Глава 23. …И практика
— Да идите вы все!.. Без меня! Я передумал! — сообщил я, глянув вниз, в темноту под обрывом.
— Поздно! — злорадно сообщил Борборыч. — Ведь ты сам этого хотел!
— Этого я не хотел! — я почувствовал, как по коже плотным табуном пробежали мурашки. — Я хотел по лестнице…
Приближаться к краю обрыва мне было боязно даже днём. Спускаться ночью по самодельной верёвке с тридцатиметрового обрыва в ревущие волны, с грохотом бьющиеся о скалы в темноте — было форменной глупостью. К сожалению, оценил я эту истину, только когда дошло до дела.
— Ты по воздуху хотел? — хмыкнул Толстый.
— Или телепортом? — согласился Вислый.
— Филя… — Барэл, вызвавшийся нас проводить, хлопнул меня по плечу. — Ты, как в том анекдоте, не можешь прогуливать школу — ведь ты её директор!
— Н-ня!.. — это всё, что я смог выдавить в качестве возражения. Возражения есть? Нет? Свободен.
Вспотевшими руками я схватился за верёвку и спиной двинулся к обрыву. Теперь я твёрдо знал, что моя самая большая глупость — доверять свою жизнь этой поделке наших рукожопов.
— Главное, не смотри вниз! — нудно, скучно и банально выдал Дойч, но его недошутка почему-то имела успех.
Сапоги я снял, и они теперь болтались у меня за спиной, примотанные к поклаже — копью с каменным наконечником, взятым со склада, и моей булаве. Брать её было страшно, но без неё идти в логово врага было ещё страшнее. Так что я решил рискнуть. Босые ноги упёрлись в каменный склон, и я принялся осторожно спускаться, делая несмелые шаги. Метров через пять стало легче — я ускорился и быстро преодолел весь оставшийся путь.
С верёвки меня сняла волна, которая накатила, пенясь и грохоча — и что есть силы безжалостно приложила меня о берег. Я не устоял на ногах и бухнулся на колени, в которые впились острые края валунов. И всё это было ещё не самое неприятное — боль можно было и потерпеть. Самым неприятным был запашок гнили и тления вокруг… Свои бытовые отходы мы нередко скидывали в море, и теперь под обрывом царил праздничный дух пиршества падальщиков. Даже представлять не хотелось, что за твари плавали у моих ног, подъедая отходы человеческой жизнедеятельности…
Хотелось поскорее пробраться по мелководью вдоль берега до пляжа и выбраться из воды. Однако пришлось стоять и ждать остальных диверсантов. Прибой был сегодня особенно неумолим и каждой волной старался сбить неожиданных купальщиков. Мне ещё было хорошо, ведь я после увеличения параметров поднабрал веса. А вот многим, кто смеялся надо мной наверху — пришлось несладко. Конечно, весело сверху наблюдать, как Филипп Львович пысается с обрыва спускаться. Просто Филипп Львович что-то подозревал и готовился… А вот теперь ему весело смотреть, как этих весельчаков шатает и мотает!..
Общий спуск занял почти полчаса. Хотя, если вдуматься, это было не так уж и долго. Сорок диверсантов, каждого из которых ждали свои задачи, преодолевали страшный спуск меньше, чем за минуту. И, нет, мы не тренировались!.. Последними были спущены мешки с диверсионными принадлежностями. Лично мне предстояло довести группу из поселян до одного из отхожих мест, где они будут разбрасывать колючки, а самому с Дойчем отправляться искать кучу оружия.
Чисто теоретически, найдя эти кучи оружия, нам предстояло затаиться — и, как только близнецы запалят первую, поджечь свою. Всего на поджог подписалось пятнадцать «гвардейцев». И попросилась ещё пара добровольцев из бывших рабов. Так что, если всё пройдёт гладко, урон окажется немаленький. Дальше план пестрел белыми пятнами… Почему? Да потому что ко времени, когда загорятся оружейные костры, половина диверсантов должна закончить свои тёмные делишки и вернуться в крепость. Кстати, добровольцы, раскидав колючки, уйдут первыми. Затем ретируются гвардейцы, занимавшиеся прикапыванием яиц. В лесу должны остаться только самые смелые и глупые. И вот как раз нам-то и предстояло спасаться самостоятельно. Пути отхода в этой части плана никто особо не продумывал…
Вообще вариантов было два: уйти в лес, обойдя бандитов по широкой дуге, и по мелководью вернуться к верёвке. Или прорываться к стене, надеясь, что лучники не успеют спустить здоровье в ноль. Всё зависело от того, насколько светло будет к моменту окончания диверсии. Так или иначе, но это была самая слабая сторона всего плана. И на ней мы могли основательно провалиться…
— Дозорные вокруг всего лагеря. Мы часть секретов обнаружили, но явно не все! — оповестил нас Тариг, когда мы выбрались на пляж и вошли в заросли.
