41 · Разговор с плодом воображения

Айрис бежала по темной стороне улицы.

Где-то по пути она потеряла одну туфлю на высоком каблуке, и теперь босая нога отзывалась болью при каждом хромом шаге. Платье было порвано, колени поцарапаны. Она не знала, насколько сильно пострадала, потому что все тело онемело.

Девушка слышала только стук сердца, выбивающего в ушах беспорядочную песню и гоняющего кровь по извилистому пути вен.

«Не останавливайся! Еще не безопасно».

Она начала уставать, бежать неуклюже, медленнее. Мышцы под вспотевшей кожей напряглись и разогрелись. Бежать хоть немного быстрее она не могла и все равно боялась, что рухнет, если прекратит двигаться.

«Куда я бегу?»

Она была полностью дезориентирована, заблудившись в лабиринте теней. Проглочена целиком кошмаром, от которого отчаянно хотела проснуться. Доковыляв до перекрестка, она неохотно остановилась, дрожа.

Мимо промчались несколько машин, разбрызгивая воду из луж. Начали загораться уличные фонари, и на их янтарный свет слетались тучи мотыльков. На мостовой валялась порванная газета.

Наступил вечер, а с ним и неизбежный комендантский час. В мрачной темноте Оут выглядел жутко, словно с заходом солнца отращивал зубы и когти. Нужно найти безопасное место, чтобы переждать до утра, но где? Наконец Айрис узнала улицу, на которую попала.

Она сделала нерешительный шаг вперед.

Чуть поодаль маячил музей со своими белыми колоннами, мигающими фонарями и кроваво-красными дверями. Двери с наступлением темноты запирались, и никто не мог зайти внутрь. Вот оно, убежище от «Кладбища».

Словно вторя ее мыслям, неподалеку раздался выстрел, а следом крики и леденящие душу вопли.

Айрис поморщилась и пригнулась, но продолжала двигаться. Она бежала вдоль тротуара, пока почти не добралась до ступенек музея. Тогда она побежала быстрее, скинув вторую туфлю. Босые ноги зашлепали по мрамору.

Она открыла тяжелую дверь и юркнула в музей за несколько мгновений до того, как замок магическим образом защелкнулся на ночь. Айрис вздрогнула. «Ты в безопасности, ты в безопасности». Она сделала пять шагов по вестибюлю, и тут ноги подкосились.

– Ты в безопасности, – прошептала Айрис самой себе, как будто, если произнести эти слова вслух, они окажутся правдой. Но она не верила своему голосу.

Она больше не верила своим словам.

* * *

Перед самым взрывом Айрис слушала речь Дакра, думая о том, какой он тщеславный, многословный и велеречивый. Она не верила ни единому слову, видела его насквозь, но когда оглянулась на людей вокруг… на их лицах отражались благоговение и внимание. Его воззвание к жителям Оута имело успех.

«Не будет кровопролития. Никому не придется умирать».

«Я пришел, чтобы исцелить старые раны и возродить славу этого города».

Неужели это начало конца? Неужели Оут с восторгом склонится перед ним? Какой будет ее жизнь под властью Дакра?

А потом она услышала странный щелчок.

Сначала Айрис не поняла, что это, но потом вспомнила окопы, где была с Романом, и оцепенела. Похожий звук издала граната перед тем, как взорваться. Высокий человек рядом с ней, видимо, тоже узнал этот щелчок. Он резко втянул воздух и шагнул вперед, прямо перед ней, как будто собирался броситься к сцене.

Но не успел, потому что двор сотряс взрыв.

Ослепительная вспышка, треск дерева, грохот грома. Град из щепок и свист металла в воздухе, хруст костей. Гравитация исчезла. Остался лишь вкус крови и дыма в кольце смерти.

Айрис не помнила, как ее сбили с ног. Но, проморгавшись от пыли в глазах, поняла, что мужчина впереди нее принял удар на себя. Человек, чьего имени она даже не знала, умер, став щитом перед ней. Теперь он лежал у нее на ногах, пронзенный кусками древесины, и его кровь стекала ей на платье. Он был мертв. Айрис выбралась из-под него, тяжело дыша и силясь понять, что только что произошло.

Она поднялась, ноги дрожали.

Сквозь дым она видела, как некоторые кашляют и ползают по земле, но большинство людей вокруг нее были мертвы. Вцепившись в свое платье, Айрис подняла голову.

