35 · Не забудь меня

У нее был именно такой вкус, как он помнил. Крепкий черный чай с сахаром. Лаванда. Первые рассветные лучи. Туман, который вот-вот рассеется над лугом.

Роман обхватил ее лицо ладонями, лаская большими пальцами зардевшиеся щеки. Он приоткрыл рот навстречу ее губам и застонал, когда их языки соприкоснулись. Все в ней было такое знакомое, такое любимое, и все же он ощутил намек на что-то новое и неожиданное, когда она прикусила его нижнюю губу. Провокацию, вызов. Ту ее сторону, которую он отчаянно хотел исследовать и запомнить.

Айрис схватила его за рубашку и притянула к себе. Его охватило ноющее желание. Он подтолкнул ее к дереву, а их ноги оказались среди переплетения корней.

«Дыши», – приказал он себе и заставил себя оторваться от ее губ. Теперь между ними не было никакого пространства, и он, наклонившись, провел губами по ее шее, по впадинке над ключицей.

– Роман, – прошептала Айрис.

Голос ее был хриплым, напряженным. Роман понял, что она не может вдохнуть полной грудью, потому что он прижал ее к дереву, словно они оба стояли на пороге бессмертия, обнявшись среди ветвей, как мифические существа.

– Я сделал тебе больно? – сдавленно спросил он, отодвигаясь.

Айрис впилась ему в спину, притягивая ближе.

– Нет. Видишь тот свет? Там, за ежевикой?

Роман оглянулся, окоченев от страха. Он позволил себе забыть, всего на миг, где они. Забыть, в каком мире они живут. Как и сказала Айрис, там виднелся свет: луч фонарика метался по соседнему поместью. Может, это Брюс? Но проверять не хотелось.

Роман повернулся к Айрис. Половина ее лица терялась в темноте, но глаза блестели. Она смотрела на него с нежностью и ожиданием.

«Здесь небезопасно», – подумал он, беря ее за руку. Пожар, полыхающий в его крови, потух, но он все еще чувствовал жар в костях. Тлеющие угли, готовые разгореться снова.

– Идем, – сказал он и повел ее прочь.

* * *

В иное время, в ином мире, в котором боги никогда не просыпались, Роман прогулялся бы с Айрис по саду, показал бы ей свои любимые места и пробудил бы дорогие воспоминания. Но такой мир мог существовать только в мечтах, и Роман, удерживая ее теплую руку в своей холодной, торопливо вел девушку от одной тени к другой к верным огням поместья.

Они благополучно взобрались по решетке, пересекли крышу и проскользнули в его комнату. У Романа сбилось дыхание, и он не хотел, чтобы Айрис это заметила. Чтобы прийти в себя, он задержался, закрывая окно и задергивая шторы. Только тогда они оба почувствовали себя в надежном убежище, куда ни одному богу не добраться. Роман наблюдал за тем, как Айрис изучает его спальню.

Неудивительно, что в первую очередь она, разинув рот, подошла к книжным полкам и с такой любовью потрогала позолоченные корешки, что Роману захотелось подарить ей их все.

– Целая библиотека. – Айрис бросила на него ироничный взгляд. – Сколько сокровищ стоит на этих полках?

– Только шесть.

– Только?

– Половина досталась в наследство.

– А, вспомнила. Некоторые книги принадлежали твоему деду.

Роман кивнул, следя за ней взглядом. Дальше Айрис подошла к платяному шкафу.

– Так вот откуда к тебе приходили мои письма, – сказала она, открывая резную дверь.

– М-м. От бумаг был такой беспорядок на полу, что мне ничего не оставалось, как прочитать то, что ты писала.

– Все мои острые слова. Все мысли, которые трудно было произнести вслух. – Она помолчала, рассматривая висящую одежду, накрахмаленные рубашки, отсортированные по цветам. – Удивительно, что ты не сбежал тогда от меня.

Что-то было в ее тоне или словах, которые она не произнесла, но которые он все равно слышал в ритме ее дыхания. Или в том, как в ней промелькнула уязвимость, словно она сняла часть брони.

– Наоборот, – ответил он. – Твои слова только привлекли меня к тебе.

Немного помолчав, она сказала:

– Наверное, придется занять у тебя.

