39 · Серебристое на зеленом

Роман ехал в Промонтори с Дакром и двумя офицерами. Задние окна автомобиля были закрыты темными бархатными занавесками, не пропускающими свет и не позволяющими увидеть город. Как бы ни было сильно искушение отодвинуть занавеску и посмотреть на Оут, Роман не осмеливался. Письмо Шейна лежало во внутреннем кармане пиджака, сердце Романа замирало каждый раз, когда Дакр бросал на него взгляд.

Когда-то он думал, что Дакр может читать мысли. С тех пор он понял, что это не так, хотя бог, несомненно, обладал сверхъестественной проницательностью.

К счастью, поездка через центр города прошла спокойно. Однако в воздухе веяло холодом, как будто на изысканном наряде Дакра в золотых, красных и черных тонах лежала печать подземного царства.

Сегодня вечером что-то произойдет. Что-то такое, что расколет мир надвое.

Роман выдохнул. Он практически видел свое дыхание в воздухе.

Они добрались до Промонтори – старого здания, которое некогда было замком. В последнее десятилетие его обновили и перестроили, превратив в сооружение, балансирующее между ностальгией и современностью. Здание словно бы само не знало, какой эпохе оно теперь принадлежало.

Роман молча вышел из автомобиля и, держась в тени Дакра, последовал за ним в здание через служебный вход. Никто не должен был знать, что Дакр в городе и разговаривал с верхушкой самых влиятельных после канцлера жителей Оута. Капитан Лэндис и три других офицера шли следом, а за ними – четверо лучших солдат Дакра: двое в униформе, двое вырядились для торжественного мероприятия в черные костюмы и накрахмаленные белые рубашки с украшенными драгоценными камнями запонками. Шейна среди них конечно же не было – он остался в особняке. Дакра привели в комнату, чтобы отдохнуть перед мероприятием, и Роман быстро осмотрелся.

Помещение было просторным, но только с одной дверью и без окон. В камине потрескивал огонь, на стене висел массивный гобелен. Посередине стоял стол с закусками, но к охлажденному вину, фруктам и сыру никто не притрагивался. В комнате находились только самые доверенные лица Дакра, и никто не выглядел расслабленным, кроме самого бога, который сел в кресло перед камином.

Роман неловко стоял в сторонке, стараясь быть как можно незаметнее. Руки дрожали, по нервам словно бежал электрический ток. Ему нужно выбраться из этой комнаты. Нужно попасть во двор, отдать послание. Но когда он двинулся к двери, Дакр его заметил.

– Или сюда, Роман. Садись.

Роману меньше всего хотелось сидеть, но он подошел и опустился в кожаное кресло с высокой спинкой рядом с Дакром.

– Что ты думаешь о сегодняшнем вечере? – спросил бог, изучая его лицо.

– Думаю, это очень важное событие, сэр. Поворотная точка для нас.

– Как ты считаешь, я смогу убедить их присоединиться ко мне?

Роман медлил с ответом. «Их» – это людей, которых канцлер считал самыми могущественными в обществе. Но проблема была в том, что в Оуте жили не только аристократы, богачи и влиятельные граждане. Были еще рабочие и средний класс. Художники, писатели, учителя и мечтатели. Каменщики, слесари, портные, пекари и строители. Люди, полные горячности, смелости и куража; люди, благодаря которым город жил и двигался вперед. Некоторые из них, может, и поддержат Дакра, но Роман знал, что большинство добровольцев, ушедших сражаться за Энву, происходили из тех слоев общества, которые видели мир таким, каков он есть на самом деле. Которые могли видеть несправедливость и были готовы выступить против нее.

Желание Дакра, чтобы город сдался, – «мирное завоевание» – было невозможно без их поддержки. И прежде, чем это произойдет, Оут расколется надвое.

– Надеюсь, сэр, – ответил Роман.

– Ты так и не рассказал о своей встрече с Айрис Э. Уинноу. – Дакр так быстро сменил тему, что Роман застыл. – Как все прошло?

– Хорошо, сэр.

– Думаешь, она будет готова меня выслушать?