Он вместе с Туркой, Нучо и Дном ходил на разведку по приказу Борборыча.
— Подвели нас бандиты, — вздохнул Кадет. — А мы так надеялись, что они филонят!
— Так чего, назад? — радостно спросил «гвардеец» Кил.
— Я те дам «назад»! — пригрозил ему и ещё нескольким самым радостным Борборыч. — Раз пошли на дело — доводим до конца. Сидим и следим!
Следить пришлось долго — почти час. Главное, что не мне. Следили другие, а я просто маялся от безделья и скуки. Когда к дозорным пришли сменщики, бойцам уже удалось выявить все места залегания сторожей. И даже высчитать оптимальный маршрут между ними. О том, что дыра в постах была вызвана не глупостью, а просто ещё одним хорошо спрятанным постом — никто даже и не подумал.
Ошибку мы осознали, когда впереди ползущего, как строй муравьёв-добытчиков, отряда раздалось какое-то подозрительное шебуршание. Я подполз ближе и увидел прекрасную картину: Тариг и Борборыч придавили к земле бандита, зажимая ему рот и нос, отчего бедняга начал задыхаться, дёргаться, но ничего поделать не мог с двумя навалившимися на него тушами.
— М-м-м-м-м! Ы-ы-ы-ы-ы! — бандит пытался вырваться и сердито пучил глаза.
— Чего смотришь? — прошипел Борборыч. — Выруби его!
— Пока я могу вырубить только вас, — заметил я шёпотом. — Я за вами его башку не вижу! Но если вы продолжите в том же духе — он задохнётся, и мне мороки будет меньше!
К счастью, подползли близнецы и помогли спеленать бандита понадёжнее, а я что есть дури треснул ему булавой по затылку. Система радостно сообщила, что я, подлец такой, присоединяюсь к бою против ни в чём неповинного игрока — а также, что я нанёс ему критический удар и оглушил несчастного аж часа на три.
Бандита крепко-накрепко связали и оттащили обратным маршрутом подальше в лес. Потом мы ещё долго заметали свои следы, инсценируя банальное дезертирство. В которое, само собой, никто не поверит — и я был в этом прямо-таки уверен. Итого спокойной жизни у нас оставалось часа два, не больше… Понимал ли кто-нибудь сей прискорбный факт или нет, но останавливаться мы уже не стали. Когда столько усилий затратил на подготовку, как-то жаль бросать… Авось всё ещё сложится!
Через линию дозорных мы всё-таки пробрались, почти не засветившись. Дело было вовсе не в том, что мы такие ловкие и умелые диверсанты — вот не надо себя и других обманывать! Дело было в том, что из альянсовцев были из рук вон плохие сторожа. Настолько плохие, что всё наше предприятие мог с гораздо большим успехом спалить рядовой бандит, отправившийся по делам в кустики, чем те, кто был поставлен на пост дозорного.
Да, кстати, тому бандиту, что решил помочить кусты, в которых я прятался с группой из пяти добровольцев, не повезло трижды. Сначала он наступил на те самые шипы, что мы только начали раскидывать, потом получил по тыковке булавой, да, к тому же, ещё и помер с одного удара. Больше всего я боялся, что система расценит подобное безобразие как нападение на лагерь — и оперативно оповестит всех заинтересованных. Однако, в отличие от зрителей и игроков, система у нас была очень умная — она твёрдо знала, когда и что показывать.
Шипы добровольцы разбрасывали старательно — закидывались все удобные подходы к отхожему месту и вероятные места справления большой и малой нужды. Сразу видно — успели люди рабами побывать и теперь понимают, что и как надо делать, чтобы потом смотреть и радоваться. У меня даже и десятой доли их ненависти к Альянсу ещё не было…
— Готово, Филя! — доложился мне парень, назначенный старшим в этой группе.
— Отлично, — кивнул я. — А теперь тихо-тихо сваливайте тем же путём и возвращайтесь в посёлок!
