Глава 31

Выскакиваю из машины. Сердце колотится от радости, и даже прохладный утренний ветерок не остужает жар в груди. Улыбаясь, я закрываю дверь, машу водителю и почти бегу в сторону университета. Вокруг знакомые лица, привычные здания, но сегодня они словно сияют новыми красками. Сегодня я по-настоящему счастлива.

Наверное потому, что сейчас с Богданом у нас все иначе. Сейчас я знаю, что он со мной. Получаю ответы на свои вопросы… Сейчас мы умеем разговаривать и отвечать друг другу по-человечески. Общаться как два близких человека.

Захожу внутрь здания. Просторный холл встречает приглушенным светом, гулкими шагами студентов, эхом чужих голосов. Где-то вдалеке слышны тихие разговоры, смех. Высокие окна пропускают серое утреннее небо, но даже его тусклость не может испортить мне настроение. Я спешу вверх по лестнице, перепрыгивая через пару ступенек и ловлю в отражении стеклянных дверей своё лицо — глаза горят, щеки розовые, губы сами собой растягиваются в улыбке.

Пары пролетают в одно мгновение. Материал, который раньше казался сложным и непонятным, теперь проникает в голову настолько легко, словно давно ждал этого момента. Время больше не тянется мучительно долго, не превращается в серую, вязкую резину. Оно летит. Несется вперед, оставляя за собой лишь радостное возбуждение. А всё потому, что он снова есть в моей жизни. Потому что я прекрасно знаю, что впереди вечер, впереди встреча с ним.

Едва выхожу из здания университета, первое, что замечаю, — это тонкие капли дождя, оседающие на асфальте прозрачными бусинами. Небо затянуто плотными серыми облаками, воздух пропитан прохладой, но почему-то мне тепло.

Я поднимаю голову вверх, позволяя каплям падать на лицо. Развожу руки в стороны. Обычно я не люблю такую погоду — она навевает тоску, делает мир вокруг мрачным. Но сегодня все иначе. Сегодня мне нравится буквально все. Люди, бегущие под зонтами. Холодный ветер, путающий волосы. Даже промокшие листья, липнущие к мостовой.

Я делаю глубокий вдох, собираясь отправить сообщение Басманову, как вдруг ощущаю на себе чей-то пристальный взгляд. Внутри что-то сжимается.

Оглянувшись, резко замираю, ловя знакомый силуэт. В десяти метрах от меня, прямо напротив выхода из университета, стоит она.

Его жена.

Темные глаза прожигают меня насквозь, взгляд цепкий, словно заглядывает прямо в душу. А на губах тонкая, презрительная ухмылка.

Черт! Чер-р-рт!

Последнее, что мне хотелось бы, так это увидеть ее.

Спрятав телефон, иду вперёд. Плевать на нее. Не буду разговаривать с ней, а если не отстанет, просто выслушаю и уйду, никак не комментируя ее слова.

Зачем пришла, а? Вот зачем? Хватит уже! Почему не хочет исчезнуть из нашей жизни?! Ну оставь ты нас в покое, а!

Дождь начинает усиливаться. Капли падают все чаще, превращая улицу в мокрую, блестящую дорожку. Ветер толкает дождевые струи, и мои волосы, ещё утром легкие и струящиеся, теперь начинают прилипать к лицу. Они становятся тяжелыми, мокрыми, но я не обращаю на это внимания. Пытаюсь отвести взгляд от женщины, но не могу. Мне бы уйти в противоположную сторону, однако я уверена, что она пойдет за мной. Оглядываюсь в поисках машины водителя, но не вижу его.

Ульяна стоит на месте, как каменная статуя. Капли дождя льются на ее лицо, ее волосы тоже сейчас обвисают, прилипнув к шее и плечам.

Она обнимает себя руками. Губы поджаты, а взгляд — настойчивый, тяжелый. Она не сводит глаз с меня, как будто хочет проникнуть в каждую мою мысль. Или же боится, что я сбегу.

— Надо поговорить, — говорит, когда я хочу пройти мимо.

Делаю вид, что не услышала. Иду вперёд.

— Надо поговорить! — схватившись за мой локоть, резко дергает на себя.

Челка падает на глаза. Убираю мокрые волосы, смотрю на нее прищуренным взглядом.

— Нам не о чем разговаривать. А если так приспичило, то иди к Богдану.

— Он со мной не разговаривает. У нас суд был, он даже общаться со мной не стал! Трус! Не дал мне развод. Потому что хочет забрать у меня все, что досталось мне от отца! Все мое наследство!

Ее слова как нож в самое сердце. Вкалывает, а потом начинает крутить, причиняя адскую боль.

«Не верь ей, — шепчет внутренний голос. — Не верь, Мелисса! Врет! На эмоции выводит, лишь бы ты осталась и выслушала ее.»