– Может быть. Иногда трудно понять, как она поступит.

– Почему так?

– Она довольно упряма, сэр.

Дакр только усмехнулся, как будто ему понравилась эта мысль. Роман похолодел и пожалел о том, что такое ляпнул. Но, не сдержавшись, спросил:

– Когда вы ждете от нее ответ?

Дакр помолчал, глядя на огонь, и сказал:

– Скоро.

Внезапно дверь открылась, и вошел канцлер Верлис.

Дакр поднялся. Роман тоже встал и отошел в сторону, когда канцлер начал здороваться. Вскоре лидеры уже были поглощены негромкой беседой. Однако атмосфера в комнате сгущалась от тревожных предчувствий по мере того, как стрелки часов приближались к половине шестого, к началу мероприятия.

Когда Роман заметил, что двое солдат, одетых в праздничные костюмы, выскользнули за дверь, он последовал за ними.

* * *

Зеленый квартал представлял собой внутренний дворик в сердце Промонтори и когда-то, давным-давно, был средоточием жизни. Теперь единственным напоминанием о прошлом оставалась кузница, расположенная справа и переделанная в открытое кафе. Причем переделанная настолько кардинально, что Роман не понял бы, что когда-то здесь изготавливали оружие, если бы не сохранившаяся наковальня.

Остановившись на краю дворика, Китт наблюдал, как прислуга, лавируя в толпе, разносит бокалы шампанского и подносы с закусками. Подступающую темноту разгонял свет подвесных люстр. Скоро стемнеет совсем, и в небе загорятся звезды и полная луна. «А как же комендантский час?» – подумал Роман, выискивая в толпе человека с красным анемоном. Все гости либо застрянут здесь до утра, либо им придется рискнуть и идти домой по непредсказуемым улицам.

Конверт в кармане казался тяжелым, как камень. Роман заставил себя влиться в толпу, ступая по чередующимся в шахматном порядке траве и камням. Слова Шейна эхом звучали в голове: «В толпе будет мужчина с красным анемоном на лацкане пиджака. Этот конверт нужно вручить ему лично в руки. Как только ты это сделаешь… сразу уходи со двора».

Роман задел кого-то плечом и быстро извинился. По лицу струился пот, отчаяние росло. Он уже слышал хрипы в каждом своем вдохе – подступал приступ кашля. Китт взял бокал и отпил шампанское, чувствуя, как то огнем прокатилось по горлу.

Он узнавал некоторых гостей. В основном это были пожилые люди, представители богатых и знатных семей. Люди, одобрение которых так отчаянно хотел заслужить отец. Роману казалось, что по его коже ползают пауки, пока он пробирался в толпе. Он напомнил себе не забывать о двух солдатах Дакра, которые притворялись гостями, разгуливая в своей дорогой одежде. Если они увидят, как Роман передает письмо, то сразу поймут, что он предатель.

Роман вздохнул и снова остановился на краю дворика, выискивая переодетых солдат. Он увидел одного из них – высокого и красивого. Тот разговаривал с девушкой в серебристом платье.

Солдат переместился, и Роман увидел лицо девушки.

Это была Айрис.

Он прирос к земле, впитывая каждую деталь. Красные губы, платье, которое мерцало при каждом ее движении, и то, как выглядела ее кожа в свете люстры. Она немного подстригла волосы и уложила пышными волнами; их кончики касались обнаженных плеч.

Роман ощутил болезненный укол, когда она чуть улыбнулась солдату. Айрис вежливо его слушала, но отстранилась, когда он наклонился к ней.

Китт сделал два шага и остановился. Нельзя к ним приближаться. Нельзя подойти к ней и обнять за талию, как ему отчаянно хотелось. Нельзя взять ее за руку и прошептать ей на ухо слова, от которых она улыбнется и покраснеет. Нельзя признать ее своей женой. Не сейчас и, может, никогда, если планы Дакра сегодня пустят корни.

Тем не менее чем дольше Роман на нее смотрел, тем сильнее у него сжималось внутри.

«Посмотри на меня, Айрис».