И встретила яростный взгляд Дакра. Он стоял среди развалин целый и невредимый; с его лица капала кровь, одежда лохмотьями свисала с мощного тела.

Он шагнул вперед, и Айрис попятилась, споткнулась о чье-то тело и упала на землю, больно ударившись.

«Беги!»

Это была единственная ясная мысль в ее голове.

«Беги!»

Сквозь мглу раздался выстрел. Айрис вскочила на ноги и побежала.

* * *

Странно, почему она теперь не могла подняться.

Айрис лежала в вестибюле музея, прижавшись щекой к мраморному полу. В прошлый раз она была здесь, когда они с Этти и Сарой выкрали «Первую Алуэтту». Теперь казалось, что с той ночи прошло сто лет.

Девушка обратилась к этому воспоминанию, надеясь, что оно поможет успокоиться, но оно напомнило, что музей по ночам всегда патрулирует охранник. Она здесь не одна, и нельзя, чтобы ее поймали.

Айрис со стоном поднялась на колени, а потом на ноги. Теперь, когда адреналин схлынул, она почувствовала, как горячо пульсирует правая ступня. Рассмотрев ее, она заметила впившиеся в кожу осколки стекла.

За ней по полу тянулись кровавые следы, и их нечем было вытереть.

– Потом, – сказала она себе и поковыляла по коридору.

Здесь горели всего несколько лампочек, давая слабый свет. Большая часть музея была окутана темнотой. Вокруг царили тишина и холод, как под водой. Айрис почти дошла до зала, где когда-то выставлялась «Алуэтта», когда раздался звук закрывающейся двери.

Она застыла, прислушиваясь.

Кто-то шел к вестибюлю по другому коридору.

Должно быть, ночной охранник. Айрис прошмыгнула в одну из задних комнат, упала на четвереньки и заползла за статую. Уселась, притянув ноги к груди. Она тяжело дышала, а ступня пульсировала болью в одном ритме с бешено бьющимся сердцем.

Шаги приближались, и она закрыла глаза.

Она так устала, что у нее больше не было сил уворачиваться от очередного врага. Бегать из одного зала в другой, как дичь от охотника, ища, где бы спрятаться.

Айрис закрыла глаза и сглотнула.

Еще через несколько ударов сердца сквозь закрытые веки просочился свет. Айрис напряженно ждала. Потом луч света упал на нее, и она поняла, что дальше притворяться нельзя. Нельзя прятаться.

Она открыла глаза и прищурилась, глядя на охранника. Оказалось, что это женщина средних лет с длинными волосами – черными, как ночь, с несколькими серебристыми прядями. Ее кожа была бледной, но сияющей, а лицо из тех, которые легко забываются, кроме глаз изумительного зеленого оттенка. Высокая и стройная, она была одета в темно-синюю униформу, но оружия не носила. Ни пистолета, ни дубинки, только металлический фонарик, который вежливо направила в пол.

Дрожа, Айрис ждала, когда женщина рявкнет на нее. Ждала, что та скажет: «Ты кто такая? Ты незаконно вторглась в музей. Сейчас же уходи отсюда. Убирайся».

Но женщина не произнесла ничего подобного.

– Ты ранена, – сказала она. – Давай помогу.

Когда она протянула руку, Айрис приняла ее без колебаний.

Женщина помогла ей подняться.

* * *

– Простите, – проговорила Айрис.

Она сидела в кабинете музея в потертом кожаном кресле, и женщина, не носившая бейджик с именем, стояла перед ней на коленях, готовясь щипчиками вытаскивать стекло из ступни Айрис.

– За что простить?

– Я вторглась после закрытия.

Женщина молчала, рассматривая ее ногу. Руки у нее были холодные и мягкие, но суставы пальцев опухли. Может, она тоже страдала от боли?

– Музей всего лишь дом для экспонатов. Во многих смыслах это убежище. И ты верно поступила, что пришла сюда в трудную минуту.

Айрис кивнула. При виде щипчиков ей стало дурно.

Женщина это поняла.

– Закрой глаза и откинься на спинку кресла. Ты даже не заметишь, как все закончится.

Айрис сделала как она сказала и набрала побольше воздуха. Но молчание только разжигало беспокойство, и она вдруг спросила:

– Давно вы работаете в музее?