Шумно сглотнув, качаю головой. Это неправда. Снова оглядываюсь, поправляя уже полностью промокшие волосы за ухо. Где же ты, черт возьми? Где водитель? Почему его нет, когда он мне так нужен?!

— Давай сядем в мою машину и поговорим, — предлагает Ульяна.

— Мне некогда. Да и не хочу я с тобой общаться. Не хочу обсуждать Богдана. Ясно?

— Я пытаюсь открыть тебе глаза, дура! Что он ненадежный человек!

За спиной Ульяны замечаю Дашу. Она медленно идет к нам. Специально так делает, конечно, чтобы услышать, о чем мы говорим. А мне треснуть ее хочется.

— Да, он настолько ненадежный, что ты никак не хочешь оставить его в покое! — цежу сквозь зубы, приближаясь вплотную. Между мной и Ульяной сантиметры. — Хватит! Не лезь ко мне. А если есть вопросы, то все к Басманову!

Даша почти рядом. Я сглатываю, умоляя, чтобы эта дура не сказала ничего лишнего.

— Ты увела моего мужа. Это ты должна держаться как можно дальше, а не я! Какая же ты бесстыжая.

Ну да, как я и предполагала, Даша резко останавливается и, повернувшись к нам, смотрит то на меня, то на Ульяну.

— Вали отсюда, — цежу ей.

— Я не расслышала, да? — с противной улыбкой она обращается к жене Басманова. — То есть… Эта дура спит с твоим мужем?

— Достаточно долгое время, — теперь и Ульяна усмехается. — Легкодоступная… Мой муж платит ей за каждую ночь.

Моя челюсть почти отваливается. Сжав руки в кулаки, впиваюсь ногтями в ладони. Причиняю себе боль, чтобы прийти в себя и дать им ответный удар.

— Он тебе не муж. Знай уже свой место, — качаю головой. — А ты, Дарья, не веди себя как святая. Будто никто не знает, для чего ты в трусы Влада лезешь. Вали нахрен и не лезь. И ты, — снова смотрю на Ульяну. — Последний раз повторяю: все претензии к Богдану. Но, конечно, духу не хватает ему что-либо предъявлять, да? Ладно, я с ним поговорю сегодня. Пусть даст тебе достойную ответку.

Ульяна меняется в лице, а Даша смотрит на меня в упор.

— Ты кем себя возомнила? — цедит сквозь зубы Ульяна.

— Дешевка она, кто ещё, — едва слетает с губ Дарьи, как я врезаю ей такую звонкую пощечину, что она, не в силах удержать равновесие, падает на грязный асфальт пятой точкой.

— Еще раз посмеешь меня оскорбить, схвачу тебя за волосы и как собачонку буду тянуть туда-сюда. Ясно?

Рядом с визгом останавливается машина. Повернувшись, узнаю водителя. Мысленно проклинаю его, что заставил меня разговаривать с этими идиотками.

— В последний раз предупреждаю, — тычу пальцем в грудь Ульяны. — Чтобы больше не видела тебя на моем пути.

Она хочет что-то сказать, даже хватается за мой локоть и снова тянет на себя. Но я, вырвав руку из ее захвата, толкаю и иду к машине. Сажусь, с силой захлопываю дверь.

— Где ты был, черт возьми? — рычу, врезая ладонью на место рядом с собой. — Какого черта?!

— Некоторые документы шефу отнес. Прошу прощения за опоздание.

Через некоторое время я успокаиваюсь. Эмоции отходят на второй план и я ощущаю, как тепло салона окутывает меня. Я я до сих пор дрожу — не то от холода, не то от всего, что только что произошло. Глубоко вздыхаю, провожу руками по промокшим волосам, пытаясь хоть как-то привести их в порядок. Но они все равно липнут к щекам, к шее. Вода стекает по рукавам, капает с кончиков прядей на колени.

Кутаюсь в ткань пиджака, надеясь хоть немного согреться, и только после этого поднимаю взгляд.

За окном серое марево. Капли дождя скользят по стеклу, оставляя извилистые дорожки.

Оказавшись в квартире, стягиваю с себя одежду и иду в душ. Струи воды приводят меня в чувства. Наконец становится тепло. Натянув на себя рубашку Богдана, иду в спальню и лезу под одеяло. Не знаю, когда проваливаясь в сон. Но проснувшись, сажусь на кровати и оглядываюсь.

Басманов, сидя на диване, наблюдает за мной.

— Давно приехал?

— Что она тебе наговорила? — отвечает вопросом на вопрос.

Я вздыхаю. Уже неудивительно. Но интересно, кто донес? Водитель или жена?

— Сказала, что ты не дал ей развод. И что не хочешь от нее избавляться из-за ее наследства. Это правда?

Богдан усмехается. Качает головой.

— Мне не то, что ее наследство. Мне ни одно воспоминание о ней не надо, Мелисса. Пойми это уже, вбей себе в голову и никогда не верь никому! Кто бы что ни говорил, вспоминай мои слова! Я тебе никогда не стану врать.