«Посмотри на меня».

Солдат еще что-то говорил, но Айрис переключила внимание на сцену, которую установили в передней части двора. Теперь туда смотрела вся толпа, потому что там начал свою речь канцлер, и его властный голос разносился в сумерках. Туда смотрели все, кроме Романа, который не мог отвести взгляда от Айрис.

Один вдох.

Два.

Три.

Его самообладание треснуло.

Он не понимал, что говорил канцлер, – слова сливались, – но наконец смог оторваться от Айрис, когда воцарилось холодное молчание. Встревоженные вздохи потонули в аплодисментах, и Роман увидел, что место на сцене занял Дакр.

Роман не успел передать письмо.

Ему не удалось выполнить распоряжение Шейна, и только через минуту до него дошло, что он находился в весьма затруднительном положении.

«Сразу уходи со двора».

Нужно знать почему. Почему так важно убираться немедленно? Ведь Айрис здесь. Побледнев и приоткрыв губы, она слушала медоточивые слова Дакра.

Тяжело дыша, Роман достал конверт из внутреннего кармана. Никто рядом с ним этого не заметил: все были либо заворожены либо напуганы появлением Дакра. Бог здесь, в Оуте, у всех на виду.

Роман сломал печать и достал маленький квадрат бумаги.

От взрыва толку не будет.

Нужно отрубить голову

Роман перечитал еще раз. Слова плыли перед глазами. Перечитал в третий раз. Потом убрал листок обратно в конверт и спокойно сунул в карман, но при этом скользил взглядом по толпе. Снова нашел Айрис, как будто во дворике была только она одна – проблеск света в сгущающейся тьме.

Он начал пробираться к ней, расталкивая людей. Плевать, если он вызовет скандал. Плевать, если Дакр увидит, что он идет к ней. К Айрис Э. Уинноу – предположительно, просто знакомой.

Сейчас произойдет что-то ужасное, и ни Романа, ни Айрис не должно быть здесь, чтобы это видеть. Он возьмет ее за руку и убежит с ней подальше от этого места. Из этого города, от этой войны. Она нанесла им достаточно ран, и его не волнует…

Кто-то остановил его, вцепившись в руку стальной хваткой.

– Идем со мной, – произнес ему на ухо незнакомый голос. – Не привлекай к нам внимания.

Роман сглотнул, не отводя глаз от Айрис.

– Я никуда с тобой не пойду.

Но он почувствовал, что ему ткнули револьвер под ребра, и плечи его покорно поникли.

– Пойдешь, – сказал человек. – Сейчас же.

Роман позволил ему вести себя через толпу с пистолетом, незаметно приставленным ему в бок. Когда они вошли в пустые коридоры Промонтори, он дернулся и развернулся, сердито глядя на человека, который встал между ним и Айрис.

К своему изумлению, Роман его узнал.

Даже приличный костюм и шляпа не могли скрыть грубых черт этого приспешника отца. Мистер Китт назвал его Брюсом, хвастаясь тем, что этот человек заботился о безопасности семьи.

– Что ты здесь делаешь? – отрывисто спросил Роман.

Брюс наставлял на него револьвер, но Роман чувствовал, что этим Брюс просто заставляет его подчиниться. Он не собирался стрелять в сына хозяина.

– Расскажу по пути домой. – Брюс снова схватил его под руку, развернул и заставил идти вперед. – Твой отец хочет, чтобы ты вернулся домой. Здесь небезопасно.

– Ты не понимаешь. – Роман уперся каблуками в пол, и его ботинки со скрипом заскользили по отполированному мрамору. – Мне нужно вернуться во двор.

– Ты мне потом спасибо скажешь.

– Моя жена! – прошипел Роман. – Там моя жена!

Эти слова заставили Брюса приостановиться. Но что бы тот ни собирался сделать – вернуться за Айрис или подтолкнуть хозяйского сына вперед, – Роман так и не узнал.

Окна озарились вспышкой, а следом раздался оглушительный грохот, который Роман прочувствовал в груди, как будто у него вырвали сердце.

Взрыв сбил его с ног.