– Не очень.

– Вы из Оута?

Осколок стекла звякнул на жестяном подносе, а Айрис даже не почувствовала, как его вытащили.

– Нет, родом я не из Оута, но мой дом теперь здесь. Я давно не покидала город.

– У вас здесь семья? – продолжала расспросы Айрис.

– Нет, я одна. Компанию мне составляет музыка.

– Играете на каких-нибудь инструментах?

Повисла долгая пауза, а потом женщина вытащила очередной осколок. Айрис поморщилась.

– Когда-то играла. Но больше нет.

– Из-за запрета канцлера?

– И да, и нет. Если бы я захотела играть, такой человек, как канцлер, не смог бы мне помешать.

Айрис улыбнулась. Слова женщины напомнили об Этти со скрипкой и смычком в подвале. Которая отказалась подчиняться властям, когда они пришли конфисковать все струнные инструменты.

Еще один осколок стекла. На этот раз было больно, и Айрис зашипела сквозь зубы.

– Я почти закончила, – сказала женщина. – Еще несколько штук.

Теперь Айрис молчала, крепко зажмурившись и запрокинув голову. Но она прислушивалась к звукам музея: кипятившемуся чайнику на маленькой плитке в задней комнате, звону еще одного вытащенного осколка, ровному дыханию женщины и вплетенному во всё это почтительному молчанию.

– Закончила. Теперь давай перевяжу.

Айрис открыла глаза. Она запачкала кровью брюки женщины, но та, похоже, не возражала, перевязывая ее ступню льняным лоскутом.

– А теперь выпей чаю.

Не успела Айрис и глазом моргнуть, как женщина подошла к плите, отставив в сторону поднос с осколками.

Айрис слушала, как охранница моет руки над раковиной, а потом комната наполнилась ароматом лавандового черного чая и теплого меда.

– Вот. – Женщина вручила ей чашку чая. – Пей. Поможет уснуть.

– Спасибо, – сказала Айрис. – Но спать мне нельзя.

– Никогда не думала, что тебе может присниться, если уснешь в музее?

– Нет, не думала, – улыбнулась Айрис.

– Тогда подумай. Здесь ты в безопасности. Засыпай, хотя бы затем, чтобы узнать, куда уведет тебя разум.

Айрис сделала глоток. Теперь в голове стоял туман, и ее начало охватывать блаженное ощущение комфорта, как будто она лежала на траве и летнее солнце ласкало ее лицо. Может, это из-за чая или она в самом деле так устала?

Женщина укутала ей ноги одеялом.

Айрис сама не поняла, как погрузилась в сон.

* * *

– Айрис.

Она вздрогнула, услышав свое имя. Звук походил на шелест тростника на ветру. На шорох магии под дверью гардероба.

Айрис открыла глаза. Она была в музее.

Она шагнула вглубь вестибюля и поняла, что не одна. С ней была ночная охранница, только теперь одетая в простое домотканое платье и босиком.

– Идем со мной, – сказала она, жестом приглашая следовать за ней в один из залов. – Хочу тебе кое-что показать.

Айрис пошла за ней и удивилась, когда женщина остановилась перед витриной, за которой лежал меч.

– Я его уже видела, – сказала Айрис, восхищаясь сиянием закаленной стали и маленькими драгоценными камнями на рукояти. – Кажется, именно на этот меч я смотрела, когда была в музее в прошлый раз.

– Да, и правда, – весело ответила женщина. – Когда ты пробралась в музей, чтобы украсть «Первую Алуэтту».

Айрис следовало испугаться, что охранница знает о ее преступлении. Но женщина не внушала страха, и Айрис только улыбнулась.

– Да. Ты права. Почему ты хотела мне его показать?

Женщина снова обратила ее внимание на меч.

– Это заколдованное оружие. Сотни лет назад он был выкован Подземным божеством и передан королю Дрэйвену, когда эта страна управлялась одним человеком. Король шел с этим мечом в бой против богов. В незапамятные времена этот клинок убил много богов.

– Но на табличке написано, что его использовали только…

– Это ложь. – Голос женщины звучал твердо, но без злобы. Она поймала взгляд Айрис. В ее чарующих зеленых глазах таились гнев и печаль. – Многое из прошлого было переписано или утрачено. Забыто. Вспомни книги с вырванными страницами в библиотеке.