Добровольцы забрали пустые ёмкости и удалились почти неслышным шагом. А я принялся обходить по лесу лагерь Альянса в поисках самой большой и «толстой» кучи оружия. Вот так вот, насмотрелся на добровольцев — и теперь просто мечтал себя в деле показать да бандитам подгадить.
Чем именно в тот момент занимались остальные, я — вот честно, понятия не имел. Зато какую кучу оружия я себе присмотрел! Загляденье! Удобную такую — прямо рядом с вязанкой дров… Я ещё подумал, как хорошо будет и дрова, и оружие сразу запалить. К тому времени, как я заскучал в ожидании первого пожара — прошло уже часа три. Удивительно, но пока никто ещё не поднял тревогу по поводу пропавшего дозорного. Мне даже удалось стянуть головёшку из затухающего костра, спрятав её в специальный горшочек, чтобы не отсвечивала.
И только со стороны отхожих мест иногда раздавались сдавленные ругательства. Ничего критичного в этом не было, конечно… Наткнувшись пару раз на что-то острое, пошедший до ветру бандит разворачивался и облегчался где придётся. Но в этом и было всё коварство нашего замысла!.. Ведь где придётся — это там, где завтра люди будут ходить. Очень скоро от всех «где придётся» поднимется нешуточная вонь, которая накроет весь лагерь Альянса. И ведь это совсем не то, что способствует хорошему настроению и твёрдой вере в победу!
Был ещё один момент, который мы так и не обсудили с Борборычем и близнецами. Что как бы намекает на печальный уровень наших диверсионных навыков… А именно — кому и как выбирать поджигаемую кучу оружия или дров. Куч было много, так что предполагалось, что нам на всех желающих хватит. Но когда вдали раздались крики и вспыхнул первый костёр, а к выбранной мной куче неожиданно направился Кадет, прятавшийся совсем недалеко, мне оставалось только скрипеть зубами от досады.
И да — я затупил. А кто бы не затупил? Брось я в тот момент всю эту историю с диверсиями (да и не только я!) — и, возможно, наше мероприятие стало бы самым гладким из всех, что мы проводили за всё время жизни на острове. Но вместо этого я посмотрел на горшок со смесью, которую приготовил Ручки, и рванул назад по своим следам — туда, где видел предыдущую, презрительно отвергнутую, кучу оружия. Кадет же благополучно облил смесью оружие и дрова, ткнул в них угольком — и устроил весёлый костерок.
Всего в тот вечер в лагере бандитов вспыхнуло девять пожаров. Но об этом я узнал потом. Пока что девять счастливчиков сваливали от врагов, ещё пятеро искали себе новые цели, а один — искал источник огня. Логично предположить, что первым делом бандиты кинулись тушить пожары и обшаривать кусты, где могли бы спрятаться неизвестные ночные тати. И ещё логичнее предположить, что те тати, что уже на всех порах удалялись от лагеря Альянса — под раздачу не попали. Под раздачу попали те, кто всё ещё прятался по кустам.
— Вон этот чнырь! Вон, рядом с каперкой десятого! В кустах!
— Ща окрутим падлу!
— Держи суку!
Чнырь и падла — это был я. К стыду своему (или к счастью!) я не знал, что такое каперка десятого, и что нахожусь я как раз рядом с ней. Я с какой-то детской наивностью верил, что надёжно скрыл в густых папоротниках свою заново растущую мускулатуру. И только когда мне прилетело с ноги по двум самым выступающим мышцам — только тогда я понял, что раскрыт…
Бандиты тоже не поняли, кто к ним в гости пожаловал. Иначе бы тот, что мне отвесил пинка, десять раз бы подумал, а стоит ли стоять и лыбиться как дебил, пока я поднимался после его могучего удара — или уже пора валить? Но на необременённом интеллектом и мыслительной деятельностью лице проскочило лишь удивление, и то только тогда, когда по нему прилетело каменным шариком на длинном крепком древке.
Вы нанесли Игроку —??? 2200 урона
Жизнь Игрока??? 0/2200
Игрок??? убит!
Ваша группа диверсантов обнаружена и вступает в бой против группы игроков. Не стесняйтесь!
Попытайся сбежать до наступления рассвета или отбиться! В случае неудачи — наказание будет строгим. Да-да!