– Что занять?

– Рубашку, чтобы в ней спать. Хотя кровать у тебя узкая. Судя по виду, односпальная.

Роман сделал шаг к ней. Потом еще, пока не подошел настолько близко, что смог сосчитать веснушки на ее носу.

– Я думал, ты хорошо меня изучила за время работы в «Вестнике», Уинноу.

– Я там много чего о тебе узнала. – Айрис выгнула бровь. – Тебе придется уточнить.

Он наклонился к ней. Девушка сделала глубокий вдох и приоткрыла губы, но Роман только прошептал:

– Я люблю решать трудные задачи.

– Тогда назови эту задачу.

– Мы поместимся на этой кровати вдвоем.

– Как скажешь, Китт.

Не успел Роман к ней прикоснуться, как она проскользнула мимо него, но рукав ее плаща зацепил его руку, пустив волну мурашек. Айрис подошла к его кровати и села на краешек, оценивая мягкость матраса.

– Всегда хотела спать на облаке.

Она легла, и ее волосы рассыпались по подушке.

– Значит, одобряешь? – поддразнил он.

– Да. Кстати, ты еще не знаешь, что я ворую одеяла.

Роман с улыбкой подошел к кровати.

– Уж это я знаю по собственному опыту.

«С той ночи, когда стал твоим».

Он вернулся мыслями в ту ночь, перед тем, как мир разорвался на части. Они были вместе, но в полной темноте. Только голая кожа и руки, губы и имена. Они медленно исследовали друг друга на тюфяке из одеял.

Теперь Роман смотрел на полностью одетую Айрис, в свитере и юбке, в подпоясанном плаще. В чулках до колен. В пыльных ботинках. Она не казалась реальной в этот миг. Может, он ее просто вообразил, как делал это бесчисленное множество раз? Представлял, как она будет выглядеть в его кровати.

– Иди ко мне, – прошептала Айрис.

Роман опустился на кровать, чувствуя, как под ним прогнулся матрас. Айрис повернулась на бок, чтобы видеть его, и просунула одну ногу между его ног, зацепив ступней его щиколотку. Внезапно Роман растерял все слова, как будто жар ее тела растворил их все, но тишина была уютной. Он наслаждался этим молчанием, пристально глядя на Айрис.

Она провела кончиками пальцев по его лицу. По изгибу бровей, по челюсти, по уголкам губ.

– Я выгляжу таким же, как ты помнишь? – спросил он.

Дурацкий вопрос: они были в разлуке всего несколько недель. Не лет. Но, может, она почувствует изменения под его кожей. Трещины и раны. Сможет ли Айрис принять эти сломанные части или же будет их остерегаться?

– Да. – Айрис прикоснулась к впадинке на его горле, и он вздрогнул. – А я?

В ответной ласке он провел пальцами по ее переносице, по контуру губ. По волнам ее волос. По темным изгибам ресниц. Он знал, что она тоже изменилась. Они оба уже были не теми людьми, которые принесли друг другу клятвы. Это только усилило его желание, и его пальцы заскользили по ее телу, вспоминая изгиб ее ребер.

– Да, – ответил он.

Его рука пошла дальше, по ее бедру и остановилась, только когда пальцы наткнулись на что-то спрятанное в плаще.

Роман остановился.

– У тебя в кармане книга?

– Посмотри сам.

Он вытащил небольшой зеленый томик с птичкой, выдавленной на обложке, но внимание Романа привлек голубой конверт, вложенный между страниц. Он сразу узнал его и скривился. Неохотно вытащил письмо Дакра и положил книгу на кровать между ними.

– Что он тебе написал? – спросил Роман хрипло.

Айрис села. Момент единения раскололся, как будто Дакр прокрался в комнату. Проследовал за ними словно тень в место, которое казалось безопасным.

– Можешь прочитать, – тихо сказала Айрис.

Роман не смог удержаться; тревога и гнев взяли над ним верх.

Пока он читал слова Дакра, Айрис встала с кровати. К тому времени, как Роман закончил письмо, она сняла ботинки и плащ. Кровь вскипела в его венах.

– Он думает, что ты птичка, которую можно поймать и посадить в клетку, – сказал он, вставая с кровати и сминая письмо в кулаке. – Птичка, которая должна петь только для него. Ненавижу его за то, что он пытается завлечь тебя.