Айрис молчала, ощущая всю значимость этих слов. Она снова подумала о мече и спросила:

– Для чего он зачарован?

– Он режет кости и плоть, как нож – масло, если сначала его владелец предложит клинку и рукояти отведать его собственной крови. Жертва, чтобы ослабить себя и ранить собственную руку, прежде чем нанести удар. – Женщина повернулась и пошла дальше. – Иди сюда, взгляни еще и на это.

Айрис последовала за ней по музею, удивившись, когда стены внезапно сузились и превратились в каменные. Воздух стал сырым и холодным; запахло мхом и гнилью. В железных светильниках плясало пламя.

– Не знала, что в музее есть такие места, – заметила Айрис, подныривая под паутину.

– Их там и нет, – ответила женщина. – Это владения моего мужа.

– Мы идем к нему?

– Нет, я хочу показать тебе дверь. Но сначала обрати внимание на пол. Какой у него уклон. Я проведу тебя через множество проходов в глубину подземного мира.

– В глубину? – Айрис замедлила шаг.

Стены начали колебаться. Цвета перетекали один в другой.

– Не надо слишком усиленно думать, Айрис, – сказала женщина. В этом странном освещении ее волосы цвета воронова крыла отливали синевой. – Иначе видение разрушится.

Айрис кивнула, стараясь расслабиться. Наконец они подошли к двери – высокой, с аркой и вырезанными на притолоке рунами.

Женщина прикоснулась к железной ручке и остановилась, словно погрузившись в воспоминания.

– Когда я жила здесь, замко́в не было. Я могла ходить где угодно по всему царству, только не возвращаться к прежней жизни наверху. Мой муж думал, что обеспечил мне свободу, но это была клетка.

Айрис кольнула тревога.

– Кто твой муж?

Женщина посмотрела на нее, но сказала только:

– За этой дверью – самое сердце подземного царства. Это дикое, но уязвимое место. Здесь моя музыка звучала сильнее всего – может, из-за риска. Но тебе понадобится ключ, чтобы открыть дверь.

– Где я возьму ключ? – спросила Айрис. Ее сердце забилось быстрее.

Женщина не ответила, но когда она толкнула дверь, та открылась. Айрис вошла следом, удивившись, что сырой воздух туннелей снова потеплел и стало светло.

Они стояли на поросшем травой склоне холма. Вокруг них раскинулись долины с яркими пятнами цветов и холмы, переходящие вдали в горы. По дну долины текла река и росли сосны.

– Прошло немало времени с тех пор, как я могла стоять здесь и любоваться пейзажем. – Голос женщины смягчала ностальгия. Ветер со вздохом коснулся ее волос и поднял длинные пряди, словно любящая рука. – Ты спрашивала, из Оута ли я. Нет. Когда-то я бродила со своей семьей по этим холмам. Везде, где было открытое небо и виден горизонт. По свежевскопанной земле кладбищ. Это были мои владения, и тем не менее я отказалась от них, когда обменялась клятвами с Альзаном, потому что он боялся моей возросшей силы. С тех пор я была привязана к Оуту. Я не могла покинуть город, иначе я бы повстречалась с ним на западе, когда он проснулся.

– С кем повстречалась? – прошептала Айрис.

– С Дакром. Он может исправлять то, что ломает, но я – музыка и знания, дождь и урожай. Я – ночные кошмары, сны и иллюзии. И если он убьет меня, как того жаждет, то заберет всю мою магию себе. Тогда сила его будет безгранична, и он будет упиваться страхом смертных и их подчинением. Он хочет завоевать этот мир. Хочет, чтобы поклонялись ему и только ему одному.

– Но если ты владеешь такой безграничной магией, – начала Айрис, – тогда разве ты не можешь одолеть его? Если тебе подвластны иллюзии, ночные кошмары и…

– О, такова цена, – мягко перебила женщина, и на лице ее появилось задумчивое выражение. – Я приняла силы трех остальных не потому, что жаждала их. Я просто не хотела, чтобы он забрал себе всю эту магию, когда проснется. Но я и не подозревала, что это настолько ослабит мои изначальные способности. – Она подняла руку, и Айрис увидела опухшие пальцы. – Я по-прежнему могу играть на арфе, но с большим трудом.

Небо затянули тучи, вдали прогремел гром, завыл ветер, принеся запах дождя.

