53 · «Трибуна», истекающая кровью

Когда Роман обнаружил, что «Печатная трибуна» осталось единственной газетой, выходящей в Оуте, он начал требовать каждое утро свежий номер. Первым делом он читал список имен на первой полосе – имен всех погибших и тех, кто числился пропавшими без вести. Потом читал новости о военных судах, которые начались с приходом нового канцлера и новой коллегии судей.

Именно из «Печатной трибуны» Роман узнал о судьбе своего отца, которого отдали под суд одним из первых.

Мистер Рональд М. Китт признан виновным в трех преступлениях. Первое: добровольное соучастие в транспортировке опасного газа. Второе: сговор с врагами и беспрекословное укрывательство их в доме. Третье: будучи осведомленным о планах массовых разрушений, он ничего не предпринял. Приговорен к семидесяти годам тюремного заключения без права на досрочное освобождение.

Роман содрогнулся, поняв, что его отец умрет в тюрьме. Кроме того, он прочитал о судьбе еще двух интересующих его людей:

Доктор Герман О. Литтл, профессор химии из университета Оута, и его дочь, Элинор А. Литтл, признаются виновными в военных преступлениях и приговариваются к пожизненному заключению за разработку и производство опасного газа и бомб, которые использовались как оружие против мирных жителей и военных.

Роман перевернул страницу. Перед глазами возникла бывшая невеста, ее сдержанность во время того единственного свидания за ланчем, которое им навязали родители.

Проснувшись на четвертое утро в больнице, Роман обнаружил, что его сосед скончался от ран, так и не смог дышать из-за рубцов в легких. Все больные, лежавшие на третьем этаже, пострадали от газа. Роман некоторое время смотрел на пустую кровать, пока ее не застелили свежими простынями и не положили другого больного.

Медсестра принесла «Печатную трибуну» вместе с разбавленным кофе и завтраком, и Роман приступил к своему обычному утреннему ритуалу, изголодавшись по словам и сведениям больше, чем по еде. Сначала он читал списки погибших и пропавших без вести, потом репортажи с судебных заседаний.

Наткнувшись на имя, которое не ожидал увидеть среди погибших, Роман замер. Даже не одно имя, а два рядом, словно соединенные невидимой нитью.

Сара Л. Приндл

Форест М. Уинноу

Роман смотрел на них, пока слова не начали расплываться. Он ощутил вкус прудовой воды, вес обмякшей на его руках сестры. То, как болело внутри, словно ему разрезали живот. Как останавливалось сердце, когда он нес ее домой.

Горе разрывало его, такое же острое, как и в тот день четыре года назад.

Роман сбросил с ног одеяло, и газета разлетелась на листы. Он перевернул поднос с завтраком. Кофе пролился, яйца упали на простыни, но он не обратил на это внимания. Опустив босые ноги на пол, он выдернул из руки иглу капельницы.

Он уйдет отсюда. Эти стены его больше не удержат. Роман направился к двери, остановившись, только когда ему преградил дорогу охранник.

– Возвращайтесь в постель.

– Мне нужно увидеться с женой, – сказал Роман.

– Увидите, когда доктор вас выпишет.

«Будь рассудительным, чтобы убедить его», – подумал Роман, но в следующую секунду разразился ругательствами. Он кричал, пока не пришла доктор. Она решительно взяла его под руку и отвела к кровати.

– Сделайте глубокий вдох, – сказала она, снова втыкая ему в руку иглу. – Забыли, что я вам говорила? Вам нужно беспокоиться не только о легких.

– Да мне плевать, – процедил он сквозь зубы.

– Почему так?

– Отпустите меня. Моя жена… она потеряла брата. Мне нужно с ней увидеться.

Доктор вздохнула.

– Мне жаль, но все мы кого-то потеряли в этой войне.

– Можно мне хотя бы позвонить ей?

– Я не могу делать исключений, когда идут судебные процессы.

Роман язвительно усмехнулся.

– И как долго вы собираетесь держать меня здесь?

Доктор просто смотрела на него, пока он не вспыхнул и не отвернулся. Он представлял, как дико выглядел, выкрикивая оскорбления охраннику и требуя его выпустить.

– Это зависит от вас, – сказала доктор.

Роман откинулся на спинку кровати. Если он в чем-то и был хорош, так это в умении принимать вызовы.

* * *

Через два дня доктор выписала Романа со списком назначений и строгим наказом отдыхать. Когда он вышел из больницы в чужой одежде, на улице моросил дождь. Он шел по разбитой мостовой через груды обломков. Мимо пробежали всего несколько человек с зонтами или газетами над головой. Но Роман не имел ничего против дождя. Он свернул на восток, к квартире Айрис.

На перекрестке он остановился. Интересно, где Энва? Не она ли насылает дождевые тучи своей магией? По коже пробежал холодок. Так странно было стоять на этом месте, где всего несколько дней назад бурлила жизнь, мчались автомобили, фургоны и велосипеды. Теперь, похоже, он один дышал местным воздухом, вспоминая, что было когда-то.

– Роман!

Он повернулся и увидел Айрис чуть дальше на улице. Девушка вымокла до нитки, платье стало почти прозрачным, волосы прилипли к лицу. Он понял, что она ждала, когда он выйдет из больницы.

И побежал к ней.

Они встретились посередине разбитой бомбежкой улицы. Роман покачнулся, вцепившись в Айрис, чуть не потерял равновесие, но она удержала его на ногах.

– Думаю, у меня это хорошо получается, – сказала Айрис.

Уткнувшись лицом в его шею, она хихикнула, чтобы скрыть рыдание.

Роман обнял ее крепче, чувствуя, как ее грудь поднимается с дыханием. Он вспомнил золотистое поле Авалон-Блаффа. То, как она мчалась к нему и как прижимала к земле, прикрывала своим телом, чтобы защитить.

– Что именно, Уинноу? – спросил он. – У меня есть целый список дел, которые у тебя хорошо получаются.

Айрис снова засмеялась. В следующий миг она чуть отстранилась, чтобы поймать его взгляд. Ее лицо блестело от дождя.

– Застигать тебя врасплох, Китт.