36 · Нежданные гости

Айрис снилась «Разгульная закусочная». Она сидела за барной стойкой с книгой и стаканом лимонада и смотрела, как мама обслуживает столики. День походил на любой другой – вырванная из прошлого страница, потому что до войны Айрис часто приходила в закусочную. До того, как Эстер запила. Поэтому Айрис поняла, что это сон. Мама снова выглядела бодрой и здоровой, улыбчивой и смешливой. Она ходила по кафе с горящими глазами.

– Еще лимонада, Айрис? – спросила Эстер, вернувшись к бару.

Айрис не успела ответить, потому что по радио заиграла мелодия, наполнив кафе меланхоличными звуками скрипки. По ее рукам побежали мурашки. Снова эта мелодия, которая преследовала ее во снах, когда она видела маму.

– Мама? – прошептала Айрис, наклонившись над стойкой. – Почему я слышу эту песню каждый раз, когда мы встречаемся во сне?

Эстер поставила исходящий паром кофейник.

– Ты знаешь, кто такой Альзан?

Айрис поразилась внезапной смене темы, но ответила:

– Один из последних королей Камбрии, он жил до того, как монархия пала и начали назначать канцлеров.

– Да, но это еще не всё. Этот монарх присматривал за могилами богов. Столетия назад он похоронил Дакра, Мира, Альву, Луза и Энву. В мифе, который вырезали из нашей истории, говорилось, что он вдохновил на создание этой колыбельной, усыпляющей богов. С тех пор появилось множество вариаций мелодии, но сила нот сохранялась, даже если многие о ней забыли.

Айрис задумалась над услышанным. Мир за окнами кафе начал темнеть. Надвигалась гроза. По окнам побежали струи дождя, а здания вдали озарились вспышками молний.

– Вряд ли Энву вообще хоронили, – осмелилась сказать Айрис. Эстер в ответ изогнула уголок накрашенных губ. – Думаю, она заключила сделку с королем и песней усыпила четверых других богов, а сама потом пряталась в Оуте.

– Безумная теория, солнышко. Но в ней может быть крупица истины.

Айрис слушала музыку, но потом на радио пошли помехи, и сон начал рассеиваться. У Айрис перехватило дыхание, она потянулась к Эстер, но мама уже растворилась в тенях. Кафе начало вращаться, оконные стекла затрещали под напором бури.

Айрис резко проснулась.

Через мгновение она поняла, что ее разбудил кашель. Кровать затряслась, когда Роман перевернулся и поднялся на ноги. Открыв глаза в темноте, Айрис слушала, как он подавляет очередной приступ кашля, потом еще. Кашель был влажный и болезненный. Айрис быстро села и повернулась к нему.

Тонкий луч лунного света, пробившийся между шторами, осветил его тело. Бледные плечи были сгорблены; Айрис могла пересчитать позвонки на его спине, когда он потянулся к брошенной на пол рубашке и закашлял в нее, заглушая звук тканью.

– Китт, – прошептала Айрис, передвигаясь на край кровати. Пол под ее босыми ногами был ледяным, а волосы – еще влажными после душа. – С тобой все хорошо?

Он выпрямился, но еще мгновение не убирал рубашку от рта. Потом прочистил горло и сказал:

– Я в порядке, Айрис. Прости, не хотел тебя будить.

Она подошла к нему.

– Принести тебе чего-нибудь?

– Хочешь пробраться на кухню и вскипятить мне чай?

Он шутил, но Айрис поняла, насколько ее предложение невозможно. Насколько невозможно то, что они делали. Мистер Китт придет в ярость, если обнаружит ее в своем доме, в постели с его сыном. Если он поймает ее в коридоре, то, наверное, вышвырнет или заставит своего приспешника вытащить ее на улицу и бросить где-нибудь на милость «Кладбища».

– Если хочешь чаю, – произнесла Айрис хрипло и решительно, – я проберусь на кухню и приготовлю. Просто скажи, какой хочешь. И, конечно, как найти кухню.

Роман повернулся. Несколько прядей темных волос упали ему на правый глаз. Его красота иногда по-прежнему поражала ее так, что подгибались колени. Она поняла, что любит, как он выглядит ночью, так же сильно, как и его вид днем. Любит, как темнота делает его в чем-то резче, а в чем-то мягче, словно он – озаренный звездным светом портрет, который еще пишется.

– Знаю, ты завариваешь невероятно вкусный чай, – сказал он. – Но со мной все в порядке. Правда.