– Пожалуйста, помоги нам справиться с ним, – прошептала Айрис.

Женщина посмотрела на нее с сочувствием, а потом провела по щеке Айрис холодными, как речная вода зимой, пальцами.

– Я дала вам все сведения, которые нужны, чтобы повергнуть его. Признаюсь, если перед ним предстану я, моя рука дрогнет. Я не смогу вонзить меч ему в шею, даже несмотря на всю ненависть, что выросла между нами. Он разорвет меня на куски и заберет мои силы. После этого он станет единственным божеством в мире, и рано или поздно, при жизни твоего поколения или потом, какой-нибудь смертный наберется смелости, чтобы покончить с ним и похоронить его в могиле обезглавленным. Когда это произойдет, магия тоже умрет, потому что больше не будет богов, которые ходят среди вас или спят под землей. Как только мы умрем, магия исчезнет.

В груди Айрис завязался узел. Было больно дышать, думать о том, что описала женщина. Мир в клетке. Мир, лишенный свободы и магии, памяти о том, что было.

Она вспомнила свою пишущую машинку. Очарование в незначительных, обыденных вещах. Подумала о письмах, которые передавала Роману, просовывая под дверь гардероба. О словах, которые преодолевали километры, горе и радость, боль и любовь. Словах, заставлявших ее сбрасывать броню, которую она носила годами.

Китт.

Айрис ахнула. Разум прояснился, как только она вспомнила, кто она такая, и мир вокруг начал таять. Горы и небо, долины и полевые цветы. Звезды, о существовании которых она даже не знала. Все это исчезало, как вода, убегающая в слив, но женщина с цветами в темных волосах оставалась отчетливой.

Не женщина, а богиня.

– Я не хочу, чтобы ты умирала. Не хочу, чтобы магия пропала. Но я не такая сильная, как ты, – сказала Айрис. – Он наверняка меня одолеет.

– Ты способна на такое, о чем даже не подозреваешь. Как ты думаешь, почему я сейчас смотрю на тебя и восхищаюсь? Почему меня притягивает ваш род? Я многим из вас пела, отправляя на вечный покой после смерти, и я обнаружила, что музыка смертной жизни горит гораздо ярче, чем любая магия, которую могли разжечь мои песни.

Она поцеловала Айрис в лоб. На долю секунды она приняла облик Эстер – длинные каштановые волосы, изогнутые губы, веснушки на носу. На глаза Айрис навернулись слезы, когда она поняла, что все это время ей снилась не мама, а эта богиня.

Айрис начала просыпаться еще до того, как была готова выйти из этого сна.

Она сидела в кожаном кресле. Кабинет озаряло предрассветное сияние. Рядом стояла чашка холодного чая, ноги были укутаны теплым одеялом. Правая ступня перевязана. Айрис не сразу восстановила дыхание после сна.

Она заметила на полу пару ботинок, зашнурованных и начищенных. На стуле рядом с ней лежала чистая одежда: юбка до колен и темно-зеленая блузка с перламутровыми пуговицами. На столе ждал закипевший чайник.

Айрис сбросила одеяло и встала, стараясь не наступать на пострадавшую ногу, хотя та почти не болела.

– Энва? – позвала она.

Ответа не последовало. В кабинете стояла душная тишина.

– Энва!

Может, все это было плодом воспаленного воображения? Просто разум после взрыва бомбы пытался осмыслить произошедшее. Вдруг внимание Айрис привлек какой-то золотой блеск. Она повернулась и увидела прислоненный к стене меч в ножнах с украшенной драгоценными камнями рукоятью – тот самый, который Энва показывала в сне. Меч Дрэйвена, в прошлом убивший многих богов.

Айрис подошла к нему и помедлила, прокручивая в уме все, что Энва ей сказала и показала. Меч, дверь, слова.

«Почему я не поняла, кто ты, как только тебя увидела?» – думала Айрис. Было неловко вспоминать, как богиня стояла перед ней на коленях и вытаскивала осколки стекла из ступни. Перевязывала раны. Богиня приготовила ей чай и посетила ее сон.

«Ты способна на такое, о чем даже не подозреваешь».

Когда-то, не так уж давно, Айрис не поверила бы этим словам. Но теперь она чувствовала, как под ней поднимается прилив, словно она стояла под кроваво-красной луной.

Она взяла меч за рукоять.