– Признаю, он хорошо владеет словами. – Айрис встретила взгляд Романа. Выражение ее лица было трудно прочитать. – Если бы я не знала его истинной натуры, он мог бы меня одурачить. Но у меня есть для него ответ. Я думала над ним большую часть дня.

– И каков твой ответ?

Айрис подошла и встала лицом к лицу с ним, а потом с вызовом выдернула письмо из руки Романа.

– Он никогда меня не получит.

Роман завороженно смотрел, как она разрывает письмо Дакра на мелкие кусочки.

Не теряя времени, она прошла в ванную. Через секунду Роман услышал звук смыва и представил, как писанина Дакра уносится водой. Уничтожается по пути в канализацию.

– Ладно, Китт. – Айрис вернулась и прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. – Нам нужно поговорить.

– О чем? – спросил он, удивившись хрипоте своего голоса.

– Насколько велика эта ванная! – воскликнула она. – Я в жизни не видела такого душа, как у тебя.

– Хочешь его тоже опробовать?

– Вообще-то да.

Роман улыбнулся и прошел мимо нее в ванную. Черно-белые плитки блеснули. Он открыл стеклянную дверь и повернул кран, вода полилась с потолка, окутывая их душным паром.

– Мыло и шампунь на этой полке, – сказал он, регулируя температуру. – Я принесу тебе полотенце…

Айрис схватила его за руку. Роман повернулся к ней. Капельки пара блестели в ее волосах. Она медленно подняла руки к его кожаным подтяжкам и сняла их с плеч. Он не дышал. Сердце в груди натянулось как струна. Как будто он был привязан к каждому ее движению, каждому слову.

Айрис начала расстегивать его рубашку, но на середине остановилась и прикусила нижнюю губу.

Он застыл. Неужели ее заставил остановиться вид его бледной кожи? Если она продолжит, то увидит всю его угловатость. Впалый живот. Выступающие ребра. Шрамы на ноге. Войскам Дакра не хватало еды, и голод стал постоянным спутником Романа. А шрамы? Они походили на карту, которую он снова и снова прослеживал в одиночестве.

Его охватил стыд, а еще какая-то эмоция, которую он не мог описать, заставила покраснеть. Он собирался убрать ее руку, но Айрис сказала:

– Я только что поняла. Ты ведь уже принимал душ сегодня вечером, правда?

Роман выдохнул. От облегчения размягчились кости, и он наклонился к ней ближе.

– Да, но все равно могу присоединиться к тебе, если хочешь.

Она улыбнулась, и ее глаза заблестели, когда она продолжила проворно расстегивать пуговицы до пояса.

– Хочу, Китт.

* * *

Пять минут спустя Роман набрал в ладони шампуня. Воздух был теплым, вода, текущая на них сверху – почти обжигающей. Но Айрис продолжала поворачивать кран влево, как будто хотела, чтобы вода казалась огнем.

Правда, Роман, который покрылся пятнами, как от солнечного ожога, позволил бы ей делать что угодно.

– Закрой глаза, – сказал он.

Девушка зажмурилась и сморщила нос, когда вода полилась ей на лицо. Она ахнула, когда Роман начал мыть ей волосы, взбивая шампунь в пену. Снова и снова он проводил пальцами по прядям, восхищаясь, какие они длинные и темные, когда мокрые. Темно-каштановые с легким янтарным оттенком, словно мед с полевых цветов.

– Вот почему в редакции от тебя так приятно пахло, – вздохнула она.

Роман начал смывать шампунь, довольный ее стоном.

– Правда?

– Если бы во время зимнего солнцестояния отключили электричество, я бы сразу поняла, когда ты входишь в «Вестник». Я ненавидела тебя и за это тоже.

Он усмехнулся, выводя на ее спине круги куском мыла. Аромат хвои и луговых трав разливался по ее плечам. По изгибу спины.

– И посмотри, куда тебя завела эта ненависть.

– Я бы рассмеялась, если бы ты тогда открыл мне мою судьбу.

– Знаю.