Айрис ему не поверила. Она открыла было рот, чтобы возразить, но он продолжил:

– Иногда мне трудно дышать по ночам. Горло сжимается. Я начал кашлять с тех пор, как вернулись воспоминания, но ничего такого, с чем бы я не справился.

– От газа, – прошептала Айрис.

Роман кивнул.

– Когда все закончится, я буду лечиться. Посмотрим, помогут ли мне врачи в Оуте.

– Дакр не знает?

– Нет. И я не хочу, чтобы знал. Если узнает, то поймет, что его влияние на меня пропало. Что я больше не околдован им. Что я знаю: он исцелил меня только затем, чтобы сделать покорным и сбить с толку.

Он задумался, глядя на рубашку в руках. Айрис беспокоилась, что на ней кровь. Паника пронзила ее. Но ткань была такой же безупречно белой, что и раньше, если не считать складок, которые возникли, когда она бросила рубашку на пол.

– Ты замерзла, – сказал Роман, разглядывая ее в лунном свете.

– Немного, – призналась она. – Но это не страшно.

– Дай мне еще немного времени, и я снова лягу с тобой. На кровати в самом деле помещаются двое.

Айрис улыбнулась и снова залезла на пуховый матрас, еще теплый от их тел. Но на сердце было тяжело. Она слышала, как Роман вернулся в ванную, повернул кран над раковиной и выпил стакан воды. Айрис подумала о докторах и о том, можно ли найти способ передать ему лекарство. Роман скользнул под одеяло.

– Айрис, мне нужно тебе кое-что сказать.

– Говори, Китт.

Он вздохнул и повернулся к ней лицом.

Айрис застыла от тревоги.

– Это что-то ужасное?

– Да. Дакр брал меня с собой к могиле Луза.

От этого заявления Айрис похолодела. Роман рассказал ей о том грозовом дне на холме неподалеку от Хоукшира.

– Думаешь, Дакр собирался убить Луза? – предположила она. – Но не вышло, потому что…

– Кто-то уже убил его, – заключил Роман. – Поэтому я подозреваю, что Альва и Мир тоже мертвы в своих могилах. Иначе разве они не проснулись бы сейчас вместе с Дакром?

– Кто мог их убить?

Роман помолчал, глядя, как лунный свет скользил по ее лицу.

– Я думаю, это сделала Энва.

* * *

После этого они больше не спали.

Они продолжали разговор, вспоминая события, которые привели их сюда. Роман рассказал о ключах, о порталах, серных лужах, флейте и полете на спине эйтрала. Айрис слушала каждое слово, а потом поделилась своей историей. Недостающими фрагментами, о которых Роман лишь строил предположения. В конце концов они перешли от серьезных тем к легкомысленным, их руки и ноги переплелись, они перебирали волосы друг друга, как будто у них было все время мира, чтобы проснуться, никуда не спеша.

Роман мог слушать Айрис часами. Заметив, что темнота рассеивается, он обнял ее крепче, как будто мог остановить время. Но восход солнца был неизбежен, и им все равно придется расстаться, как только в спальню проникнет свет.

Но не рассвет заставил Романа встать с постели, а шум на первом этаже, где слуги двигали мебель.

– Твои родители рано встают? – спросила Айрис, обратив внимание на предрассветный шум.

– Да, но отец сидит в кабинете. – Роман нахмурился. – Наверное, нам пора. Нужно отвести тебя обратно через сад, пока никто не заметил. Но сначала… у меня есть для тебя кое-что.

Он вылез из-под одеяла и опустился на колени перед столом. Снял расшатанную доску с тайника, где когда-то хранил детские сокровища, а потом письма Айрис, и достал ее обручальное кольцо и карту.

– Оно было мне хорошей компанией, – сказал он, надевая кольцо на палец Айрис. – Но я предпочитаю, чтобы его носила ты.

Айрис рассматривала кольцо. Серебро подмигивало в утреннем свете.

– Уверен, что оно тебе не нужно?

– Уверен. И вот очень плохо нарисованная карта.

Он вложил листок в ее руки, и Айрис нахмурилась, пытаясь понять, что это.

– Карта?..

– Силовых линий в Оуте.

Айрис распахнула глаза. Роман начал объяснять, что видел. Про двери, которые могут оказаться магическими, если открыть их особым ключом.

– Китт, – выдохнула она, проводя по рисунку пальцем. – Это гениально.

– Я надеялся, что ты так скажешь.

– Тебе не будет сложно нарисовать другие силовые линии, если ты на них наткнешься?

