именно такой.