И ведь я уже видел такую надпись! Когда мы в первый раз обороняли селение… Эй!.. Стой!.. Система!.. Какое наказание?! Я не готов! А награда?.. Хотя, понятно, в такой ситуации система и вовсе не стала мне отвечать. В прошлый раз, видимо, бандиты тоже увидели нечто подобное, напав на наш посёлок. И за победу жители Мыса отхватили себе награды, а вот бандиты — только штрафы. В этот раз ситуация поменялась, и теперь уже под штрафами мог оказаться я и мои «гвардейцы».
Я немедленно забыл про поиск достойных целей для поджига и рванул прочь, сбивая попадающихся на моём пути врагов не хуже медноголового Жорика. Вот только момент, когда бандиты были сонными и не хотели играть со мной в догонялки, а дозорные лениво приглядывали за окрестностями — давно прошёл. Иногда мне по мелочи прилетало от тех, кто кидался наперерез, а позади уже слышалось нездоровое оживление:
— Лови дристуна!
— Отваливает, падло батистовое!
— Заходи по краю!
— По ходулям ему бей!
Вот предложение про ходули мне очень сильно не понравилось, и как раз в этот момент по этим самым ходулям мне палкой — наперерез — и попали. Запнувшись, я полетел вперёд, даже не успев выставить руки. Упал я плохо, мешком, пропахав носом землю и чуть не потеряв булаву. В себя прийти мне не дали — сверху навалились самые быстрые из преследователей. И вроде бы не так уж и тяжело (с моими-то параметрами!) и можно даже ещё побегать¸ не обращая внимания на сыплющиеся от балласта удары, но ведь уже не так быстро…
Я сумел подняться на ноги и стряхнул одного из бандитов, решившего со мной пообниматься спереди, решительно заехав ему лбом в нос. Но ещё двое, повисшие на плечах со спины, были временно недоступны для ударов. Так что я рванул вперёд, не мешая им держаться — авось сами свалятся, когда дозреют.
Авось… Скольких людей этот «авось» вывез и скольких подвёл? Ошибка выжившего, как я помнил, называется этот феномен… То есть, «авось» поминается в ситуациях безвыходных, часто угрожающих жизни и здоровью. И вот в таких ситуациях нет тех, кто рассказал бы про неудачные исходы. Зато выжившие вовсю рассказывают, что им повезло — «авось» помог! Ни хрена, я вам скажу, он не помогает — совсем как те дельфины, «спасающие людей» в море. И вообще, не спасают они людей, а играются. И в процессе могут как к берегу доставить, так и на глубину запинать. Это уж как повезёт… Но истории рассказывают те, кому повезло. А те, кому не очень повезло, и в процессе дельфиньей игры игрушка сломалась — вот они уже никому ничего не расскажут, потому как давно рыбок кормят.
Бандиты с меня так и не свалились. То ли зашибиться испугались (всё-таки до деревьев я с ними добежал), то ли боялись меня куда меньше, чем Медоеда, то ли просто были тупые, но упрямые, уроды… Так или иначе, они продолжали висеть на мне, сжигая запасы энергии и увеличивая расход усталости. И самые быстроногие преследователи сумели меня обогнать и зайти с флангов, активно ставя подножки. В темноте они промахивались, а кому-то я даже ногу отдавил, а одному так и вообще сломал, наступив. Тоскливые подвывания неудачника стали музыкальным аккомпанементом моего бегства, но совсем ненадолго. Ровно до первой — уже моей! — неудачи.
Во второй раз падать было ещё больнее. Во-первых, я зацепил грудью какую-то корягу, а во-вторых — на мне всё ещё висело два тела. В ответ на жестокое обращение мои рёбра одарили меня порцией жгучей боли, скрутившей и парализовавшей тело на несколько долгих секунд. И этого как раз хватило бандитам, чтобы навалиться на меня всей кучей.
— Схомутали его, хором! Хором, я сказал!..
— Утечь хотел, падла!..
— Навались! Держи!
— Двиньте ему, чтоб не рыпался!
— Ща по печени покопаем!
Покопали… Больно, кстати сказать! Кто-то слишком меткий удачно мне зарядил в печень, и ещё несколько секунд я от боли мог только реветь, перестав дёргаться. А когда снова получил контроль над телом, мои конечности были уже надёжно обмотаны обрывками верёвок и связками водорослей.
Ну как, надёжно… Для бандитов — наверно, да, надёжно. Для туши с пятью с половиной десятками единиц в силе — всего-то дел на минуту. Вот только вокруг было несколько десятков рыл, которые, судя по лицам, были чем-то недовольны и решительно настроены. В общем, по морде дали, булаву и копьё отобрали — и ещё и планы на меня какие-то имели.
