26 · Расскажи мне об Айрис Э. Уинноу

Боль и дискомфорт от ран полностью вернулись к Роману вместе с воспоминаниями.

Он думал о том, что это значит, когда лежал на кровати, уставившись в темноту и с трудом дыша. Думал, когда его тошнило за обедом в компании офицеров и он заставлял себя проглатывать пищу. Когда сидел за письменным столом и печатал пропаганду для Дакра, борясь с тупой болью в висках. Когда сидел один по ночам за пишущей машинкой, пытаясь разобраться в своих ощущениях.

Дакр уверяет, что исцелил меня в тот день в Блаффе. Уверяет, что рядом с ним я могу жить вечно, если останусь ему верен. И все же мои воспоминания говорят об обратном, а недомогания свидетельствуют о том, что я не полностью поправился.

Он исцелил настолько, чтобы я мог быть ему полезен. Он будто бы просто перевязал мои раны бинтами. Притупил боль и заставил забыть, что привело меня сюда. Но теперь, когда я вспомнил, кем был раньше… похоже, его магия утратила часть своей силы.

Он обманывает меня и многих других, заставляя нас верить, что мы целы и невредимы, но при этом умышленно не доводит работу до конца, чтобы мы оставались рядом с ним, покорные и готовые выполнить все, что он от нас хочет.

Роман печатал свои размышления, но не позволял им оставаться на бумаге. Он выдернул лист из машинки и смотрел, как бумага загорается от спички.

Но эта новая реальность часто выходила на первый план в его мыслях.

Он размышлял, что это будет значить для него в грядущие дни и годы. Если он переживет эту войну, сколько ему на самом деле будет отпущено? Какой вред ему причинил газ и можно ли исправить это при надлежащем лечении?

Выбросив мысли из головы, Роман поднимался по металлической лестнице с пишущей машинкой в руках. Он почти дошел до кабинета Дакра, готовый приступить к своим обязанностям, когда дыхание сбилось, а в висках запульсировала боль. Обычное дело, когда ему приходилось подниматься по лестнице, и он немного задержался, стараясь скрыть хромоту и отдышаться.

Наконец он добрался до верха лестницы, вытер со лба пот и вошел в кабинет.

Дакр был один и смотрел в окно, но Роман сразу понял: что-то неладно. Уши заложило от давления воздуха, словно надвигалась гроза.

– Я готов писать очередную статью, сэр, – сказал Роман, остановившись возле стола. – Или мне зайти позже?

Дакр молчал, как будто не слышал. Наверное, что-то за окном серьезно завладело его вниманием. Роман уже подумывал удалиться, но бог наконец заговорил. Голос его звучал ровно и плавно, как вода, текущая по камням.

– Расскажи мне об Айрис Э. Уинноу.

Роман застыл, вытаращив глаза. Хорошо, что Дакр по-прежнему стоял к нему спиной – это дало три секунды, чтобы взять себя в руки до того, как бог повернулся. В солнечном луче между ними кружились пылинки.

– Прошу прощения, сэр?

– Айрис Э. Уинноу, – повторил Дакр, и Роман внутренне вздрогнул. – Наверняка ты ее уже вспомнил?

Это ловушка? Проверка?

Неужели Дакр знал об их письмах? О короткой встрече в Хоукшире? Об обручальном кольце, которое Роман прятал в кармане?

Неужели это начало конца?

Роман облизнул губы. «Спокойно, – сказал он себе, хотя кровь в жилах бурлила от паники. – Сохраняй спокойствие».

– Смутно. Она была не слишком запоминающейся. Кажется, она работала в «Вестнике Оута» в одно время со мной. А почему вы о ней спрашиваете, сэр?

– Сам посмотри. – Дакр указал на стол.

Роман подошел ближе. Он не заметил газету, когда вошел, но теперь увидел жирный заголовок «Печатной трибуны».

МУЗЫКА В ПОДЗЕМНОМ МИРЕ: НЕСЧАСТНАЯ ЛЮБОВЬ ЭНВЫ И ДАКРА

от Айрис Э. УИННОУ

Роман прочитал первые строчки, и у него участился пульс.

Он узнал этот миф. Несколько месяцев назад он напечатал его и отослал Айрис. Тогда эта история казалась ему безобидной. Просто пища для воображения Айрис. Но теперь, беззастенчиво опубликованная в газете, статья выставляла унижение Дакра, словно блеск окровавленных костей под рассеченной кожей.

Статья была свидетельством того, что у Дакра есть слабость. И это Энва. Любовь, которой у него никогда не было. Это музыка, которая играла для него в подземном мире. Статья показывала, что бог вовсе не так неуязвим и могуществен, как он хотел убедить людей.

– Я не знаю этот миф, сэр, – солгал Роман, поднимая голову и встречаясь с холодным, невозмутимым взглядом Дакра. – А это в самом деле важно?

Ляпнуть такое было ошибкой. Или блестящей идеей. Бледное лицо Дакра исказилось от ярости. Он оскалил острые зубы, его глаза мрачно заблестели. Но эмоции исчезли так же быстро, как и проявились, и его лицо снова приняло нейтральное, почти скучающее выражение.

– Если люди принимают ложь за правду, то это важно, Роман?

– Да, господин.

Но внутренний голос прошептал ему: «Значит, это правда. Это не просто миф забавы ради, как я когда-то думал».

– Так расскажи мне о ней, – повторил Дакр, подходя ближе. Его тень на полу удлинилась и стала зловещей. – Кто такая эта журналистка по имени Айрис?

– Я правда мало что о ней помню, кроме того, что она была из низов, – пожал плечами Роман, хотя горло обжигала кислота. Он говорил как его отец и презирал себя за это. – Вряд ли она представляет для вас угрозу, сэр.

– О, я ее не боюсь, – сказал Дакр. – Но на ложь нужно ответить. Разумеется, за меня напишешь ты. «Вестник» восстановит справедливость. Ты расскажешь историю с моей точки зрения. Я хочу, чтобы граждане Оута знали правду.

– Конечно, сэр.

– Тогда садись и приступай. У нас не так много времени до того, как Вэл придет за статьей.

Роман до сих пор ни разу не видел Вэла – тот оставался для него призраком, – но сел за стол и достал пишущую машинку.

Они не успели написать и трех предложений, как дверь распахнулась и на пороге появился раскрасневшийся лейтенант Шейн.

– Мы нашли могилу, сэр, – сказал он, запыхавшись. – Капитан Лэндис попросил меня сразу сообщить вам новости.

– Могилу? – потрясенно переспросил Роман. – Чью?

Но через миг до него дошло, и он резко втянул воздух.

– Луза Небесного, – ответил Дакр, глядя искоса на Романа и словно оценивая его реакцию. – Бога урожая и дождя. Совершенно бесполезная магия, согласен?

Роман не ответил. Смертным нужны урожаи и дожди, чтобы выживать.

Дакр словно обдумывал что-то, а потом жестом велел Роману встать.

– Идем, ты должен это увидеть. Оставь пишущую машинку. Продолжим статью, когда вернемся.

Роману категорически не хотелось бросать «Третью Алуэтту», но он встал с тяжестью на сердце и без слов вышел следом за лейтенантом Шейном и Дакром.