Роман покачал головой.

– У меня есть доступ к столу в штабе. Я посмотрю, что смогу сделать.

Айрис смотрела на него сияющими глазами. На миг ему захотелось подойти к ней и снова уложить на теплые скомканные одеяла, но грохот на нижнем этаже заставил опомниться.

«В другой раз, – сказал он себе, пока они торопливо одевались. – Это не конец».

Тем не менее, когда он открывал окно, ему почему-то казалось, что это конец. Он взял Айрис за руку и поднял на подоконник.

Она прошла следом за ним по наклонной крыше и спустилась по решетке, а потом Роман повел ее тем же путем, каким они пришли. С каждой секундой становилось все светлее, на траве блестела роса, цветы поднимали головки, а деревья проступали отчетливее сквозь тающие тени.

Когда они подошли к дубу и зарослям ежевики, Роман замешкался и крепче сжал руку Айрис.

– Скоро увидимся, – прошептала она.

Он кивнул, но притянул ее к себе и начал жадно целовать, скользя языком по ее языку. Наконец Китт заставил себя оторваться и шагнул назад, но не сводил с нее глаз.

– Береги себя, Айрис. Я напишу тебе, когда вернусь на свое место.

– Постараюсь быть терпеливой.

Ее ответ вызвал у него слабую улыбку.

– Кстати, я тебя так и не отругал за нетерпение. Ты же просила сделать это лично.

Айрис коварно усмехнулась.

– Значит, в следующий раз? Кстати, ты был прав, Китт.

– В чем, Уинноу?

Она тянула с ответом, пока почти не скрылась в ежевике. Ее голос донесся из кустов:

– Твоя кровать прекрасно подходит для двоих.

* * *

Обратно пришлось спешить, кашляя в рукав. Обеспокоенный, Роман взобрался по решетке. Он не мог вдохнуть полной грудью, пока не оказался в безопасности своей комнаты и не закрыл окно.

У него оставалось всего несколько минут, чтобы привести в порядок комнату. Он застелил постель, разгладив все следы, которые оставили они с Айрис на одеялах, но его рука замерла, когда он увидел на ковре маленькую зеленую книжку.

Книжка Айрис про птиц.

Роман взял ее и пролистал старые страницы. Хотел было поставить ее на полку к другим книгам, но в последний момент остановился. Книжка такая маленькая. Ее легко можно носить с собой. Осязаемое напоминание об Айрис.

Он убрал книгу в карман.

Открыв гардероб, Китт нашел комбинезон, и в этот момент дом содрогнулся. Толчок был таким явственным, что Роман замер и по спине пробежал холодок.

Он вышел из комнаты, прислушиваясь к звукам, которые эхом разносились по коридорам. Где-то в отдалении раздавались мужские голоса, опять шум передвигаемой мебели, топот по паркету.

Встревожившись, Роман побежал по коридору.

Ноги подкашивались, пока он спускался по лестнице, покидая сонные тени верхнего этажа и вступая в ярко освещенные помещения. В пяти ступеньках от пола он замер, уставившись на гостиную.

Дверь гардероба была широко открыта, и в комнату проникал леденящий холод, хотя в мраморном камине горел огонь. По комнате ходили офицеры и солдаты, сдвигая мебель и освобождая для чего-то место. Роман узнал штабной стол.

Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, но картина перед ним не исчезла, а стала только четче, когда он увидел слуг, несущих подносы с кофе и булочками. Они ставили угощение перед офицерами и солдатами, чтобы те сами брали что хотели. Потом Роман увидел отца – тот стоял в сторонке, держа кружку кофе с бренди, и с одобрением наблюдал за кипучей деятельностью. Потом из подземного мира вышел лейтенант Шейн с пишущей машинкой в руках.

Роман уставился на знакомый черный футляр, и ему было не по себе от того, что машинку нес лейтенант. Нужно было как-то вернуть ее. Но тут в поле зрения Романа появился еще кто-то. Высокий, широкоплечий, с пшеничного цвета волосами и голубыми, как небо, глазами.

Глядя на Романа, замершего на ступеньках, в прихожей стоял Дакр.

Их взгляды встретились, и Роман вдруг почувствовал себя маленьким и беспомощным. Но в голове вертелись мысли, все настойчивее по мере того, как молчание затягивалось.

«Неужели он пришел, чтобы снова стереть мне память? Он сомневается во мне? Может он почувствовать Айрис на моей коже?»

– Здравствуй, Роман, – сказал Дакр. – Вижу, твой отец получил мое письмо.