— К князю его, короче, тащите!
И тут, конечно, меня подхватили и потащили. А я из чистой вредности решил на их руках повисеть.
— Слышь, ты ногами шевелить будешь? — очень скоро не выдержал один из конвоиров. — Топай давай! А то печёнкой рыгнёшь, ща!
— Я ваших двоих тащил? Теперь ваша очередь! — возмутился я.
— Борзый… А ну, братва!
Я почувствовал, как в меня вцепилось несколько рук, и ноги тут же оторвались от земли, тело повернулось боком — а потом я снова встретился с землёй. Это, видимо, и было «печёнкой рыгнуть»… Предупреждать же надо!.. От удара вышибло и дух, и чувство юмора. Оставалось только молча хватать ртом воздух.
— Словил, бодяга? Ещё раз вякнешь, вставлю тебе твою дубину в гудок и так и оставлю!
— Вставлялку отрасти… — огрызнулся я без особого энтузиазма.
— Слышь, фраер, ты чего-то не допетрил, походу! — надо мной склонился здоровенный бандюган. — Я ща тебе…
— Зацени, какие лопари у фифурника! — один из бандитов попытался стянуть у меня с ног сапоги.
— Грабки от покупки убрал! — угрожавший мне громила повернулся к соратнику. — Нашёл время… Кому кусок достанется, князь решит!
— Да ладно тебе… Ты глянь ток! — не сдавался неистовый фанат моих сапог.
— Засох, живо! Подняли его и понесли, — главный, видимо, бандит махнул рукой моим конвоирам, а потом ещё разок приложил меня. — А ты, беспредельщик, топай давай… Или погоню тебя, малахольного, фигурами…
В итоге на том мы с ним и сошлись: я продолжал висеть мешком на руках конвоиров, а главный шёл рядышком, иногда стукая меня в бок и требуя «шевелить ходулями».
Помимо меня, связанными оказались Борборыч и Балаган — кстати, его прозвали так, потому что именно балаган парень всегда и устраивал. Оба выглядели помятыми и немного грустными. Нас поставили у костра — напротив большого шалаша, где сидел Медоед, окружив полукольцом со стороны леса. Подошедший глава Альянса выслушал доклад о том, что «восемь ушли», а потом задумчиво осмотрел мою булаву и улыбнулся:
— Ба! Какие люди в Голливуде! А как гладко всё шло, Филь, — заметил он. — Вот ты бегал, гадил… А тут такая борода!
Я решил не расстраивать старого приятеля из конкурирующей фирмы тем, что его подчинённые упустили раза эдак в два больше диверсантов, чем рискнули признаться. И это только тех, кто занимался самыми последними подлостями и пакостями.
— Да я ещё побегаю и погажу! — ухмыльнулся я разбитыми губами. — С чего ты решил, что всё закончилось?
— С того, что останешься ты у нас связанным и безногим! — сверкнув глазами, ответил Медоед. — У парней опыт уже немаленький, таких февралей воспитывать…
— Вот у этих? — я махнул головой на толпу за спиной. — Эти только безответных умеют. Других нет?..
— Слушай, Филь, — задумчиво протянул Медоед. — А давай мы тебе язык отрежем? Ты так задолбал своей лапшой…
— Ну попробуй!.. — предложил я, активно пытаясь придумать, что делать дальше. — А ты в любители тишины записался? Но тогда лучше уши себе отрежь — честно, так проще будет!
— Охренеть… Я с тебя валяюсь — такой ты чумовой… Что на поясе?
Я пожал плечами, а тот наглый бандит, что обещал мне противоестественное объединение с моим оружием, ответил:
— Горшок, князь!
— Ять! Я что — слепой? Что в горшке? — удивился Медоед.
— Что в горшке, фифушник? — рыкнул на меня бандит.
— Кал на анализы, — ответил я, за что немедленно получил кулаком в бок.
— В бестолковке у тебя кал! Отвечай! — разозлился бандит.
— Ну раз ты умный такой — сам и проверь! — предложил я. — Ещё язык ради тебя напрягать…
— Правильно! Не напрягай. Его всё равно скоро отрежут, — кивнул Медоед и обратился к бандиту. — А ты, давай, проверь, что у него там…
Пока бандит пытался отвязать горшочек со смесью, я старательно разводил руки, исхитряясь сделать это так, чтобы в процессе ослабления мои путы предательски не затрещали. Можно сколько угодно ругать мою «бестолковку», но вот только полные придурки могли связать меня такими соплями! Медоед тем временем выудил откуда-то самый настоящий металлический нож… Ну вообще ни в какие ворота!.. Металлический!.. Судя по цвету, сделан он был из какого-то сочетания золота и меди, так что оружие было не боевое, а скорее статусное. Но ведь я тоже такой хочу!..