Айрис замолчала. Вода продолжала падать, наполняя помещение завораживающим гулом. Айрис повернулась лицом к Роману. Его взгляд скользнул по ее телу ниже, к ногам, где Роман задержал внимание.

Китт уже заметил их, когда помогал ей снять чулки. Синяки и царапины на коленях. Он ей не говорил, но следил, как она убегала через луг Хоукшира, спрыгнув из окна второго этажа. Не веря своим глазам, он смотрел, как она уворачивалась от выстрелов. Как темноту пронзил свет фар и автомобиль унес ее прочь.

«Беги, Айрис».

Он ощущал разделяющие их километры как болезнь, расползающуюся по всему телу, переходящую в кровь, из нее – в кости, а из них в органы. Расстояние прибывало, как луна, вместе с вопросами и тревогами: куда она едет и увидит ли он ее еще?

Роман отложил мыло.

Опустился на колени и прикоснулся к этим чувствительным отметинам на ее коже. Они рассказывали о том, какая Айрис сильная и смелая и что она принадлежит ему. Их души – не отражения одна другой, но они дополняли друг друга, как звезды в созвездии, сверкающие рядом.

«Я хочу, чтобы ты увидела меня, – написал он ей когда-то. – Хочу, чтобы узнала».

Он прижался лицом к ее ногам. Почувствовал ссадины как свои собственные, проводя по ним губами и собирая влагу с ее кожи. Кровь бурлила в нем горячо и быстро. Летняя гроза бушевала в его венах, но когда Айрис прикоснулась к его волосам, разум застыл.

Он посмотрел ей в лицо, порозовевшее, с потемневшими глазами.

– Я так боялась, – прошептала Айрис.

– Чего боялась?

– Что мы с тобой больше никогда не будем вот так вместе.

Роман сглотнул. Он много чего мог сказать, но обнаружил, что она дрожит. И он тоже.

– Ты дрожишь, – сказал он. – Вода слишком холодная? Хочешь, чтобы я прекратил?

– Боги, нет. Просто я думаю, как это странно. Сколько людей мы встречаем в жизни. Как кто-то вроде меня находит кого-то вроде тебя? Если бы я не написала то эссе и не послала его в «Вестник»… были бы мы сейчас здесь?

– Айрис, ты что, философствуешь?

– Похоже на то. Ты пробуждаешь во мне самое лучшее и самое худшее.

– Самое лучшее – точно. Но худшее?

Она удержала его взгляд. Вода капала с ее подбородка как слезы. Но когда она снова погладила его волосы, это нежное прикосновение пронзило его до кончиков пальцев. Его сердце раскрыла не сила, не страх и не магия, а ласковая рука.

– Кстати, мой ответ – да, – сказал он, целуя ее колено. – Я все равно нашел бы тебя, даже если бы ты не написала то эссе.

* * *

Горячая вода закончилась через три минуты.

Роман быстро закрыл кран, когда на них хлынула холодная вода. Айрис ахнула – то ли из-за резкого холода, то ли от того, что он поднялся и, взяв ее на руки, вынес из душа.

Не так он представлял эту ночь, но когда Айрис обхватила его ногами за пояс и поцеловала, Роман решил, что впервые в жизни предпочитает жить текущим моментом.

Он отнес ее на кровать. Дыхание его было прерывистым, вода ручьем стекала по спине, но при виде Айрис всякое ощущение холода вмиг пропало.

От того, как она смотрела на него и ее темные, как луна в новолуние, глаза притягивали его как прилив. От того, как она прижималась к нему, шепча его имя ему в горло. Как двигалась с ним – и на свету, и в темноте. От прикосновения ее кожи и от того, как он чувствовал себя одновременно нагим и цельным. От ощущения безопасности и завершенности.

Она видела его так же, как он видел ее. Открытыми глазами и глазами закрытыми.

За окном преданно горели звезды. Роман как никогда был уверен в одном.

Он мог проснуться в самой глубине царства Дакра; бог мог упрятать его как можно дальше от луны и солнца. Он мог проснуться и не помнить собственного имени, забыть все написанные им слова. Но никогда не забудет аромат ее кожи, звук ее голоса. То, как она смотрела на него. Уверенность ее рук.

И он подумал: «Никакая магия ни в верхнем мире, ни в подземном не сможет снова похитить ее у меня».