— Ну что, Филька, открывай пасть! Положим туда палец…
— Что? — переспросил я.
— Неважно… — вздохнул Медоед, огорчённый моей недогадливостью. — Рот открывай!
— Подойди и сам открой! — фыркнул я.
И о, чудо! Медоед повёлся!.. Сделал шаг ко мне, примериваясь ножом к губам, чтобы их поудобнее разомкнуть.
— Всё, сучок, час расплаты! — усмехнулся он. — Язык готовь…
— Ты тоже! — согласился я, разрывая путы.
Такого поворота никто не ожидал, включая Борборыча и Балагана. Отскочить главный бандит не успел — равно как и тот неудачник, пытавшийся забрать горшок со смесью. А я стремительно сгрёб Медоеда в охапку, стараясь его руку с ножом засунуть ему же в рот. Глава Альянса заревел и попытался вырваться, и ведь у него это даже почти получилось… Руки он освободил, потеряв ножик, и принялся яростно отпихивать меня от княжьего тела. Не растерявшись, я подпрыгнул, обхватывая его сразу руками и ногами — и при этом засадил ногой по рукам бандиту, который всё-таки вытащил горшок из обмотки на поясе. Горшок с жалобным треском полетел на землю, прокатился через костёр, вспыхивая, и скрылся в шалаше Медоеда. Потеря потерь… Но есть же нож!..
— Отцепись, сука!!! — орал глава Альянса.
— Глаза выдавлю!!! — орал в ответ я. И не только орал, но и честно пытался осуществить угрозу.
— Бей его!!! — орали бандиты, метавшиеся вокруг нас, но боящиеся зацепить своего князя.
— Вандают!!! Лови!!! Дуньку князя спёрли!!! — орали другие, когда Борборыч и Балаган рванули в сторону посёлка, причём последний весело махал чем-то золотистым, зажатым в руке и очень похожим на обронённый нож Медоеда.
— Пожар!!! Горим!!! Туши!!! Галимые фифушники!!! — эти крики сливались в целый хор голосов, потому что шатёр Медоеда вспыхнул и немедленно подпалил соседние.
Кто-то кинулся тушить новый очаг пожара, а остальные ещё пытались отцепить меня от своего лидера. На беду последних, этот самый лидер был так возмущён обнимашками с Филиппом Львовичем, что просто не мог ровно стоять на месте. Хотя, возможно, его активности способствовали мои пальцы, которые я со всей силы пытался вдавить в глазницы Медоеда. Ещё бы он башку не отводил! Закончилось всё тем, что лидер бандитов споткнулся об мою булаву и полетел на землю вместе со мной. Причём, я оказался сверху, буквально припечатав его к земле. А булава, как зачарованная, подкатилась ко мне под руку.
Больше испытывать удачу я не стал… Она и так в самый последний момент повернулась ко мне… гхм… лицом. Так что, подхватив булаву, я рванул прямо в пламя пожара, задержав дыхание, когда дышать стало совсем невмоготу. Не знаю, исцелит ли сон сгоревшие лёгкие, но вот проверять точно не собираюсь. В спину мне летели камни и какие-то палки, по ногам били деревянные остатки пылающих шалашей. Боль от ожогов по всему телу только подстегнула меня ещё больше… Я, как тот олень, получивший смертельную рану, рванул прочь с такой скоростью, которую просто не мог бы развить, будучи здоровым. И остатками затуманенного сознания я понимал, что упаду очень скоро — без сил и памяти, но осознание это было таким далёким…
Как я добрался до частокола, как перебрался — я не помню… Позже мне говорили, я его как-то перескочил, шлёпнулся за укрытием и сразу вырубился. Не знаю — может, врут. Но когда я открыл глаза, то лежал в своём родном склепе, обмотанный повязками, пропитавшимися сукровицей, а система сообщала, что один день из моей жизни просто выпал. Зато я получил награду!..
Условие выполнено — ты смог сбежать. Награда: тебя не накажут потерей СО (свободных очков) характеристик.
День семьдесят третий!
Вы продержались 72 дня!